Высокомерная супруга принца Том 1 Глава 74 Волк и лиса в одной упряжке

«Что? Он собирается преподавать в Императорской академии?» — слова Жун Цзина заставили Юнь Цяньюэ внезапно вскочить. Грохот! Макушка девушки с силой ударилась о потолок повозки. Она схватилась за голову, застонав от боли, но успела метнуть в Жун Цзина свирепый взгляд.

Молодой человек поднял глаза от книги и, глядя на нее с беспомощностью, вздохнул:

— Я и не подозревал, что известие о моем назначении учителем вызовет у тебя столь бурный восторг. Стоит ли мне радоваться, что ты так жаждешь моего общества? Если так, быть может, мне следует попросить императорский указ, дарующий мне право вести все занятия в Императорской академии?

— Ты… — Юнь Цяньюэ смотрела на него в гневе. — Кто жаждет твоего общества? Я лишь поражена твоей изворотливостью! Тебе мало портить мне жизнь, ты решил досаждать еще и принцам с принцессами? Ты — настоящий злой дух, преследующий меня. Куда бы я ни пошла, всюду натыкаюсь на тебя!

Увидев ее негодование, Жун Цзин медленно кивнул:

— Не знаю, встретишь ли ты меня повсюду, но могу заверить: пока Великий Мудрец не оправится от недуга, мы будем видеться каждый день.

— А я не желаю тебя видеть! — фыркнула она и с досадой крикнула наружу: — Остановите карету! Я передумала, не пойду на занятия!

— Боюсь, это не в твоей власти. Император издал указ, и твой отказ будет расценен как неповиновение. К тому же, ты думаешь, я сам горю желанием тебя видеть? Управляющий Юнь Мэн передал мне наставление дедушки Юнь. Узнав, что я направляюсь в Императорскую академию, он попросил меня присмотреть за тобой. Он опасается, что ты снова натворишь дел и выкинешь какой-нибудь безрассудный поступок, вроде вчерашней просьбы о браке на глазах у всего двора. Из уважения к дедушке Юнь я не мог отказать и согласился присматривать за тобой, — спокойно ответил Жун Цзин.

— О, бедный-несчастный княжеский наследник Жун! Может, мне стоит снова «обезуметь» и попросить Императора выдать меня за тебя замуж? Чтобы тебе не пришлось утруждать себя интригами и тащиться из поместья Жун в поместье Юнь, а затем во Дворец, преследуя меня. Тебе так нравится издеваться над людьми, верно? — Юнь Цяньюэ осознавала, что в этом мире императорский указ — закон, и она пока не в силах бросить вызов власти. Ей оставалось лишь злобно смотреть на Жун Цзина, хотя голос ее звучал приторно-сладко.

Жун Цзин едва заметно моргнул, его длинные ресницы на мгновение закрыли глаза. Но спустя мгновение он снова поднял взор и своим неизменно мягким голосом ответил:

— Пожалуй, не стоит. Где это видано, чтобы девица каждый день выпрашивала указ о замужестве? Ты и после первого раза стала объектом насмешек для всего народа. В этом мало чести. Ты еще не достигла совершеннолетия, так что оставь просьбы о браке тем мужчинам, которые действительно захотят на тебе жениться. Впрочем, у меня пока таких планов нет, так что можешь не переживать.

Юнь Цяньюэ помрачнела. «Этот человек — истинный негодяй!» — подумала она.

— Я действительно в обиде. Иметь дело с такой обузой, как ты — сплошная головная боль. Где ты видишь издевательства? Это ты меня постоянно терзаешь, — Жун Цзин проигнорировал ее гневный вид и внезапно расстегнул воротник халата. — Смотри, вот следы твоих издевательств. Прошли сутки, а они всё ещё видны.

Юнь Цяньюэ увидела на его шее бледные красные отметины и презрительно бросила:

— Так тебе и надо, сам напросился!

— Да, сам напросился, — он прикрыл глаза, отложив книгу. — Не следовало мне проявлять мягкосердечие и спасать тебя во Дворце, когда Е Тяньцин хотел бросить тебя в темницу Министерства наказаний. Не следовало прыгать за тобой в тайный ход храма Линтай, чтобы защитить. У меня до сих пор синяки на спине не прошли. И уж точно не стоило тратить несколько дней, чтобы перепрятать те двенадцать статуй Будды из подземелья, пока их не обнаружил Император. А когда Лэн Шаочжо хотел убить тебя, я не должен был вмешиваться и убивать его стражу — он, верно, до сих пор меня ненавидит. Я совершил много глупостей. Ты довольна?

В этот миг его лицо, прекрасное, словно сошедшее с картины, выглядело бледным. В нем не было явной боли, но казалось, что он глубоко опечален.

Гнев Юнь Цяньюэ мгновенно испарился. Она долго смотрела на Жун Цзина — он сидел неподвижно, плотно сжав губы. Она тоже поджала губы и присела на место. «Этот парень и вправду спасал меня много раз. Мое поведение действительно выглядит неблагодарным», — подумала она.

В карете воцарилась тишина. Прошло немало времени, прежде чем Юнь Цяньюэ, вспомнив свой многолетний опыт, решила, что ей не стоит препираться с юношей. Просто его ядовитый язык и вечная невозмутимость заставляли ее забывать об их истинном возрасте.

Она осторожно коснулась его ноги:

— Эй…

Жун Цзин не отреагировал.

— Эй, эм, ты… — она замялась, не зная, что сказать.

Он даже не поднял век, будто в карете никого и не было.

— Ну ладно, я была неправа. Не стоило тебя щипать. Но это все из-за твоего языка, ты первый начал! — Юнь Цяньюэ шмыгнула носом. Почему это она извиняется? Она ведь тоже пострадала! Сколько раз он выводил ее из себя за последние дни? Но вчера она и впрямь переборщила. Должно быть, было больно.

Видя, что Жун Цзин не шевелится, она пододвинулась ближе и принялась застегивать пуговицы на его вороте. Ее голос невольно смягчился:

— Ну все, не сердись. Старшая сестра была неправа, не стоило так сильно…

— Тебе еще нет пятнадцати по лунному календарю. А мне, хоть я еще и не прошел обряд совершеннолетия, уже семнадцать. С чего это ты стала моей «старшей сестрой»? — Жун Цзин открыл глаза и иронично вскинул бровь. — К тому же, не припомню, чтобы поместья Жун и Юнь когда-либо были одной семьей.

Юнь Цяньюэ замерла, глядя на свое хрупкое юное тело, и промолчала.

— В этой жизни тебе «сестрой» мне не стать. Боюсь, даже перерождение не поможет. Так что забудь это слово, — добавил Жун Цзин.

Она снова промолчала, а потом буркнула:

— Тогда буду твоей младшей сестрой, идет?

— Тоже вряд ли. Между нашими родами сотни лет не было родства, даже через брак. И если ты выйдешь за Жун Фэна, то станешь мне племянницей. Если за моего брата — невесткой. Мои родители ушли десять лет назад, так что родиться моей сестрой у тебя не выйдет, — Жун Цзин серьезно посмотрел на нее. — Так что и про «младшую сестру» забудь.

Юнь Цяньюэ окончательно приуныла. «Проклятые древние! В двадцать первом веке все друг другу "сестренки", а тут — сплошные преграды», — подумала она и погрузилась в скорбное молчание.

— Последнюю пуговицу забыла, — напомнил он.

— Ой, — она потянулась к верхней пуговице на его шее. Ее пальцы случайно коснулись его теплой кожи, и она тут же отпрянула, вернувшись на свое место у стенки кареты. Кончики пальцев непроизвольно сжались в рукаве, будто пытаясь стереть ощущение этой гладкой кожи.

Взгляд Жун Цзина на мгновение задержался на ее рукаве, в глазах что-то промелькнуло, но он промолчал.

Сердце Юнь Цяньюэ пропустило удар, и она мысленно обругала себя: «Юнь Цяньюэ, ты совсем рассудок потеряла? Тело уменьшилось, и смелость вместе с ним? Это же просто мальчишка! Пусть неземной красоты, но вредный до мозга костей. Ну коснулась его, и что с того? Не смей западать на этого типа, имей хоть каплю гордости!»

В карете снова стало тихо, но теперь эта тишина не была гнетущей. Она была спокойной и плавной. Через некоторое время карета остановилась, и снаружи послышался голос Сюаньгэ:

— Господин, мы прибыли ко Дворцу!

— М-м, — отозвался Жун Цзин.

Юнь Цяньюэ с силой потерла ладони, словно стряхивая наваждение. Заметив взгляд Жун Цзина, она тут же замерла, кашлянула, схватила корзинку и легко выпрыгнула из экипажа.

Жун Цзин тихо рассмеялся. Он посмотрел на свой воротник, коснулся пальцами пуговиц, и, спрятав улыбку, медленно вышел следом.

Услышав смех, Юнь Цяньюэ не обернулась, но странное волнение внутри тут же улеглось. Это подействовало лучше, чем растирание рук. Она скривилась: «Конечно, он все тот же коварный тип. Даже если небо рухнет, его черная натура не изменится».

— Я знала, что сестра Юнь приедет вместе с молодым господином Жун! Не зря я ждала, — раздался нежный, чарующий голос Цинь Юйнин.

У ворот Дворца стояло больше десятка роскошных карет, украшенных лентами. Перед ними толпились молодые люди со шкатулками для книг или корзинками. Юнь Цяньюэ никого из них не знала, кроме подошедшей к ним Юйнин. Та была грациозна и статна, полностью оправдывая звание первой красавицы столицы.

Юнь Цяньюэ взглянула на Жун Цзина — тот был сама невозмутимость. Она улыбнулась:

— А, сестренка Цинь, ты тоже сегодня во Дворец?

— Я бываю здесь каждый день, разве ты не знала? Император отобрал детей из знатных семей в компаньоны принцам и принцессам. Я — компаньонка седьмой принцессы. Наверное, сестра Юнь так не любит учебу, что никогда не обращала на это внимания, — Юйнин остановилась и изящно присела в поклоне перед Жун Цзином: — Приветствую княжеского наследника Жун!

— Госпожа Цинь, не стоит церемоний, — сухо кивнул он.

«Так вот оно что!» — подумала Юнь Цяньюэ. Кажется, скучать в императорской школе не придется.

— После того случая в храме Линтай я была ужасно напугана, — продолжала Юйнин, льстиво заглядывая им в глаза. — Слава богу, наследник Жун появился вовремя и помог нам с наследным принцем выбраться. Я тогда поранила лоб и несколько дней лечилась дома. Услышав, что вы с сестрой Юнь вернулись невредимыми, я очень обрадовалась и хотела навестить вас. Но сестра на следующий день уехала в поместье Жун. Я пришла туда, но мне сказали, что вы заняты учебой и вас нельзя беспокоить. Только вчера я надеялась встретить сестру на турнире, но его отменили из-за болезни молодого князя Жаня. И вот, сегодня мы встретились! Я и мечтать не могла, что молодой господин Жун будет преподавать нам. Какая радость!

Юнь Цяньюэ невольно выразила восхищение: «Независимо от того, что эта женщина думает на самом деле, перед публикой она ведет себя безупречно. Она — истинная мастерица слова, очень похожая на Ван Сифэн [1]!»

— Госпожа Цинь воздает мне слишком большую честь. Я лишь исполняю обязанности учителя на несколько дней, — лицо Жун Цзина оставалось непроницаемым. Не удостоив Юйнин больше взглядом, он направился к воротам. Пройдя несколько шагов, он бросил Юнь Цяньюэ: — Моя шкатулка с книгами находится в карете. Возьми ее с собой.

Юнь Цяньюэ замерла на месте. Такая красавица рассыпается перед ним в комплиментах, а он и глазом не ведет! Это просто поразительно. Но тут же в ней вспыхнуло негодование:

— С какого перепугу я должна ее нести? У тебя что, рук нет? Неси сам!

— Вчера я так устал, готовя для тебя рыбу с гибискусом. Ты же знаешь, какое это трудоемкое блюдо. Я провозился весь вечер и всю ночь. Мои руки так измотаны, что я едва ли смогу поднять перо. Так что неси, — бросил он, даже не обернувшись.

Юнь Цяньюэ открыла рот, но затем закрыла его. Пришлось признать поражение. Как говорится, «взял подарок — стал послушным, поел чужого — прикусил язык».

— Сестра Юнь… наследник Жун… сам готовил для тебя? — Юйнин, чье лицо застыло от холодности Жун Цзина, теперь уставилась на Цяньюэ с явным недоверием.

— Ой, да не слушай ты его! Ему просто лень, вот он и выдумывает. Ты только представь: утонченный ученый, который и пальца о палец не ударит — и вдруг у плиты? Скорее свинья залезет на дерево, чем он возьмется за нож. Это же Жун Цзин! Он просто издевается надо мной, заставляя работать служанкой, — фыркнула Цяньюэ.

— И то правда, — Юйнин заметно расслабилась. Беспокойство в ее глазах сменилось мягкой улыбкой. — Но сестра, не говори так. Другие люди о такой удаче и мечтать не смеют. Видно, что молодой господин Жун относится к тебе по-особенному. Кому еще из знатных дам столицы позволено ездить с ним в одной карете?

Юнь Цяньюэ закатила глаза. Она поняла, что у нее нет ничего общего с местными жителями. Достав из кареты тяжеленную шкатулку Жун Цзина, она почувствовала, как ее руки налились свинцом. «До кабинета я точно не дойду — руки отвалятся», — подумала она.

— Сестра Юнь, если тебе так тяжело, отдай ее мне. Я донесу вещи господина, — предложила Юйнин с улыбкой. — Нам все равно по пути.

Глаза Цяньюэ засияли. Раз есть доброволец, зачем отказываться?

— Вот и славно! Держи!

Но не успела Юйнин коснуться шкатулки, как раздался ледяной голос Сюаньгэ: — Госпожа Цяньюэ, мой господин не позволяет посторонним трогать его вещи. Тот, кто ослушается, должен быть готов к последствиям. Перелом руки — это самое легкое из них.

Рука Юйнин замерла в воздухе, а улыбка сползла с ее лица.

Юнь Цяньюэ оторопела. Она взглянула на Сюаньгэ — тот смотрел на нее с явным неодобрением.

— Ну и замашки у него! — пробурчала она, прижимая шкатулку к себе.

— Наследник и впрямь выделяет тебя среди других, — тихо проговорила Юйнин. Ее взгляд на Цяньюэ неуловимо изменился.

— Да говорю же тебе, он просто любит мучить людей! Какая уж тут удача? Пока дойду, стану калекой, — Юнь Цяньюэ не желала больше спорить. Она прошла пару шагов, но вдруг остановилась и с лукавой улыбкой обернулась к Юйнин: — Сестренка Цинь, а может, ты понесешь мою корзинку?

Юйнин вздрогнула. Улыбка Цяньюэ была яркой и чистой, как весенний снег.

— Или ты только красавцам помогаешь, а на сестру тебе плевать? Неужели у тебя сердце не болит смотреть, как я надрываюсь? — Юнь Цяньюэ картинно надула губы.

Напряжение на лице Юйнин исчезло. Она поспешно подошла и протянула руку: — Ну что ты, сестра, мне даже неловко стало. Я ведь просто хотела помочь со шкатулкой княжеского наследника. Раз уж тебе так тяжело, какая разница, чью вещь нести? Давай сюда свою корзинку!

— Ой, спасибо! Юйнин, ты прелесть! — Цяньюэ расцвела от похвалы. Спихнув корзину подруге, она налегке зашагала вперед. — Скорее, идем! Я еще не была в императорском кабинете, интересно, что там за развлечения.

Рука Юйнин отяжелела; глядя на корзину с книгами и свитками, она на миг помрачнела, но тут же вернула себе безмятежный вид. Девушка украдкой глянула на Сюаньгэ, но тот созерцал небо, совершенно не обращая на нее внимания. Тогда она посмотрела на свою служанку, ожидавшую у кареты поместья премьер-министра; та немедленно подбежала, забрала корзину хозяйки и последовала за ними. Юйнин догнала Юнь Цяньюэ и с улыбкой произнесла:

— Сестра Юнь, ты все шутишь. Ты ведь уже бывала в императорском кабинете, просто через два дня начала капризничать и бросила занятия.

— Хм? Когда это? Почему я не помню? — сердце Юнь Цяньюэ екнуло.

— Ну, если подумать, это было лет десять назад. Прошло столько времени, неудивительно, что ты забыла. Тогда ты была компаньонкой шестой принцессы, — смеясь, пояснила Юйнин.

— А, десять лет назад! Кто же упомнит такую древность! — Юнь Цяньюэ с облегчением махнула рукой. — Видимо, там и впрямь скука смертная, раз я сбежала через два дня.

— Кабинет наследного принца — это место для учебы, а ты никогда не проявляла к нему интереса. Впрочем, говорили, что ты ушла не из-за нелюбви к книгам, а из-за наследного принца. Тогда его обучал личный наставник отдельно от остальных, и ты, не увидев его два дня подряд, наотрез отказалась возвращаться, — понизив голос, хихикнула Юйнин.

«Вот оно что! Ну и память у тебя. Видимо, я и впрямь не создана для наук», — подумала Юнь Цяньюэ, в очередной раз помянув недобрым словом Е Тяньцина. Надо же было прежней хозяйке этого тела так безрассудно влюбиться в этого мерзавца.

— Говорят, тогда Императрица была крайне недовольна твоим уходом, да и Император хотел, чтобы ты продолжала учиться. Но потом случилась беда: князь Жун был убит на обратном пути после победоносного сражения, княгиня Жун последовала за мужем в могилу, а княжеский наследник Жун тяжело заболел — его спас лишь мастер Линъинь. В то же время пропал и ваш брат, наследник Юнь; когда его нашли, он месяцами не приходил в сознание, и его тоже выхаживал мастер Линъинь. А следом за одну ночь был вырезан род маркиза Вэньбо... Тот год в империи Тяньшэн был неспокойным, случилось много бед, и Их Величествам стало не до тебя. С тех пор ты становилась все более своенравной, и так пролетело десять лет. Твое обучение было заброшено, — Юйнин вздохнула и с сомнением посмотрела на собеседницу: — Неужели ты и этого не помнишь?

— Кое-что помню, кое-что стерлось из памяти. Ты же знаешь, все эти годы в моей голове был только этот противный Е Тяньцин, до остального ли мне было дело? Жила как в тумане, но теперь, слава богу, прозрела, — Юнь Цяньюэ тоже притворно вздохнула.

— На самом деле наследный принц весьма неплох, — прикусив губу, тихо заметила Юйнин.

— О да, просто замечателен! Настолько, что ненавидел меня десять лет кряду. У меня тогда совсем не было гордости — таскалась за ним хвостом, навязывалась, вот и заслужила лишь презрение. Но вот если бы ты, такая красавица и умница, подошла к нему, он бы точно оценил твою прелесть, — Юнь Цяньюэ ловко перевела тему.

Юйнин запнулась и натянуто улыбнулась:

— Мое положение слишком скромно, я не смею и помышлять о том, чтобы стать парой наследному принцу.

— О-о! — протянула Юнь Цяньюэ и внезапно придвинулась к ней. — Значит, ты помышляешь о том «немощном красавце» Жун Цзине? Его положение, кажется, тоже не из низких.

Юйнин мгновенно вспыхнула:

— Сестра Юнь только и знает, что дразнить меня! Княжеский наследник Жун подобен небожителю на облаках, о нем я и подавно не смею мечтать.

— Не смеешь мечтать или мечтаешь втайне? — подмигнула Юнь Цяньюэ, с удовольствием наблюдая, как краска заливает лицо и шею девушки. Юйнин, не привыкшая к вольностям двадцать первого века, совсем засмущалась. Она уже хотела шутливо оттолкнуть подругу, как вдруг сзади раздался знакомый голос:

— Только я вошел, как увидел двух прекрасных барышень, стоящих словно цветы в саду! Не знал, кто это, а оказалось — сестренка Юнь и госпожа Цинь!

Юнь Цяньюэ передернуло. Помяни черта! Е Тяньцин преследовал ее как злой рок. Она даже не обернулась, лишь слегка отстранилась от Юйнин. Та же, напротив, испуганно поклонилась по всем правилам приличия:

— Юйнин приветствует наследного принца. Желаю вам вечного благоденствия!

— Госпожа Цинь, оставьте церемонии. Сегодня вы прекрасны, как цветущий персик! — Е Тяньцин с нескрываемым восхищением уставился на раскрасневшееся лицо Юйнин. Он и не думал, что женское смущение может быть столь пленительным.

Юйнин покраснела еще сильнее и, не смея поднять глаз, прошептала:

— Ваше Высочество слишком добры ко мне.

Спрятав восторг, принц повернулся к Юнь Цяньюэ. Увидев, что та стоит к нему спиной и даже не думает приветствовать, он помрачнел, но, сдержавшись, подошел ближе:

— Младшая сестра Юнь, ты ведь не была в императорской школе десять лет?

— Раз знаешь, зачем спрашиваешь? — холодно бросила она, мельком глянув на него.

Е Тяньцин замер, глядя на ее лицо. Юнь Цяньюэ была так же прекрасна, как Юйнин, но в ее красоте было больше чистоты и яркости. Ее кожа белела, словно весенний снег, а алые губы притягивали взор даже без красок. Глядя на ее хрупкую фигуру в лучах солнца, он ощутил внезапный порыв обнять ее.

Юнь Цяньюэ почувствовала его липкий взгляд и изменившееся дыхание. Ей стало противно, и она ускорила шаг.

— Сестра Юнь! — вскрикнула Юйнин, заметив перемену в принце. Она увидела, что та уходит, даже не попрощавшись.

Пройдя пару шагов, Юнь Цяньюэ вспомнила, что не знает дороги к императорскому кабинету. Ей пришлось остановиться и поторопить Юйнин:

— Сестренка Цинь, чего ты там мешкаешь? Не смотри на Е Тяньцина, время поджимает. Тот «немощный красавец» уже давно ушел, а сердце у него черное — если опоздаем, он нас бамбуковой линейкой заставит отрабатывать.

Услышав о Жун Цзине и заметив, что тот уже скрылся из виду, Юйнин поспешно поклонилась принцу еще раз и бросилась догонять подругу.

— Я слышал, что занятия сегодня ведет княжеский наследник Жун. Мне как раз выдалось свободное утро, так что я пойду послушаю. Урок княжича стоит десяти лет обучения. Пойдемте вместе, — объявил Е Тяньцин и направился следом за ними.

Юнь Цяньюэ почувствовала, как по спине пробежал холодок. Значит, этот человек будет находиться рядом весь день? Она обернулась и с вызовом бросила:

— Удивительно, как у наследного принца целой страны находится столько свободного времени!

Лицо Е Тяньцина застыло.

— Сестра Юнь, твои обиды на меня — это одно, но будь осторожна со словами. Жун Цзин — величайший талант империи Тяньшэн, его слава гремит под небесами. Даже если бы я был по горло занят, я обязан прийти.

«Можно подумать, я не знаю, что у тебя на уме», — фыркнула про себя Цяньюэ. Этот человек считал себя мастером интриг, но все его мысли были написаны на лице. Ему было далеко до непроницаемого Е Цинжаня или непредсказуемого Нань Линжуя, не говоря уже о Жун Цзине, который и бровью не вел, даже если горы рушились. И он еще надеется, что она к нему вернется? Смехотворно!

— Наследник Жун почитаем всеми, даже мой отец-император высокого мнения о нем. Разумеется, я должен учиться у него, — Е Тяньцин прибавил шагу, поравнявшись с ней. Увидев ее пренебрежительную гримасу, он вздохнул и мягко произнес: — Твоя прямота — это хорошо, но помни: «что твердо, то хрупко» [2]. Ты...

— Прошу прощения, Ваше Высочество, я не столь образованна, как вы. Все эти ваши заумные словечки — для меня пустой звук. Это все равно что на лютне корове играть, — грубо перебила его Цяньюэ. — Видимо, нам не по пути. Так что идите своей дорогой!

Она резко свернула на другую тропу. Ее терпение, выкованное в прошлой жизни, лопалось рядом с этим человеком.

— Сестра Юнь, ты идешь к императорскому саду! К кабинету ведет только эта дорога! — вскрикнула Юйнин.

— Иди первая. Я сто лет не была во Дворце, сначала погуляю в саду, а потом приду, — махнула рукой Цяньюэ и быстро скрылась за поворотом.

Е Тяньцин остался стоять с мрачным лицом. Он прекрасно понимал, что она просто не хочет его видеть. Раньше она бегала за ним хвостиком, а теперь, когда он сам пошел навстречу, она обливает его холодом и позорит при свидетелях. И ради чего? Чтобы выйти за того нищего... то есть за Жун Фэна, у которого за душой ни гроша? Неужели он был слишком добр к ней в последнее время, раз она так распустилась?

— Ваше Высочество, у сестры Юнь всегда был непростой характер, она со всеми такая, — осторожно проговорила Юйнин, пытаясь сгладить углы. — Но это лишь подлило масла в огонь. — Вчера я слышала, как сестра просила Императора выдать ее за господина Жун Фэна, потомка рода маркиза Вэньбо. Интересно, откуда они знакомы? Должно быть, здесь кроется какая-то тайна, — добавила она.

— Выйти за Жун Фэна? Пусть мечтает! — Е Тяньцин сжал кулаки так, что на лбу вздулись вены. Он передумал идти на занятия и свернул к императорскому кабинету... точнее, в сторону Яшмового зала, к покоям отца.

— Ваше Высочество, вы не пойдете на урок? — спросила Юйнин.

— У меня внезапно появилось важное дело к отцу. Государственные дела прежде всего. Княжеский наследник будет здесь несколько дней, послушаю его завтра, — Е Тяньцин взял себя в руки, поняв, что выдал свои чувства. — Госпожа Цинь, слушайте внимательно. Если проявите себя и наследник выделит вас, я лично попрошу отца исполнить ваше желание. Дочь премьер-министра вполне достойна войти в дом Жун.

Юйнин вспыхнула от радости и низко поклонилась:

— Благодарю, Ваше Высочество! Юйнин... приложит все силы.

Как только принц ушел, она выпрямилась, крепко сжав руки в рукавах. Она не упустит этот шанс. Нет причин, по которым она, образованная красавица, уступила бы Юнь Цяньюэ, лишившейся даже своих боевых искусств. При поддержке принца успех почти в руках. При мысли о Жун Цзине ее сердце затрепетало. Раньше она не смела и мечтать о нем, а теперь хочет подойти ближе, чем на три шага.

— Госпожа, вы все еще держите корзинку госпожи Цяньюэ! — напомнила служанка.

— Забирай, — Юйнин отдала корзинку и поспешила вперед, не желая терять ни минуты, пока Цяньюэ отсутствует.

Тем временем Юнь Цяньюэ, спрятавшись за каменной стеной, наблюдала за ними. Хоть она и лишилась внутренней силы, но навык чтения по губам остался при ней. «Так вот вы как спелись, — подумала она с усмешкой. — Волк и лиса в одной упряжке».

— Не думал, что мы будем так синхронны. Знала, что я здесь жду, и так быстро пришла! — раздался за спиной вкрадчивый голос. Из-за колонны медленно вышел Жун Цзин.

Юнь Цяньюэ подскочила от неожиданности:

— Жун Цзин?! — она протерла глаза. — Ты же должен быть в императорском кабинете!

— Увидел, что ты решила прогуляться, и решил подождать. Мы ведь вместе ехали, не мог же я тебя бросить, — он мягко улыбнулся, глядя, как она вцепилась в его шкатулку с книгами.

— Но ты ведь ушел вперед! — она была сбита с толку.

— Я знал, что ты свернешь сюда. Пойдем, скоро начало, — он направился к выходу из сада.

Юнь Цяньюэ с подозрением рассматривала его удаляющуюся спину. Неужели он предвидел, что Е Тяньцин привяжется к ней, и она сбежит? Был ли он вообще человеком?

— Ты просто копия Чжугэ Ляна! — воскликнула она.

— И кто это? — поинтересовался он.

— Основатель ордена коварных интриганов! Но рядом с тобой он — лишь младенец, — проворчала она.

— Что ж, раз он состарился, я с радостью займу его место, — безмятежно кивнул Жун Цзин.

— Он не состарился, он умер! — парировала девушка.

Жун Цзин остановился, повернулся и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Не волнуйся, я буду жить долго. Пока ты жива, я не умру — вдруг тебя кто-нибудь обидит в моё отсутствие? Пойдём, пора начинать занятия.

— Кроме тебя меня никто не обижает! — огрызнулась она.

— А как же Е Тяньцин только что? Разве не из-за него ты сюда сбежала? — поддел её Жун Цзин. При одном упоминании о принце Цяньюэ скривилась.

— Можешь о нём не вспоминать?

— Могу. Пойдём.

— Не пойду! — запротестовала она, представив, что Е Тяньцин тоже будет в кабинете.

— Успокойся, он сейчас в ярости и пошёл жаловаться отцу. Его там не будет, — в глазах Жун Цзина мелькнула холодная искра. — Впрочем, если хочешь, оставайся. Я слышал, Императрица и наложницы как раз собираются в саду полюбоваться лотосами после дождя. Ты уверена, что хочешь с ними встретиться?

Юнь Цяньюэ тут же бросилась за ним. Ей было гораздо лучше заниматься, чем оказаться в змеином гнезде во главе с Императрицей. Жун Цзин едва заметно улыбнулся, глядя, как она семенит следом, но в глубине его глаз таилась ледяная стужа. «Юйнин «достойна» войти в мой дом? Ну что ж, Е Тяньцин, ты сам это начал».

[1] Ван Сифэн — персонаж классического романа «Сон в красном тереме», известная своим острым языком, умением льстить и железной хваткой в делах.

[2] Что твердо, то хрупко (刚则易折, gāng zé yì zhé) — китайская мудрость, означающая, что излишняя прямолинейность и жесткость характера ведут к неудачам, тогда как гибкость позволяет выжить.