Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 122 Ветеран (1)

На следующее утро Миша подняла меня ни свет ни заря.

— Вставай, вставай! Сколько ты ещё дрыхнуть будешь?

Было всего шесть тридцать утра.

Даже если учесть, что нам надо было съездить в Коммельби, время всё равно было слишком раннее.

— Сегодня поедим где-нибудь готовое. Я из-за раннего подъёма даже еду не собрала.

— Тогда хотя бы сначала позавтракаем на первом этаже...

— Здесь всё так себе, так себе! Пойдём наружу поедим, а?

— Я голодный...

— Ну-ну, я куплю тебе что-нибудь вкусное. Ладно?

Под напором Миши я так и вышел, не успев толком поесть. А позавтракали мы уже только в Коммельби, в торговом районе, куда умчались в карете чуть ли не как беглецы.

Ресторанчик, который Миша называла настоящей находкой, стоял в получасе ходьбы от общего подъёмника.

— Ну как, вкусно?

— Вкусно...

Не знаю, что они сотворили с этим рагу, но вкус был до странности знакомый.

Надо запомнить это место. Буду заходить сюда всякий раз, когда окажусь поблизости.

— Уф, слава богу. У тебя прямо лицо довольное. Настолько понравилось?

— Если не считать того, что одна такая трапеза стоит слишком дорого.

— Ну так ты же четыре миски умял, барбариан ненормальный!

После позднего завтрака мы зашли в знакомую оружейную лавку и лавку всякой всячины и распродали всю добычу.

«Три миллиона стоунов...»

Именно столько мы выручили за снаряжение и расходники той троицы со второго этажа и Зенсии.

Деньги не маленькие, но и чем-то особенно огромным эта сумма не казалась. Продай я ещё клык гадюки и кожаный доспех из материала второго ранга — вышло бы в несколько раз больше.

«Ну, это и потом можно сбыть».

Потом мы отнесли снаряжение в кузницу, которую посоветовал Хикурод. После боя с троллем щит и нагрудник помяло так, что я уже заранее переживал из-за цены ремонта, но...

— Всё вместе выйдет в триста тысяч стоунов.

Ремонт оказался куда дешевле, чем я ожидал.

Впрочем, логично. Выправить вмятины всё же легче, чем чинить то, что расплавилось.

— А кожу вы тоже берёте?

— Берём. Есть что оставить?

— Ага, вот тут... в груди слишком тесно...

Раз уж пришли, Миша заодно отдала и свой доспех на подгонку.

Я ещё опасался, как бы с кожаной бронёй не вышло беды, если в ней что-то менять, но всё обошлось.

— Да тут даже не нужно нашивать новый материал. Достаточно чуть-чуть растянуть узкое место размягчителем.

За это с неё взяли всего около пятидесяти тысяч стоунов.

Может, потому что мы пришли по рекомендации Хикурода, но никаких накруток тут не было. Место выглядело на редкость честным.

— Приходите через три дня. Всё будет готово.

Выйдя из кузницы, мы ещё походили по району и закупили всё, что требовалось к следующей вылазке.

Пополнили запас расходника против скрытников — раствора для нейтрализации Ведьминого огонька, да ещё прикупили несколько вещей, которые я внезапно вспомнил по дороге.

И ещё...

— За две бутылки с вас два миллиона стоунов.

В той самой лавке, где мы уже бывали раньше, я снова купил две бутылки первоклассного зелья.

Кто ж знал, что одна из них уйдёт так быстро.

Потратились мы знатно, но, поскольку скидывались вдвоём из общего котла, выходило всё же легче.

— Хорошо хоть деньги с общего счёта трогать не пришлось. Вот, держи. Триста двадцать пять тысяч стоунов.

Остаток мы с Мишей просто поделили пополам.

На этом все дела на сегодня закончились.

— Тогда я побежала! Спокойной ночи, Бьорн!

— И тебе.

Обратно в Лавигион мы вернулись уже ночью, быстро поужинали и разошлись.

А когда я поднялся к себе в гостиницу...

Это ещё что такое?

Перед моей дверью, присев на корточки и уткнувшись лицом в колени, сидела сереброволосая эльфийка.

— Эрвен?..

— А, Вы пришли?

Увидев меня, Эрвен тут же подняла голову и слабо улыбнулась.

Но глаза у неё выглядели уставшими, так что я не удержался от вопроса:

— ...Давно ты тут ждёшь?

— Не очень. А вы что, были где-то вдвоём?

— А, да. Нужно было съездить в Коммельби.

— Понятно... вот как.

— Так зачем пришла?

Уже пора было мыться и ложиться спать, поэтому я сразу перешёл к делу, но Эрвен лишь плотно сжала губы.

Будто собиралась с мыслями.

На лице у неё мелькнула странная серьёзность, но уже в следующий миг она заговорила своим обычным бодрым голосом:

— Дяденька, я теперь уже не смогу приходить так часто, как раньше. Я как раз хотела это сказать.

— А? Ну... да, теперь всё не так, как тогда.

Она уже не зелёный новичок, который и месяца не отходил в лабиринт.

Хотя, если подумать, года у неё тоже ещё нет...

Нет, именно потому сейчас и самое время сосредоточиться на росте.

— Да. С завтрашнего дня мы с сестрой начинаем особую тренировку. Так что, наверное, получится приходить где-то раз в неделю? Примерно так. Я бы, конечно, хотела чаще... но тогда всё слишком затянется.

— Затянется?

— ...Есть свои причины.

Эрвен смазанно оборвала фразу, будто отговорилась, а потом, не дав мне ничего переспросить, широко улыбнулась и сразу попрощалась:

— В общем, в следующий раз приду уже на следующей неделе. Тогда и увидимся, дяденька!

— А, да... хорошо.

...Что это вообще за неприятное чувство?

---

На следующий день, в обед, вся команда собралась в трактире.

Подняв чарки за возвращение, мы занялись делёжкой добычи с прошлой вылазки.

— Похоже, можно поделить по пятьсот пятьдесят тысяч стоунов на человека. Материалы с фрогмена-шамана ушли дороже, чем я думал.

— Ха-ха, да всё благодаря тому, как ловко Ротмиллер его разделал.

— Кхм, раз уж в бою я пользы приношу не так много, надо хоть чем-то отрабатывать.

Пропустив мимо ушей скромности Ротмиллера, я быстро подвёл окончательные итоги этой вылазки.

Магические камни, добытые в разломе, на первом и на втором этажах, — четыреста тысяч.

Тридцать две тысячи стоунов, которые остались после продажи снаряжения за вычетом расходников.

И ещё пятьсот пятьдесят тысяч за выполненный заказ и материалы.

Итого — один миллион двести семьдесят тысяч стоунов.

«А неплохо. И это при том, сколько мы потратили».

Как ни крути, а доход с четвёртого этажа за эту вылазку вышел куда выше, чем за последние два месяца.

Нет, если ещё приплюсовать эссенцию, которую сожрала Миша, кожаный доспех и клык гадюки, то можно вообще сказать, что сорвали безумный куш.

Плюс ещё пять миллионов, которые должен Медвежий дядюшка.

«Если так пойдёт и дальше, я скоро и шестую ступень клейма добью».

Я ухмыльнулся и отхлебнул пива.

На общем счёте у нас с Мишей всё ещё лежало два миллиона наличными.

Да и личных накоплений у меня за это время собралось примерно на два с половиной миллиона.

Последние два месяца рост почти застыл, и я уже начинал нервничать, но стоило посмотреть на цифры в счёте — и на душе сразу становилось куда легче.

— Бьорн! Как это ты первый бокал один начал?

— А?

— Пей со всеми! Мы ведь ещё толком и не отпраздновали.

— ...Ладно. Делай, что хочешь.

— За то, что мы прикончили этого сраного тролля и все вернулись живыми! Ну! До дна!

После расчётов мы ещё долго сидели, пили за возвращение и вспоминали всё, что произошло на прошлой вылазке.

Может, потому что мы вместе снова выбрались из очередной передряги?

Во всяком случае, гном, который был у нас за главного, выглядел до невозможности довольным.

Правда, в этот раз попойка закончилась даже быстрее, чем в прошлый.

— Эм... мне уже пора. Сегодня надо ненадолго заскочить к родне.

Первой ушла Миша, следом — Ротмиллер.

— Я тоже на сегодня всё. Нужно заглянуть в гильдию по одному делу.

Из-за своих планов оба почти не пили, только поддерживали компанию. И если уход Ротмиллера меня не удивил, то после того, как ушла Миша, в трактире сразу стало заметно тише.

Я ещё собирался посидеть — если уж и я уйду, гном, пожалуй, обидится, — но...

к моему удивлению, этот коротышка сам незаметно пересел за соседний стол.

— Ха-ха-ха! Вот именно! Да не такой уж этот тролль и страшный! Что, враньё? Быть того не может. Вон видишь того варвара за соседним столом? Малый Балкан, неужели не слышал?..

Бросив собственную команду, гном уже чокался с какими-то незнакомыми исследователями и шумно заливал им байки. Я уже хотел просто уйти, но тут меня остановил Двальки.

— Слушай... может, немного поговорим?

— О чём?

— Ну... если подумать, мы ведь ещё ни разу не сидели вот так вдвоём и спокойно не разговаривали.

Хм. И правда.

С Ротмиллером мы нередко болтали, пока остальные, напившись, уже спали, но этот обычно сам вырубался раньше всех.

«У него ко мне какое-то дело?»

Но, похоже, нет.

Двальки просто сидел, мялся и маленькими глотками цедил выпивку, так и не начиная разговор первым.

«Твою мать. Лучше бы я ушёл».

Вокруг стоял гвалт, а рядом со мной повисла какая-то неловкая тишина.

Так что первым заговорил в итоге я.

Тем более мне и самому кое-что было любопытно.

— Ты-то как? С телом всё нормально?

— А, да, всё в порядке... Честно говоря, даже после лечения у жреца оставался небольшой дискомфорт, но сейчас уже всё прошло.

— Это хорошо. А вот тут?

Я постучал пальцем себя по лбу, и Двальки непонимающе наклонил голову.

— Не каждый день твоё тело складывают пополам. Что думаешь? Сможешь и дальше заходить в лабиринт?

Сломавшихся исследователей было куда больше, чем казалось.

Иногда жуткие воспоминания, оставшиеся в теле, врезались в память не хуже шрама.

— А... вот оно что...

Поняв, о чём я на самом деле спрашиваю, Двальки не сразу нашёлся с ответом.

Значит, как я и думал, совсем бесследно это для него не прошло.

— Фух... скажу откровенно. С того дня я вообще не могу толком спать. Сначала думал, это только из-за того, что мы были в лабиринте, но и в городе всё точно так же.

Двальки медленно выдохнул с хмельным жаром и признался, что у него уже одни мысли о следующем походе в лабиринт вызывают дрожь в руках.

— Но слишком не беспокойся. Через такое проходят многие, и многие это преодолевают, разве нет? Я тоже до следующей вылазки приду в себя.

Значит, считает, что справится...

По глазам было видно: он говорит не ради пустого хвастовства.

Только вот одного я не понимал.

— И зачем тебе так упираться?

Большинство всё-таки переживали травму и продолжали работать исследователями.

Потому что иначе не выжить.

В городе, где за право жить надо платить налогом, у них попросту не было выбора.

Но с Двальки всё иначе.

— Даже если работать только в городе, ты бы и так не пропал. Почему тогда не бросить всё это и не перестать ходить в лабиринт?

На мой вопрос Двальки замялся, опрокинул кружку пива одним махом — и только потом ответил:

— Потому что мне это нравится.

Такого ответа я не ожидал вовсе.

— Нравится?

— Конечно, поначалу причина была другой. Помнишь, что я сказал тебе, когда мы только познакомились?

— Помню. Что станешь великим исследователем и прославишь имя баронского дома.

— Всё это было ложью. Просто я думал, что, если стану знаменитым исследователем, отец... нет, бывший барон, может, хоть тогда обратит на меня внимание.

Двальки — незаконнорождённый сын дворянского рода.

И, как это часто бывает с бастардами, чувства у него к собственной крови были путаные и противоречивые. Он одновременно ненавидел их и всё равно хотел, чтобы его признали.

— Как ты знаешь, бывший барон уже умер. А его место занял мой старший брат — и, как ты сам видел... он даже не знал о моём существовании.

Сначала, признался он, внутри было пусто.

Будто он в один миг потерял цель жизни и теперь целыми днями просто болтается на воде безо всякого смысла.

Так описав свои чувства, Двальки посмотрел мне прямо в глаза.

— Но я смог это пережить. Потому что рядом со мной было целых четверо людей, на которых можно опереться.

— Неужели... ты про нас?

— А про кого же ещё? Раньше я и не знал, что товарищи могут быть чем-то таким. Это уже даже не друзья, которым можно доверять, а почти... семья.

— Вот оно как...

— Да. После смерти матери мне каждый день казалось, будто я совсем один на всём свете. Но когда я ходил с вами в лабиринт, смеялся и болтал... этого чувства не было вовсе.

Похоже, он и сам понимал, насколько неловкие вещи сейчас говорит, потому что тут же залпом осушил ещё одну кружку пива, которую успел заказать.

— Спасибо тебе, Бьорн. Благодаря вам дни в последнее время и правда стали для меня радостными. Поэтому... да, со мной случилось то, что случилось... но я справлюсь.

— ...Понятно.

— Вот именно. Так что слишком уж не переживай.

— Ладно. Тогда за это я больше волноваться не буду.

И я действительно сразу отбросил сомнения.

Какая бы ни была у него причина, если дело обстоит так, за душевное состояние Двальки можно пока не тревожиться.

— Хе-хе. А ты, если присмотреться, хоть и делаешь вид, будто тебе всё равно, на самом деле человек очень тёплый.

— Хватит, лучше пей.

Может, потому что разговор наконец вышел откровенным, неловкость между нами, наоборот, ушла.

Двальки, который до этого всё мялся, заметно оживился и сам начал подбрасывать одну тему за другой, а я лениво ему поддакивал.

И вот тогда это и случилось.

— Слушай, Бьорн... мне давно было любопытно кое-что спросить.

— Ну, спрашивай.

— Ты случайно... не встречаешься с госпожой Мишей?

Вместо ответа я просто уставился на Двальки.

Лицо у него раскраснелось от алкоголя, но в глазах стояли тревога и напряжение.

И только тут я кое-что понял.

«Вот ведь. А я-то думал, с чего это он вдруг предлагает посидеть вдвоём».

Так вот в чём была настоящая причина.

---

— Браун Ротмиллер. Тридцать четыре года. Исследователем работаешь уже восемь лет, верно?

Едва он вошёл в кабинет, как в него впился презрительный взгляд. Ротмиллер ощутил унижение, но всё же ответил:

— ...Верно.

Недоумения в нём было больше, чем растерянности.

Этим утром его вызвали в Гильдию исследователей. Поэтому, даже посреди встречи с товарищами, он явился туда точно в назначенное время.

А потом сотрудник поднял его наверх, в эту комнату.

Здесь уже сидел один мужчина — и это было лицо, которое Ротмиллер прекрасно знал.

«Найл Урбанс, седьмой региональный глава Гильдии исследователей. И зачем такому человеку понадобился кто-то вроде меня...»

Вопрос уже подступал к горлу, но Ротмиллер не стал делать опрометчивых движений и молча ждал, пока собеседник сам перейдёт к сути.

Сболтни он что-то лишнее — и беда могла обрушиться на него в любую секунду.

— Хм, а ты мне нравишься. Особенно тем, что, как бы тебе ни было любопытно, ты всё же дождался конца.

— Может, тогда уже скажете, зачем позвали?

Региональный глава довольно кивнул на это требование и с добродушной улыбкой начал объяснять, зачем вызвал его сюда.

Чем дольше Ротмиллер слушал, тем нелепее всё это звучало.

— Иными словами, вы хотите, чтобы я предал товарищей?

— Всё зависит от тебя. Точнее, достаточно было бы слегка сбить спесь с того твоего друга-варвара.

Ротмиллер стиснул зубы.

В этом городе было всего тринадцать региональных глав.

Человек такого уровня мог устроить огромные неприятности одному-единственному исследователю просто потому, что тот ему не понравился.

И потому отказаться здесь требовалось даже больше мужества, чем обычно.

— Этого предложения... я не слышал.

Слова отказа, выдавленные с огромным трудом, вырвались вместе с тем, как он сжал кулак.

Региональный глава в ответ лишь усмехнулся, будто ему стало интересно.

— Если на этом всё, я пойду.

Ротмиллер поспешно развернулся к двери, пока страх не сожрал его окончательно.

И именно в этот момент услышал за спиной:

— Заботиться о товарищах — похвально. Прекрасные убеждения. Только... как долго, по-твоему, они вообще останутся твоими товарищами?

От этих слов Ротмиллер невольно замер.

— Я просмотрел твоё досье. Должно быть, тебе чертовски обидно. Ты восемь лет шёл к тому, чтобы едва-едва стать исследователем седьмого ранга. А какой-то варвар добрался до шестого всего за полгода.

— Я никогда... не испытывал ничего подобного.

— Раз ты так говоришь — значит, так и есть. Но тебе тоже пора смотреть правде в глаза.

— ......

— Твои товарищи будут подниматься всё выше и выше. Потому что они не обычные люди вроде тебя.

Слишком прямые слова ударили прямо в грудь, и Ротмиллер до боли прикусил губу.

Но возразить он ничего не смог.

Не потому, что испугался власти этого человека, а потому, что слишком хорошо понимал: в этих словах есть правда.

— Как думаешь, долго ли ты ещё продержишься рядом с ними? Три месяца? Четыре? Хм, впрочем, может, и дольше. Если они, конечно, пожалеют тебя.

Ротмиллер больше не стал слушать и просто распахнул дверь.

— Верю, что ты примешь мудрое решение.

В щели закрывающейся двери он увидел, как региональный глава всё так же сидит с улыбкой добропорядочного человека на губах.