Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 231 Новая эра (1)

Абсолютный монарх, первый король, которого звали ещё и Бессмертным королём.

Лабигион III.

После его смерти — правителя, державшего Лафдонию под своей властью тысячи лет, — на трон взошёл король Кэбёк и провёл множество реформ, чтобы вытравить из города слишком глубоко въевшееся наследие прежнего владыки.

Одной из самых заметных стала календарная реформа.

Год. Тринадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней.

Чтобы удобнее было считать циклы открытия лабиринта, длину месяца закрепили на тридцати днях, а оставшиеся дни отвели под тринадцатый месяц, в котором было всего пять суток.

Кроме того, он вмешался в работу порталов и изменил последний лабиринтный цикл года, сделав его тридцатипятидневным.

Конечно, среди учёных это вызвало споры.

Многие считали, что ради наглядности каждый год жертвовать пятью днями — решение слишком уж непрактичное.

Но король Кэбёк упрямо продолжал своё дело: каждый тринадцатый месяц устраивал пышный праздник и покупал этим сердца людей. Год за годом народ привыкал к новому календарю, и споры постепенно стихли.

Ах да, название эры он тоже менял дважды.

Сначала её назвали по его настоящему имени, но оно оказалось слишком длинным и труднопроизносимым. Люди всё равно звали короля по прозвищу, и со временем даже королевский двор начал пользоваться именно этим именем.

Так шло время —

154-й год эры Кэбёк, 2-й день 5-го месяца.

Семь огненных столбов, взметнувшихся с Площадей Измерений, накрыли небо над Лафдонией. Катастрофа, которой суждено было надолго остаться в летописях, записанная рукой королевских писцов.

---

— Твою мать.

Я тяжело поднялся, придерживая бок рукой.

Потом взялся за костыль, который был прислонён к кровати, и вышел из комнаты.

Тьфу, чёртова лестница.

— Бьорн! Проснулся бы — позвал, чего ты сам-то тут корячишься, мяу?

Миша, которая готовила на первом этаже, заметила меня, подошла и подхватила под руку.

Так и правда начинаешь чувствовать себя настоящим больным.

Хотя...

Я ведь и есть больной, да?

Сказали, месяц лежать и отдыхать, а у меня до сих пор в руки и ноги толком сила не вернулась.

— Ну, садись. Это ведь у тебя первая нормальная еда с тех пор, как мы вернулись? Я постаралась, мяу.

Пока Миша пошла будить Айнар, я, сжимая ложку, на миг перевёл дыхание.

«Уже три дня.»

С того дня прошло три дня.

Только вот почти не ощущается.

В первый день, едва мы вернулись, всех выживших, хоть мы и валились с ног, потащили к королевским — давать показания о том, что случилось в лабиринте. А вернувшись домой, я потом только и делал, что спал.

«...Сволочи.»

Стоит вспомнить тот миг, когда рванули огненные столбы, — и до сих пор мороз по спине.

Кто бы мог подумать, что они решат обнести пустой дом.

Я и во сне не мог представить, что в самом центре площади, где открываются врата измерений, у них уже будет расставлена ловушка.

И не на одной.

На всех семи.

«...И что теперь вообще будет?»

Мы, выбравшиеся после нормального закрытия лабиринта, пострадали сравнительно мало. Но 3-й королевский рыцарский орден и множество крупных кланов в буквальном смысле были стёрты с лица земли.

Конечно, совсем без выживших не обошлось.

Даже среди тех, кто оказался в центре, нашлись несколько человек, у кого врата сформировались ближе к краю. Как только магический круг вспыхнул, они мгновенно отступили и чудом остались живы.

Кажется, таких было около сотни?

И это, кстати, если считать все семь Площадей Измерений вместе.

Ирония, да и только.

«Настоящий командир — не тот, кто делает безупречный выбор. А тот, кто делает выбор, который обязан сделать.»

Те, кто сделали этот выбор, погибли.

А те, кого бросили, выжили — после нескольких дней боя почти без сна.

За один день всё перевернулось с ног на голову.

Если бы тогда я принял его предложение, бросил товарищей и ушёл один — что бы стало со мной?

— Сдох бы.

Слова сами сорвались с губ, и в этот миг из-за спины донёсся голос Миши:

— А? Ты чего сказал?

— Ничего. А где Айнар?

— Я ей уже и по спине настучала, а она даже не шевельнулась, мяу.

— Похоже, вымоталась как следует.

— Ага. Проснётся потом ненадолго — тогда ещё раз ей разогрею.

Хотя уж она-то сама устала ничуть не меньше.

Пока мы только спали, Миша то и дело просыпалась, приносила нам еду и делала всё, чтобы мы могли просто лежать и ничего не делать. Даже костыль где-то раздобыла.

Во многих смыслах — товарищ, на которого невозможно не опереться.

— Ты чего не ешь, мяу?

Я только сейчас понял, что всё это время просто сидел и смотрел на Мишу, и наконец поднял ложку.

На вкус — как конец по-настоящему тяжёлого дня.

— ...А что ты собираешься делать с Эрвен, мяу?

Когда с едой было почти покончено, Миша задала этот вопрос.

После допроса в первый день Эрвен увезла тело сестры в святилище эльфов.

— Не знаю. Она сказала, что придёт, когда закончится похороны. Вот тогда и поговорим как следует.

— Мм... вот как?

Миша помялась, а потом вдруг выпалила:

— А может... просто привести её сюда? Насовсем.

Это что сейчас было?

Она прощупывает почву?

Или, наоборот, заранее даёт понять, что против?

В голове промелькнула куча мыслей, но, как ни посмотри, тоном это совсем не походило ни на одно, ни на другое.

— В каком смысле?

— Ну... ты же сказал, что она жила вместе с сестрой? Если она и дальше останется там, ей будет только тяжелее. Но и заставлять её одной съезжать тоже как-то тревожно, мяу.

— И?

— В лабиринт мы всё равно вшестером войти не сможем, тут уж ничего не поделать. Но пока она хоть немного не придёт в себя, за ней ведь надо присмотреть, разве нет?

А, точно.

Она ведь именно такой человек.

Меня это даже немного тронуло, и я, почти шутя, поддел её:

— А ты разве не недолюбливаешь эльфов?

— Эй, ты меня вообще за кого держишь, мяу? Я тут старалась, готовила, кормила тебя, а ты теперь всё это назад выплёвывай. Всё до крошки!

Миша надулась и сердито зыркнула на меня.

Странное было чувство.

Ещё секунду назад грудь будто придавливало всеми этими мыслями, а теперь...

— Ты чего смеёшься, мяу? Только людей бесишь.

— Просто... спасибо.

— ........Ох, ну вот опять.

Миша отвела взгляд, будто раздражённая, и залпом осушила стакан воды.

Я молча смотрел на неё.

Если не считать ушей и хвоста, торчащих из волос и за спиной, — самый обычный человек.

Короткие рыжеватые волосы, уже чуть длиннее, чем когда мы впервые встретились.

Прямой нос. Слегка вздёрнутые глаза.

Стоит перекинуться с ней парой слов — сразу ясно, что она та ещё дурёха, но когда я увидел её впервые, то подумал, будто она жутко колючая и надменная.

— ...

— ...

Только теперь я понял, как тихо стало вокруг.

Кухню накрыло какой-то неловкой тишиной.

— Я...

Миша как раз собиралась что-то сказать.

*тук-тук*

В дверь постучали.

— Я открою.

— ...Ага. Я пока со стола уберу.

Я доковылял до прихожей на костыле и открыл дверь.

На пороге стоял человек, которого я был рад видеть.

— Кайл Пеброск.

— Ха-ха, рад тебя видеть. Ну как, отдохнул как следует?

— Вернулся, завалился спать — только сейчас встал.

— Тогда, значит, на пару слов время у тебя найдётся?

— Конечно. Проходи.

Я отступил в сторону, и Кайл вошёл в дом. Потом поздоровался с Мишей, которая убирала со стола.

— О! Господин Кайл?

— Прошу прощения, госпожа Калстайн. Похоже, я помешал вашему уютному времени вдвоём.

— Ай, не дразни! Мы с ним не в таких отношениях.

— Хм, вот как? Тогда прошу прощения.

Кайл извинился с таким видом, будто и впрямь ничего не знал.

Миша многозначительно стрельнула в меня взглядом, потом резко отвернулась и снова занялась делами по дому.

Ну а мы уселись на диван в гостиной.

— Вообще-то я хотел зайти раньше, но, как ты понимаешь, дел у меня тоже хватает.

— Понимаю. После такого...

— Да, именно...

Стоило коснуться той самой темы, и между нами повисла неловкая пауза.

Тут Миша принесла на столик печенье, купленное ещё раньше, велела нам говорить спокойно и ушла к себе в комнату.

— О, из кондитерской «Ланемерс»?

— Вот как? Значит, место известное.

Благодаря этому атмосфера хоть немного разрядилась.

Я сразу перешёл к делу:

— Если времени хватает, я бы хотел услышать всё с самого начала.

— До следующего дела у меня ещё есть запас, но с самого начала — это о чём?

— Об Учёном Погибели. Что тогда у тебя было с тем стариком?

Мне давно было это интересно, просто услышать не успел.

Когда я очнулся, до конца седьмого дня оставалось совсем чуть-чуть, а потом ещё надо было присматривать за Эрвен.

Ну а после возвращения в город — и говорить нечего.

В тот день на Площади Измерений творился настоящий хаос.

— А, ты об этом...

Кайл откусил печенье и начал рассказывать.

Половину магической кухни я, конечно, не понял, но если отбросить всё лишнее, суть была проста.

В поединке один на один он проиграл.

«Пробуждение», которое он готовил годами, не успело толком развернуться — его сразу загнали в угол подавляющей серией заклинаний.

В итоге он всё же сумел ранить старика, запустив магию в незавершённом виде, но...

— Я столько лет старался и думал, что наконец его догнал. А оказалось, всё это было лишь моим заблуждением. Нет... похоже, разрыв между нами стал даже больше, чем был тогда.

Кайл столкнулся со стеной.

Такой, которую невозможно преодолеть, как ни бейся.

И унизительнее всего было даже не это, а то, что он вообще остался в живых.

— Он сказал, что моему таланту жаль пропадать. Смешно, правда? Я ему даже не соперник. Если бы он не собирался меня пощадить, думаю, даже того урона я бы ему не нанёс.

Когда рассказ закончился, лицо Кайла потемнело.

— Тема не из приятных. Спасибо, что всё равно рассказал.

— Я решил, что ты должен это знать. Вполне возможно, после этого случая они выберут целью и тебя.

Фух. Значит, дядька думает так же.

— После случившегося корона подняла уровень опасности Учёного Погибели на одну ступень. Теперь он сразу под Командиром. Если честно, после личной встречи я бы и вовсе поставил его на один уровень с ним... но сколько я ни твержу, остальные всё равно считают, что это уже перебор.

— Пока сам не столкнёшься, не поймёшь.

Маг, который обычной атакой пробивает мой кое-как собранный сет на сопротивление магии.

Сколько вообще в этом мире таких чудовищ?

Если встретить его в лабиринте случайно, когда обе стороны в нормальном состоянии, — мы, скорее всего, не продержимся и нескольких минут.

— В общем, я хотел тебя предупредить. Будь осторожнее.

Хм. Хотя, если подумать, по характеру этот ублюдок вряд ли станет гоняться за мной ради мести.

Вот Клоун — другое дело.

— А что со Собирателем трупов?

— Пока новостей нет. Я слышал, перед тем как уйти, он получил от тебя смертельную рану, но, скорее всего, всё ещё жив.

— ...Вот как.

Ну, это ещё не худший вариант.

В этот раз он потерял армию трупов численностью в тысячи.

Чтобы восстановиться, ему понадобится уйма времени. Значит, у меня хотя бы будет возможность стать сильнее.

— Кстати, сколько вообще выживших?

— Ты про тех, кто вышел через врата?

— Естественно. Я слышал, что уцелело около сотни.

На мои слова Кайл тяжело вздохнул.

— Если точно — сто три человека. Хотя можно ли назвать их живыми, я и сам не знаю.

— В каком смысле?

Кайл снова заговорил на своём магическом языке, но, если свести всё к одному, выходило вот что:

— То есть это была особая магия, усиленная чёрной магией, и даже святой силой их толком не вылечить?

— Именно. Сейчас все они без сознания. Когда очнутся... и очнутся ли вообще — никто не знает.

— Вот же дрянь.

После разговора о выживших мы перешли к самой катастрофе.

Что вообще тогда произошло?

Кайл, как человек достаточно высокого положения при короне, рассказал всё, что знал, без утайки.

— Сначала мы и сами были в замешательстве. Такая магия требует как минимум нескольких месяцев подготовки — как её можно было развернуть на площади всего за один день?

Вопрос, который в тот день мучил всех без исключения. И меня тоже.

Ответ оказался до ужаса прост.

— Как выяснилось, чтобы не попасться на глаза, они начертили магические круги в канализации.

Ну да. Подземные крысы и действуют снизу.

— По итогам проверки оказалось, что с барьером Ноарка всё в порядке. А значит, либо у них есть способ выходить наружу, либо они заранее вывели часть своих людей из-под барьера.

Я неловко усмехнулся.

Скорее всего, второе.

Например...

«Амелия.»

Шпионка из Ноарка, внедрившаяся в город.

До сих пор я не мог назвать её однозначным врагом.

Я считал, что их ненависть направлена на корону, а не на меня.

Но...

«Теперь, пожалуй, пора считать иначе.»

Она и дальше будет работать на Ноарк. А если мне не повезёт, однажды из-за этой её работы я могу лишиться жизни.

Если только сам не войду в Ноарк раньше.

— А теперь перейдём к главному.

— К главному?

— Сейчас положение города очень скверное. Погибло слишком много людей, на которых всё держалось. Так дальше — и первой посыплется экономика.

Этого я и сам ожидал.

Исследователи — это шахтёры, которые вытаскивают из лабиринта ресурсы.

Рыцари могут быть сколько угодно сильны, но в этом до исследователей им всё равно далеко.

А теперь почти все сильнейшие исследователи мертвы.

Конечно, остаются некоторые крупные кланы, которые бойкотировали поход. Да и немало сильных исследователей после введения идентификационных жетонов всё равно не почувствовали себя в безопасности и решили пока выжидать.

Но настоящая проблема была в другом.

— Скорее всего, они больше не захотят входить в лабиринт. По крайней мере до тех пор, пока не убедятся, что там снова безопасно.

Небезопасный лабиринт.

Фраза, конечно, сама по себе смешная, но смысл я понимал.

В этот цикл в лабиринт вошли десятки тысяч, а вернулось живыми меньше двух тысяч.

И кто после такого пойдёт добывать магические камни?

— ...Ничего не поделаешь. До сих пор исследователей успокаивали жетоны и существование 3-го королевского рыцарского ордена. Но теперь все увидели их истинное лицо.

Рыцари, которые должны были защищать нас от Ноарка в лабиринте, вместе с крупными кланами намеренно открыли врата измерений — и бросили десятки тысяч исследователей, сбежав первыми.

— Стыдно признавать, но на одном из совещаний кто-то даже сказал: может, лучше бы не выжил вообще никто.

Я горько усмехнулся.

Чем дальше, тем отчётливее понимаю, до чего это жестокий мир.

Впрочем, что толку ныть. Ничего от этого не изменится.

— Итак, выходит, теперь мне надо остерегаться не только Учёного Погибели и Собирателя трупов, но и самой короны?

— Ха-ха, ну уж нет.

В ответ на моё наполовину шутливое, наполовину серьёзное беспокойство Кайл замахал руками.

— Пока ты валялся дома, ты, может, и не в курсе, но сейчас для короны ты стал крайне важной фигурой.

— ...Подробнее.

— Даже сейчас выжившие, которые были с тобой в том походе, уже разносят слухи о тебе. Ещё пару дней — и в этом городе не останется никого, кто не будет знать, что ты за человек. Ты ведь теперь чуть ли не святой — тот самый, кто почти в одиночку довёл Собирателя трупов до такого состояния.

— ...В одиночку? Только прошу, не разноси больше нигде эту чушь.

— До чего же ты скромный.

Да не скромный я. Просто мне реально от этого не по себе.

Если бы говорили, что я просто хороший парень, который больше всех крутился в первых рядах, — ладно.

Но такая слава мне уже не по плечу.

Если уж на то пошло, в одиночку сражался скорее Клоун.

Пока он дрался с нашей командой, он же ещё и сотнями трупов прижимал основную силу, собранную из нескольких сотен исследователей среднего звена.

«А если подумать, он ведь и правда чудовище.»

Я стряхнул эту короткую мысль и вернулся к сути разговора.

— И при чём тут тогда корона? Исследователей моего уровня у них и так полно.

— Но знаковых исследователей вроде тебя не так много.

— Не понимаю.

— К короне и без того нарастает недоверие. После этого случая ясно как день, что оно вспыхнет ещё сильнее. Корона решила: если ты вдруг станешь для этих людей точкой притяжения, всё может разгореться в большой пожар...

Чтоб вас.

— ...А? Что у тебя с лицом?

Я ответил честно:

— Просто это звучит так, будто они решили меня убрать.

И сказал я это без малейшей шутки.

Но Кайл, то ли понимая мои опасения, то ли нет, только расхохотался.

— Да брось. Как с тобой поступить, уже решено на совещании.

Уже решено?

А, вот почему он сказал, что короны можно не опасаться.

— Хватит тянуть. Говори уже. Теперь я понимаю, что ты сегодня пришёл именно из-за этого.

Когда я поторопил его, Кайл расплылся в улыбке так, будто это награда предназначалась ему самому.

— Поздравляю. Совсем скоро тебя ждёт очень, очень, очень большая награда.

Корона решила дать мне пряник.