Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 677 Сон (4)
Если кратко, дальше всё было просто.
Тимлид Кан дал матери время поговорить со мной, а она долго просила прощения.
Рассказала, почему тогда бросила меня и ушла.
Говорила о собственной слабости.
О том, что не должна была уходить в тот день.
С искренним раскаянием в глазах и голосе выдавливала из себя слова сожаления.
А я слушал всё это вполуха и пропускал мимо.
Вернее...
«Похоже, окно скоро откроется».
Я прокручивал в голове варианты, латал слабые места, а где надо — и вовсе менял план.
И всё это время не переставал осматриваться, прикидывая путь к бегству.
Не знаю, сколько прошло времени.
*тук-тук*
В дверь допросной, где мы сидели с матерью вдвоём, кто-то осторожно постучал и вошёл.
— Здравствуйте, И Хансу.
Кто это ещё, чёрт возьми?
На копа совсем не похож.
— Прошу прощения, но не могли бы вы, как опекун, ненадолго выйти?
— А, да...
Мать вышла из комнаты, и на стул напротив меня сел новый тип.
В руках у него была довольно толстая папка с бумагами.
— Я уже выслушал всё, что касалось вашего допроса, и то, что произошло до этого, во время дебоша. Там было немало интересного. Не возражаете, если мы немного об этом поговорим?
Очкарик говорил мягко, с вежливой улыбкой, даже не представившись.
И только тогда я понял, кто он такой.
«Психиатр».
Он пришёл проверить, в каком я психическом состоянии.
А потом, в зависимости от результата...
«Без разговоров отправят в психушку».
Я быстро прикинул, что будет дальше.
Может ли отправка в психиатрическое отделение тоже быть частью «туториала»?
«...Да ни за что».
По моему игровому опыту — абсолютно нет.
Если сравнивать нынешнюю ситуацию с игрой, то в тот миг, когда меня переведут в психбольницу, с высокой вероятностью наступит «гейм-овер».
Что-то вроде плохой концовки.
А может, меня вообще запрут там до конца жизни, насильно накормят таблетками, и я уже по-настоящему сойду с ума.
Значит...
— Да. Спрашивайте что угодно.
Я выключил режим варвара и включил режим джентльмена И Хансу.
— Спасибо. А вы куда вежливее, чем я ожидал после услышанного.
— Я вообще-то всегда такой.
Когда почва для разговора была подготовлена, очкарик начал задавать вопросы всерьёз.
— Вы утверждали, что вас затянуло в мир игры. Это правда?
— Нет. Это была ложь.
— Тогда где вы находились всё то время, пока числились пропавшим?
— Я не помню, где именно, но там было очень темно. Меня держали взаперти в каком-то месте, а потом те, кто меня похитил, вдруг отвезли меня домой. Потому и случился тот дебош. Я подумал, что похитители вернулись.
— Хм... Вы знаете, зачем они вас похитили?
— Нет. Меня просто схватили и держали взаперти. Помните тот фильм? Где человеку всё время давали только жареные пельмени... Да, вот как там. Просто заперли — и больше ничего не делали.
— Но почему тогда на допросе вы не сказали правду?
— Те, кто меня похитил, угрожали мне. Сказали, что, если я расскажу о них, они обязательно найдут меня и отомстят... Я слишком испугался.
Историю я выдумал на ходу, но звучала она вполне правдоподобно.
Проблема была в другом.
— Но вы уверены, что можете рассказывать это мне? Вы же сказали, что вам угрожали.
— Это да... Но вы выглядите таким надёжным и добрым доктором... Я... я решил набраться смелости.
Я изобразил растерянного паренька, и очкарик уставился на меня, а потом медленно кивнул.
— Значит, я показался вам надёжным и добрым «доктором»... Понял. На сегодня, пожалуй, хватит.
Э-э... а... хм...
«...Кажется, я облажался».
И на этот раз выражение про дурное предчувствие, которое никогда не ошибается, снова оказалось правдой.
Очкарик, пришедший на психиатрическое освидетельствование, ушёл. Мать после свидания осталась ждать снаружи. А я провёл ночь в камере.
И только на следующий день после полудня...
— И Хансу, выходите.
Меня наконец вывели из камеры и повели наружу.
— Тимлид Кан, куда меня везут?
— ...Увидите, когда приедем.
Чтоб тебя.
«Провалился».
Если бы знал, вообще не стал бы рассказывать им про игру.
Я молча уставился в землю, и тимлид Кан, видно, решил, что дальше скрывать бессмысленно, и попытался меня утешить:
— Но если вы спокойно побудете там, на суде это будет куда выгоднее для вас. Покушение на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда... В обычной ситуации даже для человека без судимостей это почти наверняка обернулось бы тюрьмой. Так что... считайте, что просто дадите уставшему сердцу передохнуть...
Ага, как же.
Передохнуть, значит.
— Я тоже буду к вам часто приходить, и ваша мать, конечно, сделает всё, чтобы помочь вам...
Голос тимлида Кана, который уже не было смысла слушать, постепенно поплыл.
*топ*
Перед зданием уже стояла специальная машина для перевозки.
Рядом с ней дежурили люди в форме.
— Пациент особо опасный, пять звёзд. Ни в коем случае не провоцировать. Во время перевозки — максимальная осторожность.
Очкарик произнёс это с жёсткостью, которой раньше не показывал.
«Пять звёзд?.. Мы что, в Гильдии исследователей?»
Я вздохнул, но всё равно быстро огляделся по сторонам.
Услышав предупреждение очкарика, люди в форме начали готовить что-то вроде смирительной рубашки.
«Наверное, когда всё будет готово, с меня снимут наручники и перекинут туда».
А значит, и на этот раз надо было опередить их на шаг.
Да, скоро наручники и так снимут, но неужели эти идиоты?
Ничего подобного.
Они тоже понимают, что это самый опасный момент, а значит, действовать будут в разы осторожнее.
Поэтому...
«Сейчас».
Я развернулся и посмотрел на тимлида Кана.
— Хансу? Вы хотите что-то сказать?
— Это... Спасибо, что хорошо со мной обращались.
— Да не за что. Я просто делал свою работу. Тут не за что благодарить.
— Свою работу...
От этих слов мне даже стало чуть легче.
Раз тимлид Кан сделал своё дело, то и я просто сделаю своё.
*хрясь*
Как в старые времена начинающего варвара, я врезал лбом точно в центр его лица.
— А-а-а!
— А-а-а-а!
Я толкнул сидевшего тимлида Кана на пол, а сам тут же рванулся к его поясу, который заранее приметил.
— Почему нет?
Что за...
Такого в моём плане не было.
— Э?..
Я и правда растерялся — и именно в этот момент:
— Ух...
— Т-тимлид Кан!
— Этот ублюдок опять за своё!
Тимлид Кан, зажимая разбитый нос, крикнул коллегам:
— Хватит! Не трогайте его!
— Н-но...
— Я сказал — не трогать!
Потом он медленно поднялся, опираясь на пол, и посмотрел на меня.
— ...Я подумал, что вы способны и на такое, господин Хансу. Поэтому ключ заранее передал другому сотруднику.
А... вот оно что.
— Я не виню вас, Хансу. Вы просто больны. Если будете слушаться врачей и исправно пить «лекарства», быстро поправитесь. Вы тоже, Хансу.
Вот же дрянь.
---
Белизна.
Сплошная белизна.
Повсюду стоял резкий запах лекарств.
— А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!
Сегодня сосед за стеной снова, как по расписанию, заходился в припадке, а я смотрел в окно из специального стекла, словно под колыбельную из этих воплей.
— Хи-хи...
Словом «сонный» такую вязкую послеобеденную вялость было уже не описать.
Передо мной стоял здоровенный мускулистый мужик в форме медбрата и держал в руках карту.
Рядом с ним переминался какой-то туповатый новичок — тоже в больничной форме.
— Вот этот пациент и есть тот самый И Хансу, о котором я тебе говорил. Что главное при обращении с ним?
— Ни в коем случае не вступать с ним в личные разговоры!
— Ты, конечно, уже работал в другой больнице, но с этим пациентом будь особенно осторожен. Как и говорил профессор Пак, обманывать, вводить в заблуждение и играть роли он умеет так же естественно, как дышать.
— П-правда?
— Ещё какая! Сейчас-то он тихий, потому что на лекарствах сидит, но стоит ему дать шанс — опять попытается сбежать. Он уверен, что реальность — это игра. Дай ему нож, так он нас прирежет и потом будет ржать. Скажет: мол, минус один.
— ...Понял!
— И не вздумай отнестись к этому спустя рукава! Говорят, при задержании он уложил троих полицейских, а одного вообще задушил насмерть.
— А... да, я слышал. Даже когда его выводили из участка, он опять устроил дебош. И уже здесь, в больнице, кажется, несколько раз медсёстры серьёзно пострадали...
— Но, честно говоря, это нам ещё повезло. Благодаря этому разрешили сильную медикаментозную терапию. Вот и стал таким смирным, видишь?
— Да. Мы тут разговариваем, а он даже ни разу не посмотрел.
Ещё бы я смотрел. Посмотри я на вас — вы бы сразу заткнулись.
А такие разговоры, между прочим, тоже информация...
— Хааам...
Чёрт, как же хочется спать.
На сегодня, пожалуй, хватит. Лучше просто усну.
«Интересно... сколько уже дней прошло?..»
Точно не знаю, но отдых тоже часть боя.
Я закрыл глаза и позволил дремоте накрыть меня с головой, но даже так продолжал думать:
«Соберись».
Что бы там ни говорили, это всё ещё мир сна.
Я всё ещё прохожу испытание и, как всегда, должен найти способ выбраться.
Но...
— Пациент И Хансу, время принимать лекарства. Откройте рот.
— А...
*глоть*
— ...Ага, опять только сделал вид, что проглотил. Санитар Ким! Тащите это сюда! Сегодня тоже придётся впихнуть силой. И свяжите ему руки и ноги на час, чтобы не вытошнил!
Не из-за ежедневных ли доз психотропных препаратов?
Засыпал, просыпался — и каждый раз был как в тумане. В какой-то момент у меня вообще исчезли прогулки, и теперь я целыми днями лежал привязанный к кровати.
И посреди этой жизни я поневоле начал сомневаться.
«А вдруг... это правда не сон?..»
Мать, приходившая и плакавшая всякий раз, когда разрешали свидание.
Все воспоминания и весь опыт, которые я принёс из Рафдонии.
Всё это как будто твердило мне, что нынешняя ситуация — сон.
Но одно решающее противоречие всё сильнее сбивало меня с толку.
«Почему...»
Почему никто не пытается меня убить?
---
Ошибёшься — умрёшь.
Не повезёт — умрёшь.
Просто чего-то недопоймёшь — и тоже умрёшь.
Тот сраный мир, битком набитый флагами смерти.
«Данжен энд Стоун».
Если моё тело до сих пор принадлежит тому миру, а всё это и правда всего лишь сон, тогда это не объяснить.
Почему я до сих пор жив?
Один день, два, три, четыре...
Почему, сколько бы времени ни прошло, никто так и не пытается меня убить?
Тот детектив, которому я проломил голову.
Тимлид Кан, которого я чуть не задушил насмерть.
Почему они все такие невоинственные?
«Словно...»
Словно я и правда вернулся в современный мир.
Нет, точнее...
«Словно я и правда... псих».
Как бы крепко я ни держался, в голове всё чаще всплывала эта мысль.
Может, дело просто в лекарствах.
Но вдруг всё действительно так, как говорили врач, медсёстры, детективы и мать?
— Неужели с моей головой и правда что-то не так?
Если вдуматься, это не так уж неправдоподобно.
Даже наоборот.
Скорее уж слишком правдоподобно.
Детство, до того невезучее и жуткое, что его не объяснить ни словом «стресс», ни словом «травма».
Игра, в которую я ушёл от реальности.
Причём именно «Данжен энд Стоун» — игра, в которую я вцепился почти с маниакальной одержимостью.
Разрыв с Хёнбёри во время прохождения.
Если всё это навалилось разом — разве странно, что у меня поехала крыша?
Да нет.
Даже не будучи психиатром, любой бы сказал: да, такое вполне могло случиться.
— Тогда... всё, что было там... Неужели я и правда всё это выдумал в безумии?..
— Всем закрыть уши! Похоже, пациент И Хансу опять пытается что-то провернуть!
— Да! Он наверняка хочет притвориться нормальным, чтобы мы потеряли бдительность!
Как бы ни реагировали окружающие.
«Нет. Не может быть».
Я помотал головой, заставляя слабость отступить.
Я не вернулся.
Это всё ещё сон.
В ту секунду, когда я приму это за реальность, испытание закончится. И тогда начнётся гейм-овер.
Да. Значит...
«Мне нужно доказательство».
Чтобы удержаться, мне нужно доказательство.
Что-то твёрдое. Настолько твёрдое, чтобы уже не дать себе развалиться.
— Письмо... Передайте, пожалуйста, письмо.
— Письмо? Вашей матери?
— Нет... За границу. Можете вскрыть и прочитать, мне всё равно. Просто отправьте международной почтой.
— Адрес... Канада? Это тому самому «канадскому другу», о котором вы раньше говорили?
— Да. Пожалуйста.
— ...Хорошо. Я обязательно передам.
Наверное, лечащий врач решил, что это поможет моему лечению.
Он без колебаний выполнил просьбу, и примерно через две недели пришёл ответ.
«Даже не знаю, с чего начать. Привет, Хансу».
«Твоё письмо меня ужасно удивило. Сначала я подумал, что это шутка моих друзей... Но если то, что написал твой врач о твоём состоянии, правда, то мне показалось, что я должен ответить».
«Хотя твоему лечащему врачу это, наверное, не понравится. Честно говоря, на миг я и сам подумал, что, может быть, ты говоришь правду».
«Потому что это же нелепо, да? Я тоже играл в „Данжен энд Стоун“ и сидел в тематическом комьюнити, так что ты вполне мог раскопать в интернете моё имя и адрес».
«Но то, что мой первый поцелуй был в семнадцать. Что это случилось с человеком, которого моя девушка считала самым близким другом. И даже то, что после смерти щенка, которого я растил в детстве, я начал мечтать стать ветеринаром».
«Я никогда и никому об этом не рассказывал. Ни в интернете, ни даже самым близким друзьям».
Ответ канадского друга стал для меня решающим доказательством того, что я заперт внутри сна.
Ну сами посудите.
Если всё, что со мной произошло, было всего лишь бредовой галлюцинацией, откуда я мог знать о жизни «канадского друга», который находится по ту сторону океана?
— Фух...
Хорошо. Я не сошёл с ума.
Значит, теперь надо просто собраться и найти способ выбраться.
С этой мыслью я дочитал письмо до конца.
«Но чем правдоподобнее звучат твои слова, тем сильнее мне хочется, чтобы они оказались неправдой».
«Если ты прав, значит, в том мире я уже умер, а нынешний я — всего лишь созданная подделка... А это слишком грустно. У меня есть любимая семья. Есть человек, которого я люблю».
«Не знаю, как для тебя, а для меня это — настоящее».
«Конечно, верить в то, что считать настоящим, решать только тебе».
«А, и ещё. Если тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить, пиши в любое время. Мы даже лица друг друга не знаем, мы просто двое по разные стороны океана, но почему-то мне кажется, что мы могли бы стать хорошими друзьями».
«P.S. Я услышал и о твоём детстве. Ты, кажется, очень сильный человек. Так что я верю: ты обязательно выдержишь. И пусть издалека, но я всё равно буду за тебя болеть».
Дочитав письмо, я глубоко вздохнул.
— Хаа...
От этого на душе тоже стало не легче.