Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 143 Пробуждение (6)

Чтобы выжить, нужно уметь выбирать главное.

От чего отказаться.

Что сохранить.

Чем рациональнее ты решаешь эту задачу, тем выше шансы выжить.

Но на этот раз я не смог.

— Кх... кха...

Трое раненых и один флакон высшего зелья.

По-хорошему, следовало целиком влить его Ротмиллеру.

Нужно было как можно скорее поднять его на ноги и заставить достать зелья из «Сокровищницы».

Тогда себя я мог бы подлатать большим зельем, а оставшееся высшее отдать Двальки.

Но...

«Если бы я так сделал, Двальки бы умер».

Выбрать разумно я не сумел.

Головой я всё понимал.

И всё же тело, ни на миг не заколебавшись, влило Двальки половину зелья.

И в итоге...

— Выдержите оба! Ну же! Мы все выберемся из этой проклятой дыры живыми!

Предрешённый исход исчез.

Я не смог бросить Двальки — и теперь уже не мог поручиться даже за жизнь Ротмиллера.

Если бы я дал ему зелье сразу, половины бутылки хватило бы с головой.

Проблема в том, что я опоздал.

Проще говоря: большой риск, большая отдача.

Я хотел, чтобы выжили все.

И потому принял иррациональное решение, из-за которого могли погибнуть тоже все.

— Б... Бьорн...

Я подошёл к Ротмиллеру.

Снова нащупал пульс.

Проверил дыхание.

Лишь бы выстоял.

Если этот дядька сейчас умрёт, то умрём мы все впятером.

«Десять минут».

Ещё немного — и эта драконобойная мразь очнётся.

А из нас на ногах сейчас только коротышка.

Если он не удержит врага, конец.

— Точно! Каменная комната! Бьорн, что это была за комната?

Коротышка, сидевший рядом с Двальки, посмотрел на меня.

И спросил про ту самую комнату, которую мы еле нашли, обшаривая лабиринт двенадцать часов.

Спросил с такой надеждой, будто уже заранее молился об одном-единственном ответе.

— Эликсир? Зелья? Ну, что-нибудь в таком духе? А, если так, ты ведь уже всё забрал, да? Или, может, там был источник исцеления? Что-нибудь вроде этого?

— ...Эта комната не для того.

— Тогда для чего?! Мы же столько ради неё бегали! Не может быть, чтобы там совсем ничего не было!

Коротышка цеплялся за последнюю надежду.

Я понимал, что на такие вопросы лучше не отвечать.

Но всё же, помолчав немного, открыл рот:

— Это ловушка.

— Ловушка?..

— Да. Если открыть сундук, тебя отбрасывает обратно в начальную точку.

Если бы тот ублюдок и жрец появились одновременно, я бы сразу выкинул план А и попытался сбежать через это.

Потому что тогда у нас не было бы ни единого шанса.

— Т-точно! Тогда давай! Скорее воспользуемся ею и вернёмся! Вот и всё!

— Хикурод Мурад, приди в себя. Даже если мы вернёмся в башню, ничего не изменится.

Оттуда зелья не появятся.

Да и вернуться мы всё равно не сможем.

Разве что решили бы заняться мародёрством в опустевшем месте.

Но не в нашем состоянии.

Тащиться к порталу после таких ранений?

Это почти самоубийство.

Там у входа наверняка стоит тот жрец Каруи. Судя по всему, после смены класса его святая сила дотягивает до уровня верховного жреца.

— Точно! Жрец! У них же был тот старик, похожий на жреца! Давай найдём его!

— Хватит.

— По мне так он и сам шёл за тем мужиком не по своей воле. Если это правда, тогда—

— Хватит, Хикурод.

— Да как тут хватит?! Они оба умирают! Надо же хоть что-то делать!

Коротышка заорал, будто выл от собственного бессилия.

А я холодно ответил:

— Мы больше ничего не можем. Остаётся только смотреть.

— И правда... больше ничего?

— Да.

Вариантов было три.

Или выживут все.

Или погибнут все.

Или кто-то умрёт, а кто-то останется жить.

Секунды тянулись как вечность.

А потом...

— Тот человек... Что с ним?..

Двальки пришёл в себя.

---

— Двальки! Не говори!

— Лежи смирно. Как только Ротмиллер очнётся, мы сразу дадим тебе зелье—

Пока мы наперебой сыпали словами, Двальки снова спросил:

— Тот человек...

— ...?

— Что с ним?

Так, будто это для него важнее собственной жизни.

Открыв глаза, он первым делом спросил только об этом.

Я на миг задумался.

Говорить ему правду?

Долго я не колебался.

— Не умер.

— А...

— Но именно благодаря тебе мы пережили этот момент. Дальше оставь всё нам и отдыхай.

— Н-не могу.

Двальки изо всех сил помотал головой.

— В-времени... нет.

— Ты что, не слышал? Как только Ротмиллер очнётся, мы—

— Э-это... не то, что можно вылечить зельем...

После этих слов повисла тишина.

И я спокойно принял реальность.

— ...Понятно.

Я не знал, что именно сделал Двальки.

Но своё состояние лучше всех понимал именно он.

И жить сильнее всех хотел тоже он.

Так что отрицать это было бессмысленно.

— Что это ещё значит?! Это же высшее зелье!

— Д-да! Ты же сама знаешь, что это за штука! Так что... не говори ерунды...

— Миша.

Двальки открыл глаза и посмотрел на нас.

— Хикурод. И... Бьорн.

Он всего лишь позвал нас по одному.

Но я, выросший в больнице и насмотревшийся на смерти с детства, сразу понял, что он собирается делать.

— Говори. Ротмиллеру я всё передам.

— ...Благодарю.

Словно дрогнуло пламя свечи, у которой уже почти догорел фитиль.

Будто ему хотелось хоть что-то оставить в этом мире.

Будто он хотел стать хотя бы воспоминанием.

В последний миг такие огни горят ярче всего.

— Мне нужно кое-что вам сказать.

И голос Двальки перестал дрожать.

---

Моя мать любила море.

То самое неведомое море, которого она никогда не видела и знала лишь по чужим рассказам.

В детстве я этого не понимал.

Но чем старше становился, тем яснее видел.

— Есть вещи, которых хочется тем сильнее, чем меньше у тебя шансов их обрести.

Иногда такое бывает.

Ты этого не знаешь.

Тебе этого не дозволено.

И потому оно сияет ещё ярче.

— Для меня такими были вы.

Ему повезло.

Даже слишком.

Он встретил хороших людей.

Пошёл с ними в путь.

Много говорил с ними, утешал и сам находил утешение.

И пустое место, которое, как ему казалось, уже никогда не заполнится, наконец перестало быть пустым.

Вот почему он обязан был сказать это.

— Спасибо вам всем за то, что стали моими товарищами.

Слова, которые он не произнёс раньше лишь потому, что стеснялся.

Слова, которые всё откладывал на потом.

Слова, что навеки остались бы в груди, скажи он их не сейчас.

Двальки медленно поднял мутный взгляд вперёд.

— А-а-а... Не надо так говорить! Ладно? Двальки, пожалуйста...

Женщина, которую он любил, плакала.

Не этого он хотел.

Он медленно перевёл взгляд в сторону.

— Нет... это я должен тебя благодарить. Спасибо, что стал моим другом. И спасибо, что вошёл в мою команду...

Дорогой друг смотрел на него и улыбался.

Улыбался, хотя борода у него мелко дрожала.

За это Двальки был благодарен.

И всё же ему было больно.

Когда-нибудь они ведь собирались обязательно заглянуть к нему в кузницу.

Но, выходит, и этого обещания он уже не сдержит.

Он снова медленно перевёл взгляд.

— Риол Ворб Двальки.

Последним был соперник — и в то же время товарищ, которым он восхищался.

Воин, не похожий на него самого, труса, — тот, кто всегда бился до конца и защищал всех остальных.

Он смотрел на него спокойно.

— Извини. Я ошибался на твой счёт. Ты был куда более достойным магом и товарищем, чем я думал. И твой выбор был благородным и высоким.

Суровый человек, всегда скупой на похвалу.

Воин, который никогда не говорил пустых слов.

И вот теперь он сказал:

— Для меня было честью идти рядом с тобой.

Его захлестнуло до краёв.

И вместе с этим вдруг стало легко.

Впервые он получил его признание.

От великого воина, который жил, словно герой из сказаний.

Услышал слово «честь».

Он.

Всего лишь недомаг.

И всё же сумел стать одной страницей на пути, по которому тот будет идти дальше.

Казалось, этого достаточно, чтобы уйти без сожалений.

Да.

Так и должно было быть.

И всё же...

«Почему...»

Горько.

Обидно.

Страшно.

Пусто.

«Почему...»

Вот что такое смерть.

Это когда тебя вычёркивают со следующей страницы чужой истории.

— Разве ты не хочешь сказать что-нибудь ещё? Если попросишь, я отойду.

Воин заговорил первым.

И только тогда Двальки понял, откуда взялось это чувство.

— А-а-а... Двальки! Не умирай! Пожалуйста! Ладно? Пожалуйста...

Иногда в мире встречаются люди, которые сами будто светятся.

Для меня таким человеком были вы.

Этого он так и не сказал.

Но...

«Это было бы слишком эгоистично».

Он заставил себя отбросить эту мысль.

Понимал, что если не сейчас, то уже никогда.

Но её путь не заканчивается сегодняшним днём.

Он не должен остаться тёмной тенью над её дальнейшей жизнью.

Если вправду желаешь ей добра, иначе нельзя.

И потому Двальки открыл рот.

— Бьорн.

— ...У тебя есть что-то ко мне?

— Да.

Единственное, что может оставить тот, кто уходит.

— Вы ведь всё понимаете. Хватит уже делать вид, будто не замечаете.

Воин не переспросил.

Наверное, он и без того понял, о чём речь.

Слишком уж умён и проницателен для варвара.

— Ответьте...

— Хорошо.

Добившись ответа, Двальки наконец по-настоящему улыбнулся.

Но, видно, на этом отпущенное ему время закончилось.

— ...Он очнулся.

Взгляд воина сразу похолодел.

И почти остановившееся сердце снова дёрнулось.

Драконобойца Ригаль Багос.

Человек, которому он бросил вызов, отдав за это жизнь, — и всё равно не смог победить.

Но всё же...

— Мы... сможем победить?

— Не переживай. Я обязательно вытащу всех живыми.

После этих слов из Двальки ушла вся тревога.

Исчез и страх, что его смерть окажется напрасной.

Если этот надёжный воин так сказал, значит, так и будет.

Тогда можно наконец всё отпустить...

Он медленно закрыл глаза.

Звуки отдалились.

Тьма стала глубже.

И в мыслях, которые с каждой секундой тупели всё сильнее, он подумал:

Если бы его жизнь и правда была хоть немного героической.

Если бы о ней когда-нибудь написали в книге, пусть даже всего несколько строк.

Какой была бы последняя фраза?

На ум пришло нечто вполне подходящее.

Для смерти мага, может, и не самая уместная формулировка, но...

«Неплохо».

Риол Ворб Двальки, недомаг из команды.

Защитил дорогих ему товарищей от драконобойцы Ригаля Багоса, одного из Оркулиса, и—

пал смертью храбрых.

---

「Достижение получено」

Условие: смерть первого спутника.

Награда: параметр психики навсегда повышается на 1.