Чин Чхонхи успешно справился с речными разбойниками, при этом скрывая свою личность. Тем временем клан Консон расширил свое влияние, а Павильон Белого Цилиня укрепил позиции. Открылся седьмой филиал Города Боевой Практики, привлекший множество воинов благодаря обучению мастера До Хёнджина. На фоне роста Праведного Пути и ослабления Чёрного Пути, напряжение в Цзянху нарастает, предвещая грядущие перемены.
«Деньги — это неплохо».
Девять Великих Школ, Союз Нищих и Восемь Великих Кланов.
Насколько же они непоколебимы?
То, что возвело их на нынешний пьедестал, — это великие искусства и богатства, накопленные за долгие годы.
Цзинь Чхонхи усмехнулся.
Такой же добродушной улыбкой, какую обычно показывал Намгун Уну.
«Раз уж вам так по душе боевые искусства — принимайте. Род Чэгаль щедр, он даст вам всё».
Но не только вам.
Попробуйте-ка вновь разорвать их на части, как тогда.
Ву-у?
Хвангу, уловив настроение хозяина, тихо заскулил.
— Всё в порядке. Правда, Хвангу.
Цзинь Чхонхи погладил его по голове.
Гав?
— Честное слово. Я просто… хочу заработать побольше денег. Вот и осенило.
Ву-у…
— Да, были и другие мысли. В Цзянху есть вещи куда страшнее меча.
Скулёж.
— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Думаю… им тоже будет хорошо. Люди часто не ценят того, что имеют, пока не потеряют.
Так что пусть получат сполна.
Праведный, Чёрный и Демонический Пути — принимайте искусства Чэгаль, которые вы так жаждали.
Только не подавитесь.
В груди кольнуло.
Стоило взглянуть на Хвангу — и становилось немного легче.
Болело не тело — просто душа была неспокойна.
Спустя некоторое время показалась вершина лестницы, ведущей к Павильону Белого Цилиня.
У входа стоял наставник.
— На этот раз вернулся целым и невредимым.
— Разве я ребёнок? Неужели каждый раз должен возвращаться с ранениями?
— Хочешь, напомню, сколько швов наложил тебе своими руками?
— У-у… Наставник.
Цзинь Чхонхи смущённо, но как всегда ярко улыбнулся и направился внутрь, рядом с ним.
— К слову, я раздобыл одну прекрасную картину. Думаю, со временем она значительно возрастёт в цене.
Коллекционирование живописи и каллиграфии было небольшим хобби Чэгаль Лина.
Вкус у него был необычайно тонкий, поэтому покупал он редко.
Зато всё, что проходило его строгий отбор, оказывалось подлинным шедевром.
Иногда он приобретал работу никому не известного бедного учёного, а спустя годы такая картина стоила целое состояние.
Наставник привёл ученика в кабинет.
«Интересно, что там на этот раз? Кажется, орхидеи ему уже порядком наскучили».
Посреди кабинета висел портрет изящной принцессы.
Подпись гласила:
«Принцесса Сонхи».
Картина была выполнена с такой тщательностью, что казалось, будто отдельные пряди волос обрели жизнь.
Словно девушка могла в любой момент сойти с полотна.
— Художник с Западного континента. Когда-то был моряком, но корабль потерпел крушение, и его выбросило сюда, на Восточный континент. Зовут Джеймс Миллер. Я специально заказал ему этот портрет. Ну как? Полагаешь, он подорожает?
— …
Холодный пот скатился по спине Цзинь Чхонхи.
Наставник и ученик молча смотрели друг другу в одинаково голубые глаза.
Чэгаль Лин мягко улыбнулся.
— На заказ пришлось изрядно потратиться. Но разве твоему учителю нельзя иметь хотя бы такое хобби, Хви?
— …
Шлеп.
Ноги Цзинь Чхонхи подкосились, и он опустился прямо на пол.
Наставник раскрыл веер.
— Как же мне грустно, когда любимый ученик скрывает тайны от собственного учителя.
— Наставник… Это…
— Ну же. Рассказывай, принцесса.
— …
Что тут можно было сказать?
Цзинь Чхонхи лишь побледнел и вцепился руками в пол.
***
Что вообще такое жизнь?
Цзинь Чхонхи решил хотя бы на время забыть о судьбе принцессы.
Так или иначе, объёмный портрет в западном стиле теперь украшал кабинет наставника.
Войти сюда могли в основном Юхо и четверо глав залов.
Даже если картину увидит кто-то ещё из Павильона, максимум, что он скажет: «Какая красавица. Словно живая».
Истинного смысла портрета никто не постигнет.
«Чёрт… вот же дерьмо. Я сам хочу забыть эту принцессу. Было бы здорово, если бы и учитель забыл».
Но учитель ничего не забывал.
Было невозможно понять, издевается он или портрет ему действительно настолько понравился, но он повесил его на самом видном месте.
Так принцесса Сонхи превратилась в сувенир наставника.
Прошло ещё несколько месяцев.
Цзинь Чхонхи неторопливо тренировался, занимался своим хобби и исследовал способы снижения себестоимости стрептомицина и аспирина.
Жизнь текла своим чередом.
Если не считать портрета принцессы Сонхи, висевшего в кабинете наставника.
Главное — ученик вернулся без серьёзных происшествий и травм.
Ничего ужасного не случилось, и громких слухов по всему Цзянху он тоже не вызвал.
«Кажется, доверие учителя к клану Консон возросло пунктов на сто».
Они забрали его ученика в поездку и вернули со всеми четырьмя конечностями на месте.
Теперь Консон Хён наверняка будет встречена учителем гораздо теплее.
А в тренировках Цзинь Чхонхи изучал руководство Непревзойдённого Божественного Искусства Владычества Небес и пытался адаптировать его под себя.
Прогресс шёл буквально со скоростью ползущего муравья.
— Непревзойдённое Божественное Искусство Владычества Небес действительно содержит принципы, достойные одного из Восьми Великих Искусств. Но если свести его суть к одному слову — это взрыв.
— Взрыв.
— Смешать две противоположные силы, вызвать взрыв и смести всё его мощью. Вот основная идея.
В руководстве утверждалось, что при полном овладении искусством разрушительная мощь достигает примерно уровня современной водородной бомбы.«Нет… Допустим, полностью освоить его почти невозможно. Но нормально ли вообще, что один человек может владеть такой силой?»
Да, достичь совершенства было чрезвычайно трудно.
Даже достигший мог повредить собственное тело, если разум, Ци и плоть не будут согласованы.
Но всё же…
«Водородная бомба? Пусть даже небольшая. Почему в эту эпоху нет хотя бы ядерного зонтика?..»
С другой стороны, говорили, что мастер уровня Троих Почтенных способен стереть с карты целый город.
На современной Земле общество вряд ли согласилось бы с тем, что подобная сила должна принадлежать отдельному человеку.
Перед каждым применением высшего приёма пришлось бы устраивать всенародный референдум.
«И автор руководства даже не задумывался об этической ответственности? Просто написал: „Надеюсь, наследник применит силу с праведным сердцем“?»
Из-за одного этого искусства Праведный, Чёрный и Демонический Пути устроили кровавую бурю.
Чин Чхонхи пришлось остановить её собственным телом — и за это он стал Безумным Голубоглазым Лекарем.
А если бы в конце руководство схватил кто-нибудь вроде Чхонён — чистое зло Демонического культа?
Что тогда?
Чин Чхонхи сухо рассмеялся.
— Учитель… Для этого искусства врач не нужен. Пациент умрёт сразу.
— Верно. Скорее понадобится гробовщик. Если от тела вообще что-нибудь останется.
— На первый взгляд оно похоже на Аннигиляцию Пяти Стихий из Божественного Искусства Пяти Стихий, но если разбирать принцип глубже — это совершенно разные вещи.
— О-о. Уже и до этого докопался.
— По одной только взрывной мощи оно на несколько ступеней сильнее Аннигиляции Пяти Стихий. Конечно, и требования к практику куда выше.
Чегаль Лин кивнул.
— Искусство полностью наступательное. Даже минимальной защиты собственного тела в нём почти нет.
— Именно. Самое разрушительное, что можно сделать по его принципам, — взорвать сферы сгущённой Ци. Создать две сферы, столкнуть их и вызвать взрыв. Божественное Искусство Пяти Стихий использует пять стихий для стабилизации, а здесь сталкиваются две силы, доведённые до крайности.
— Да. Простое столкновение противоположностей встречается и в искусствах Удана, работающих с инь и ян. Но здесь делают ещё шаг: сначала обе силы доводят до формы сфер сгущённой Ци, а затем сталкивают по спирали.
— Верно. Удан сталкивает их ещё на уровне истинной Ци… А здесь минимальное требование — уже сфера сгущённой Ци…
Чин Чхонхи сжал виски.
— Даже защитной сгущённой Ци такое будет трудно остановить.
— Согласен.
— Если сравнивать с Божественным Искусством Небесного Демона, то по чистой разрушительной силе это выше.
— И всё же бросишь?
Чин Чхонхи покачал головой.
— Я знаю, что вы продвинулись дальше меня. Что думаете, учитель?
Вместо ответа Чегаль Лин создал две сферы сгущённой Ци.
Но назвать их сферами было почти неловко — каждая не больше ногтя.
Огонь.
Лёд.
Две крохотные сферы закружились над его ладонью по спирали.
Учитель бросил их.
Они легко полетели к середине тренировочного двора и столкнулись.
Раздался чудовищный звук, разрывающий уши.
А тренировочный двор перестал существовать.
Гр-р-р-рохот!
— …!
Глаза Чин Чхонхи расширились.
«Как… Без подготовки? Вот так просто?!»
Стоило увидеть, с какой лёгкостью учитель всё схватывал, как по спине побежали мурашки.
Если Чин Чхонхи двигался вперёд как ползущий муравей, учитель уже летел.
— До полного совершенства ещё далеко.
— …Э-э… Это не совершенство?
— Да и незачем доводить его до полного совершенства.
— Эм…
Разговаривать с гением тяжело.
Чин Чхонхи и себя глупым не считал.
Но теперь начал всерьёз сомневаться, возможно ли вообще догнать учителя.
Чегаль Лин сказал:
— Мой дорогой ученик, ты заблуждаешься в одном важном вопросе.
— В каком?..
— Тебе не нужно доводить чужое искусство до совершенства. Возьми только то понимание, которое тебе необходимо, и используй его для собственной цели. Разве не для этого у тебя есть Божественное Искусство Совершенного Эликсира Хёнуона?
— Ну… да. Конечно, учитель.
— Зачем ты ходил в императорское хранилище? Чтобы получить великие искусства вроде этого. Но ведь ты не собираешься полностью осваивать каждое руководство, которое там прочёл.
— Да. Верно.
За исключением Цитры Семи Демонов, которую Чин Чхонхи применял чаще всего, из остальных искусств он обычно забирал только самое существенное.
Даже это было далеко не просто.
Но основным искусствам неизбежно уделялось больше внимания.
— Тогда вытащи лишь то, что тебе нужно. Вот так.
— …
Чин Чхонхи посмотрел на огромную яму там, где совсем недавно был тренировочный двор.
Нет.
Так, как учитель, у него точно не получится.
— Эм… Запомню.
Больше сказать было нечего.
Он ведь всё равно двигался вперёд.
Пусть даже со скоростью муравья — разве этого мало?
***
— Ну-ка, покажись врачу. Ага. Кость срастается хорошо.
— Уа-а-а-а!
— Ну-ну-ну. Ещё несколько дней посмотрим. Если всё будет хорошо, выпишу вас вместе с папой. Потерпи немножко. Эй, чего плакать? Потом вкусное дадут.
— Уа-а-а! Уа-а-а-а!
Чин Чхонхи улыбался, проверяя пульс плачущего ребёнка.
Отец смотрел на него встревоженно.
— Ребёнок…
— Всё в порядке. Перелом срастается должным образом.
Мужчина с явным облегчением выдохнул.
Когда они только прибыли сюда, нельзя было с уверенностью сказать, выживут ли отец и ребёнок, которого он нёс на спине.
Хотя в филиале им оказали первоначальную медицинскую помощь, ядовитое искусство Чёрного Пути оказалось настолько тяжёлым, что выведение яда шло с большим трудом.
Взрослый ещё мог продержаться некоторое время благодаря своей внутренней силе.
Главной проблемой был маленький ребёнок.
Детская черепно-мозговая травма.
На удивление частый вид неотложных травм.
Пациенту ещё не было и двух лет, поэтому диагностировать состояние по пульсу было особенно сложно.
У таких маленьких детей даже незначительная травма могла привести к перелому или внутреннему кровоизлиянию.
Даже современная медицинская визуализация на Земле не всегда легко выявляла подобные повреждения.
Поэтому было крайне важно знать, каким именно образом ребёнок получил травму.
Он упал?
Ударился?
Его избили?
Если падение — то с какой высоты.
Если удар — то обо что и какой частью головы.
Если избиение — то чем и насколько сильно.
Последнее родители обычно сами не сообщали врачу.
В таких случаях приходилось проводить расследование.
Младенец не мог говорить.
А ребёнка постарше родители нередко заранее инструктировали скрывать правду.
Цзянху в чём-то напоминал Землю, а в чём-то был совершенно иным.
Здесь очень многие попадали к врачу после нападений.
Негодяи Чёрного Пути не делали поблажек тому, что перед ними был ребёнок воина.
Когда малыша, которому ещё не исполнилось двух лет, принесли сюда на спине отца, сердце Чин Чхонхи едва не остановилось — почти так же, как тогда, когда сюда принесли Ван Гагён.
