Второй брак императрицы Том 1 Глава 1

Одна из них, поддавшись небольшому напору, неохотно начала говорить:

— Даже когда она была вся в грязи, она выглядела красивой. Я думала, что уже представила, как она будет выглядеть после того, как я ее отмою, но когда закончила, она оказалась по-настоящему ошеломляющей.

— Ее красоту вполне можно сравнить с красотой герцогини Туаной, которая считается самой красивой женщиной в мире.

Увидев, что я чувствую себя неловко, мои фрейлины тут же принялись наперебой говорить:— Но, конечно же, с вами, Ваше Величество, ей ни в какое сравнение не попасть.

Моя внешность довольно привлекательна. Но, будучи и принцессой, и императрицей, я всегда слышала восхваления в свой адрес, потому точно не знаю, насколько я прекрасна. Поэтому я исключала себя из подобных рейтингов.

Герцогиня Туаной известна как самая красивая женщина в высшем обществе. Она дебютировала в семнадцать лет, и в свои сорок лет по-прежнему оставалась безупречной бабочкой. И теперь эту загадочную женщину сравнивают с герцогиней Туаной? И даже мои высокомерные фрейлины так считают?

Возможно, император действительно спас прекрасную даму, попавшую в беду, в охотничьих угодьях. У моих фрейлин не было причин не заметить, насколько же она была красива.

— Вы можете говорить что угодно. Я вижу, что вам всем есть что рассказать. — Пришлось снова подтолкнуть их к разговору, и наконец одна из фрейлин собралась с духом и все рассказала:

— Дело в том, что… Император, кажется, влюбился в нее. — Лицо фрейлины стало очень бледным, словно она испугалась тех слов, что произнесла.

— Император? Вы уверены?

— После того как ее вымыли, мы подобрали для нее одежду по размеру. Ваше Величество, увидев ее, выглядел обеспокоенным и начал спрашивать: «Как вы получили рану?» «Почему вы такая худенькая?» «Вы выглядите такой бедной»…

— Это звучит вполне разумно. — Услышав мое замечание, фрейлины обменялись взглядами.— Ваше Величество, вы еще так молоды… Возможно, вы еще не испытывали романтических чувств, но…

— Здесь есть определенные нюансы и атмосфера, Ваше Величество.

— Мы на вашей стороне, что бы вы ни услышали.

— И если это окажется ничем, тогда все будет хорошо.

Среди моих фрейлин только леди Лора была моего возраста. Все остальные были старше меня, и их мудрость и знания в области человеческих отношений намного превосходили мои. — Я поняла… — пробормотала я, смутившись.

Даже если их намеки верны и император заинтересовался другой женщиной, что мне делать? Стоит ли мне пойти к императору с вопросом: «Неужели вас интересует ваша пленница?» Или выгнать ее? Или устроить ей работу во дворце? Я не знала, как мне реагировать.

Ко мне осторожно подошла графиня Элиза:

— Как насчет того, чтобы попытать счастья и сказать, что вы слышали, будто император нашел раненую женщину?

Дамы согласно закивали и посоветовали спросить об этом невзначай:

— Может быть, сказать, что вы слышали это от одной из дворцовых горничных…

— Так, на всякий случай.

Я кивнула и улыбнулась, молясь, чтобы это не переросло в большую проблему:

— Хорошо. Спасибо вам всем. Ваше Величество Император — человек сострадательный, должно быть, поэтому он привел ее во дворец из жалости.

***

Когда же спросить у императора о женщине, которую он нашел в охотничьих угодьях? После долгих размышлений я решила спросить завтра за ужином.

Хотя мы и были мужем и женой, наши комнаты были разделены на восточную и западную. Изначально такое размещение объясняли тем, чтобы показать, что монархия символически поддерживает каждую сторону страны. Эти значение давно исчезло, и теперь это идеальный способ для императора и императрицы жить, не мешая друг другу.

Хотя у Совешу до сих пор не было наложницы, мы ели и спали отдельно из-за нашего плотного графика и разного стиля жизни. Но мы все еще ужинали вместе дважды в неделю, и один из таких дней как раз был завтра.

Да. Мне слишком не хочется идти сегодня и выяснять что-либо о женщине из охотничьих угодий. Я вполне могу подождать еще день. Я не забыла то, что сказала мне моя мама перед свадьбой:

— Не вмешивайся в дела Совешу, даже если он заведет наложницу.

— Мама, ты уверена, что это правильно? — спросила я у нее.

— Посмотри на нашу историю. Были ли императоры без наложниц? Даже у Оссиса II, известного как великий полководец, их было двадцать. Не трать свои нервы на это.

— …

— Навье. Все, что тебе нужно делать для Совешу, это быть молодой и красивой… и здоровой. Ты понимаешь, о чем я? Ты можешь найти мужчину и сделать его своим любовником.

Простые люди могли бы удивиться такой драме, но это естественно в благородном обществе, где политические браки являются нормой. Конечно, право наследования остается за детьми супружеской пары, но проблемы возникали именно тогда, когда кто-то из супругов искренне любил свою вторую половину и не допускал других любовников. Почти все политические конфликты возникали именно так.

Видимо, это сильно обеспокоило мою мать. И именно по ее совету я решила выдержать паузу и не идти к Совешу сегодня. Я спрошу его завтра.

Даже если он примет ее как свою наложницу… мне придется лишь сделать вид, что я этого не замечаю.

— …

Я не испытываю к нему любовных чувств. Мне известно, что другие живут так же, как и я. И все же, когда я думаю о том, что мой муж заводит себе другую женщину в качестве любовницы, в моем сердце появляется ощущение одиночества. Как же это странно…

Я приложила руку к груди. Мое сердце бьется не медленно и не быстро…

***

На следующий день слухи о «девушке с охотничьих угодий» разлетались еще стремительнее. Единственными, кто говорил об этом со мной открыто, были мои фрейлины, но даже когда я проходила мимо, я слышала за спиной обрывки сплетен.

Во время обеда дамы терпеливо дожидались окончания трапезы:

— Говорят, эта грязная бродяжка — сбежавшая рабыня. Должно быть, она попала в охотничьи угодья, спасаясь бегством.

— Охотничьи угодья примыкают к поместью виконта Ротешу, значит, оттуда она и сбежала.

— Если она сбежавшая рабыня, ее следует немедленно вернуть. Я не могу поверить, что Император сжалился над ней и заставил нас заботиться об этой женщине.

Сегодня дамы одевали меня гораздо более тщательно и методично, чем обычно. Блестящее платье, серебряные украшения, простые жемчужные серьги, и они осыпали меня целой лавиной похвал и комплиментов. Они всегда проявляли заботу обо мне, но сегодня их действия показались мне особенно настойчивыми.

— Неважно, насколько красива какая-то рабыня, вы — наша императрица.

— Императору придется открыть глаза, когда он увидит вас.

Их старания показались мне излишними, и комплименты пролетели мимо моих ушей. Если бы Совешу влюбился в меня из-за красивой одежды, разве он не должен был сделать это раньше?

Все мысли, которые крутились в моей голове, были бесполезны. И хотя я считала усилия своих дам тщетными, я все же доверилась им.

После того, как меня тщательно облачили и привели в порядок, я отправилась в восточный дворец, где проживал император, и села за обеденный стол, который был слишком велик для двоих. Мы обсуждали политические вопросы и подготовку к Новому году. Я ждала, когда Совешу сам поднимет тему девушки из охотничьих угодий, но сколько бы я ни ждала, он не удостаивал ее упоминанием.

Когда он разрезал стейк, я наконец набралась смелости и сама завела этот разговор.

— Я слышала, что вы обнаружили сбежавшую рабыню в охотничьих угодьях. Это правда?

Нож громко стукнул по тарелке, и его руки замерли. Он поднял голову и уставился на меня:

— Кто тебе это сказал? — Его тон был не из приятных. Он действительно казался довольно напряженным.

Заметив морщинку между его бровями, я сознательно скрыла источник своей информации:

— Все говорят. Очень сложно не услышать.

— Должно быть, это твои фрейлины.

— Неважно, кто мне сказал. Повторюсь, это правда? — Совешу выглядел явно смущенным, когда я снова задала вопрос: — Ваше Величество?

— Не торопи меня.

— …

— Я не знаю, что ты там услышала, но я нашел одну женщину и оказал ей помощь…

Он назвал ее женщиной, а не сбежавшей рабыней…

— Я понимаю. И где она сейчас?

— Императрица.

— …Пожалуйста, скажите мне.

— У нас с тобой два ужина в неделю. Нам есть, о чем поговорить, не так ли?

Мне прекрасно ясно, какой холод звучит в его голосе. Не смей вмешиваться…