Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 539

Чхону ненадолго задумался, а потом сказал:

— Среди старейшин Удана я тоже замечал: те, кому довелось особенно много пережить, наоборот становятся спокойнее. И странных шуток у них прибавляется.

— Что-то вроде постепенного отрешения от мирской суеты?

— …

Чхону скрестил руки, долго обдумывал слова и наконец ответил:

— Император Кулака Удана говорил: человек становится таким, когда понимает, что, как ни крути, жизнь всё равно продолжается.

«Хм. А ведь верно. Левая рука у меня чуть не развалилась, я встретил двух из Десяти Небесных Владык и двух Идущих по Небесному Предначертанию… а всё-таки выжил».

Тогда он и правда думал, что всё, конец.

Никто ведь не ожидал, что туда вдруг явится Ё Харюн.

Наверное, именно поэтому он и «главный герой».

Тот, кто в самый важный, самый решающий момент врывается на сцену и переворачивает всю доску, — вот кто такой главный герой.

— Да, Чхону. В мире и правда редко бывает так, чтобы выхода совсем не осталось. Несколько раз чуть не сдохнешь — и смотришь на всё немного иначе.

С хирургией было так же.

Чем больше стажа, чем больше случаев прошло через руки, тем спокойнее начинаешь выглядеть.

Конечно, то, что видно снаружи, и то, что творится внутри, — не совсем одно и то же. Но опыт всё равно накапливается.

Старшие лекари Павильона Белого Цилиня уже на большинство происшествий отвечали своими фирменными дядькиными шуточками.

Это не значит, что они стали халтурить. Спокойствие приходит вместе с уверенностью в собственных силах.

«Но моим мо-о-орнинг-спешл-ти всё равно придётся нелегко. Кхе-хе-хе-хе!»

Надо заботиться о наших хрупких старших лекарях.

В этом конфуцианском обществе с мечами много ли раз они вообще пили утренний чай, заваренный начальником?

И правда.

Прошло немного времени, и приблизился час подъёма старших лекарей.

Подъём назначили поздний, так что солнце уже давно взошло.

И тут…

ГРОХОТ!

Из соседнего корпуса донёсся шум настоящего бедствия.

— Чхону, похоже, ребята наконец начинают просыпаться.

— Брат…

— Глядишь, когда-нибудь и младших перестанут гонять и сами научатся чай себе заваривать. Правда, Чхону?

Чхону посмотрел на благоухающую улыбку брата и подумал:

«Ух… Брат. Вы всё больше становитесь похожи на Императора Кулака».

Если Императору Кулака Удана казалось, что управление Уданом превратилось в полное дерьмо, он тоже ни с того ни с сего собирал старейшин и устраивал нечто подобное.

Мол, эти яблоки старик собственноручно очистил своим дряхлым телом, так что попробуйте.

И все собравшиеся старейшины после яблок дружно страдали несварением.

К еде брата все привыкли — он часто готовил, и это было счастьем.

Но чай — совсем другое дело.

«Вот как, оказывается, надо издеваться над людьми, брат».

Чхону решил: когда сам станет старейшиной, тоже будет поступать как брат.

Кричать «уволю тебя к чёртовой матери» — это для дилетантов.

Настоящий мастер заваривает утренний чай.

И тут раздался голос:

— О-о~ Бра-а-ат~ Гуд мо-о-орнинг~

— Хён… у тебя произношение… Я сам когда-нибудь так говорил?

— Нет? А что не так с моим произношением?

«Будто какого-то иностранца выкинуло прямо в мир мурима, придурок».

Чин Чхонхи проглотил слова, которые вслух говорить не стоило, и встретил Сама Хёна.

***

— Ага. Хе занята.

Сама Хён щедрой рукой сыпал сахар в лекарственный «американо», который протянул ему Чин Чхонхи.

— Вот почему её с самого рассвета не видно.

— Среди молодых талантов есть те, кто встаёт очень рано. Если хочешь завести с ними связи, надо проснуться ещё раньше.

Ну да.

У кого и так всё есть, тот ещё и старается больше всех. Чем знатнее школа Праведного Пути, тем суровее там воспитывают детей.

Даже если характер у ребёнка так себе, на падение мастерства родители закрыть глаза не позволят.

— Трудолюбивая.

— Угу. У меня и у Хе ведь родителей нет. Эти ребята могут провалиться несколько раз — род всё равно подстрахует. А у нас такого шанса нет. Нужно попасть с первого раза. А уж поднялся — больше никогда нельзя падать.

— Хён.

— Нам повезло встретить брата. Но если усесться на этом везении, так и будешь топтаться на месте. Разве с братом Чхону не то же самое?

Хлюп.

Чхону наслаждался лекарственным американо без сахара и ответил:

— Ха-ха-ха. Брат, для меня на первом месте увидеть предел боевого пути. Именно поэтому я в Удане.

Ответ был предельно прозрачным: не надо ставить меня с вами в один ряд.

Сама Хён недовольно протянул:

— Гага-а~ Видите? Эта коварная особа опять выставляет вашу наложницу злодейкой~

— Всё, Хён. Хватит.

Чин Чхонхи торопливо ответил, опасаясь, что тот опять повиснет у него на рукаве.

— А вообще брат Чхону любит строить из себя возвышенного. Сразу видно лицемера Праведного Пути~

— Фух, Хён.

— Гага-а~ Девушка невинно оклеветана-а~

— Да понял я. Давайте о чём-нибудь другом. Эм… Наверняка за Хе многие молодые таланты ухаживают. Всё-таки возраст такой. Это нормально?

Эх, была не была.

Гранату бросил.

Лицо Сама Хёна тут же похолодело.

— Конечно. Сирота, обученная врачеванию. Да ещё глава филиала. Для большинства больших родов — отличная невеста. Не мне хвастаться, но ты же видел, как мы с сестрой выглядим? Мух вокруг полно.

— …Понятно.

— Всё нормально, брат. Чем жёстче рука, тем зеленее сад. Всех, кто полезет к нашей Хе, я превращу в удобрение для ханчжоуского филиала Павильона Белого Цилиня.

Знаете, почему сакура у ханчжоуского филиала такая красная?

Потому что под ней закопаны тела тех, кто пытался соблазнить главу филиала и получил по затылку от её брата.

Прямо манга о конце света какая-то.

Современная молодёжь, наверное, уже эту классику и не знает.

— По-настоящему убивать нельзя.

— Да что ты, брат? Я всё-таки наследник Палаты Золотой Крови. Не стану же я просто так резать людей. До того как начнут встречаться — не убью. А вот если начнут и он её обидит, тогда придётся. Хотя нет, даже если просто попробует начать встречаться — тоже придётся. Не переживай~ Брат~ Ху-ху-ху-ху.

— Не стоит так болезненно реагировать. Хе уже взрослая.

— Брат, представь. Наша Хе выходит замуж в какой-нибудь род. А там свёкор переворачивает стол, потому что ему гарнир не понравился. Свекровь швыряет в неё туфлю и орёт, что она ничему не обучена и даже поминальный обряд провести не умеет. А муж каждую ночь таскает домой незнакомых женщин…

— …Фух. Я ведь решил не пачкать руки кровью, кроме как против Культа Кровавых Бессмертных. Но кто смеет обижать Хе? Этого ребёнка?!

— Вот. Брат. Ну как такого не убить?

Ничего не поделаешь.

Придётся хоронить трупы под сакурами ханчжоуского филиала.

Красные цветы и правда красивее.

В этот момент за дверью чайной послышались шаги.

— Оппа!

Похоже, Сама Хе закончила свои дела.

***

Сама Хён и Сама Хе принялись рассказывать друг другу, что случилось за время разлуки.

Чхону и Чин Чхонхи время от времени вставляли реплики.

Так незаметно подошло время обеда, и все отправились в трактир.

— Брат, что хочешь?

— Кра… крабовое мясо в кисло-сладком соусе?

Чин Чхонхи назвал меню мечты таким голосом, словно ребёнок загадывал желание Санте.

— Ну, давай поищем?

— Давай!

Но когда они пришли и уверенно заказали блюдо у трактирного служки, тот печально покачал головой:

— Простите, великие герои. Уже всё продали, продукты закончились.

Кх.

Неужели я был плохим мальчиком?

Подумав так, Чин Чхонхи в итоге заказал «Будда прыгает через стену» и свинину Дунпо.

Каждый выбрал себе блюдо. Пока они неспешно пили чай, неподалёку начали повышать голоса.

— Что?! Так ты и есть тот самый Демон Тёмной Крови?!

— Кхе-кхе-кхе! Я ждал тебя, даос Вольбон. Давай!

В священном трактире опять собирались драться.

Для Собрания Дракона и Феникса — на удивление привычная картина.

Но Чин Чхонхи хотелось поесть спокойно.

ДЗЫНЬ!

Миска с лапшой и бамбуковая пароварка полетели на пол. Брошенное острое масло потекло по доскам.

Перепуганный трактирный служка схватился за голову:

— Ай-ай-ай! Великие герои, умоляю, деритесь хотя бы снаружи!

Сама Хе напряглась и ухватила старшего брата не за ворот…

А за рукоять меча на поясе.

Кто тронет мой холодец из свиных ножек — готовься лишиться кисти.

«Вот она, закалка Ханчжоу».

Пускай Сама Хе и мастер высшего класса, настоящих боёв у неё почти не было.

И всё же в ситуации, где кровь и мясо воинов могли в любую секунду разлететься по залу, она сохраняла хладнокровие ради спасения свиных ножек.

А потом…

— Эм… может, хватит?

Чин Чхонхи решительно поднялся.

Возможно, он бы и не вмешался, если бы один из этих типов не наступил на белый рис.

Они ведь понятия не имели, сколько пота и труда вложил повар в этот рис.

А раз наступили…

— Хватит?! Кхе-кхе! Даос Вольбон, этот мерзавец — враг моей школы!

— Демон Тёмной Крови! И ты смеешь произносить такие слова? Да ты сам…

— …Ха-ха. Может, всё-таки хватит? Еда остывает, великие герои.

Остывать, впрочем, было уже нечему.

Всё валялось на полу.

Оба воина наконец посмотрели на того, кому принадлежал голос.

Характерное украшение в волосах.

Красота, из-за которой хотелось усомниться, человек ли перед тобой.

У пояса — с первого взгляда драгоценный меч.

И главное — огромный пёс у ног и птица на голове.

— …Ик! Один Безумец?!

— Некоторые меня так называют. Но как бы ни были велики ваши счёты, разве можно ради них разносить такой замечательный трактир?

— …

— Разберитесь со своей враждой на Собрании Дракона и Феникса. А сейчас поешьте.

Они посмотрели на Чин Чхонхи.

Потом друг на друга.

«Один Безумец… Этот псих и сюда приехал».

«Вот невезение. Ещё решит, что раз нам всё равно предстоит пролить кровь, лучше заранее избить нас самому — мол, потом лечить удобнее. С него станется».

Оба прекрасно знали, что это вполне в духе Одного Безумца.

«…Если не повезёт, отправит в родные края».

«Принудительно».

Дойдя мыслями до этого, оба всё-таки сели.

— Кхм! Ничего не поделаешь. Разберёмся после Собрания!

— Ничего не поделаешь! Кхм!

Оба чинно уселись за столы.

Но Чин Чхонхи так просто их не отпустил.

— Трактирному служке тяжело. Может, прежде чем заказывать заново, поможете убрать то, что разбили?

— К-кхм. Ладно.

— Какие вы всё-таки хорошие люди. Я рад.

Чин Чхонхи сияюще улыбнулся и похлопал обоих по спинам.

В итоге два воина сами принялись убирать опрокинутую еду, а Чин Чхонхи вернулся за свой стол.

— Ого~ Брат, у тебя и правда огромная слава.

— Сам не знаю, как так получилось. Но я всё-таки один из десяти сильнейших Поднебесной. Теперь хотя бы иногда меня слушают.

Сама Хе и Чин Чхону тем временем смотрели на него потрясённо.

«Они… и правда перестали драться?»

«Брат… за это время ваше безу… Нет, слава и правда стала ещё страшнее».

Неужели в Цзянху уже не осталось воинов, которые не знают, что Чин Чхонхи — псих?

«Нет. Брат вовсе не псих. Просто ради мира он чуть раньше остальных пускает в ход кулаки».

Чхону именно так оправдал его и сказал:

— Брат, вы и правда великолепны.

— Кхе-хе-хе, правда?

Чин Чхонхи странно хихикнул и подхватил палочками кусок кисло-сладкой свинины.

ХРУСТ.

— Ух ты. Вот жарить здесь умеют.