Ранее в Я, Архидемон, взял эльфийку-рабыню в жёны. И как же мне её любить? (Новелла)...
Архидемон Заган подавляет армию нефилимов, пока Альшера, Асура и Бато обсуждают свою стратегию. Альшера раскрывает, что её цель — остановить Азазеля, но она также хочет спасти одержимую Нефтерос. Трио решает разделиться: Асура пойдёт против серафима, Бато присоединится к силам Среброглазого Короля, а Альшера отправится сражаться с могущественным врагом, оставив Асуре задание защитить семью Среброглазого Короля и спасти Нефтерос с помощью Священного Меча Камаэль, который, как оказалось, является самим Камаэлем.
— Я искал тебя, Бифронс. Так вот где ты прятался, м?
— Йо, Наберий. Пришёл сюда, чтобы рассказать мне какие-нибудь забавные новости? Хотя я всё равно никогда не смеялся над твоими идиотскими шутками.
Бифронс находился в заброшенной деревне далеко от Кианоидеса. Лицо Архидемона было мертвенно-бледным, а из правого плеча без остановки текла тёмная кровь. Небесный Фосфор Загана уже поглотил всю руку и теперь медленно расползался по груди. Сил на язвительные замечания у Бифронса почти не осталось.
Он сидел, привалившись спиной к стене полуразрушенного дома. Подняться на ноги уже не получалось. Даже один вдох отзывался по всему телу жгучей болью. И потому Бифронс прекрасно понимал: стоит потерять сознание, и больше он уже никогда не очнётся.
— Как та вампирша вообще живёт с подобной раной и остаётся совершенно спокойной?..
По всей видимости, Альшера получила аналогичную травму, причём нанесённую существом, которое по своим способностям значительно превосходило даже Загана. И всё же она ни единым движением не выдавала боли. Бифронсу оставалось лишь признать: она действительно была сильнейшей и не только в грубой силе. Её несгибаемая воля находилась на совершенно ином уровне. Сравниться с ней не мог никто.
— Хи-хи-хи! Как грубо. А ведь ты мне на самом деле нравишься, знаешь?
Этот маг с приторно-сладким голосом и единственным глазом, глядящим на Бифронса сверху вниз, был тем человеком, с которым Бифронс меньше всего хотел иметь дело. И дело было вовсе не в том, забавен он или нет, нравится он ему или нет. Они просто по определению не могли поладить.
Несмотря на сладкий голос, под мантией скрывалось тело, бугрящееся чудовищными мышцами. Из-под маски, закрывавшей всё лицо, выглядывал один огромный глаз, но на самом деле глаз у него было больше. Его истинная форма обладала десятью магическими глазами. Он был созерцателем. И вдобавок — чудаком, от которого даже Бифронс отшатывался в ужасе.
Архидемон Наберий. Похоже, сейчас он был занят чем-то по просьбе Загана, так зачем такому человеку понадобилось искать Бифронса?
— Если тебе ничего не нужно, может, уйдёшь? — произнёс Бифронс. — Как видишь, я сейчас не в лучшей форме. Предпочёл бы побыть один.
— Именно поэтому я и пришёл, — весёлое выражение исчезло с лица Наберия, сменившись неожиданно печальным. — Прости... Похоже, я не смогу тебя спасти.
Бифронс замер от того, насколько неожиданным было это заявление. Уж своё-то собственное тело он знал лучше, чем кто-либо другой.
— Как это мило с твоей стороны, Наберий, — тихо фыркнул он. — Только для Архидемона такие слова звучат странновато.
— Даже Архидемоны способны испытывать симпатию. Ты ведь и сам это знаешь, не так ли? — Наберий вытянул из-под мантии массивную руку, покрытую стальными мышцами. — Мы противоположны буквально во всём. Можно сказать, две стороны одной монеты. Но именно поэтому мы и похожи.
— Может, хватит уже?.. — устало пробормотал Бифронс, чувствуя отвращение. И всё же Наберий говорил правду. Ни один из них никогда не слушал других.
— Возьмём хотя бы наше чувство прекрасного. Ты ведёшь себя так, что никто не способен понять, мужчина ты или женщина, и это полная противоположность моей эстетике, но на самом деле они очень похожи. Две стороны одной монеты, не находишь?
С этими словами Наберий свёл кулаки и с напряжённым рыком напряг мышцы. Вид пульсирующих грудных мышц вызвал у Бифронса почти непреодолимое желание блевануть.
— Вот это я в тебе и ненавижу, — невольно вздохнул он.
— Хи-хи-хи! А мне как раз эта твоя сторона нравится, — пожал плечами Наберий. — Ладно, хватит вступлений.
— Наконец-то переходим к делу? — слегка поморщился Бифронс.
Наберий посмотрел на Архидемона неожиданно серьёзным взглядом.
— Если есть кто-то, кому ты хотел бы передать свою Печать Архидемона, я готов выслушать.
Другой причины тащиться сюда у Наберия и правда не было. И всё же по его словам выходило, что он намерен уважить волю Бифронса.
— Как любезно с твоей стороны. Заган не взбесится из-за этого?
— Ох божечки. Ты сейчас переживаешь за меня? Всё в порядке. Твоя Печать никоим образом не входит в мой контракт с ним.
Похоже, он говорил всерьёз. Бифронс ненадолго задумался. По своей природе он категорически отвергал саму мысль о том, чтобы доверить кому-то собственную судьбу. Умереть он собирался по своей воле, в выбранное им время и в выбранном месте. Даже если к этому моменту ему больше ничего не осталось делать в этом мире, передавать кому-то своё всё равно казалось неправильным.
— Ну и ладно…
На подобные размышления у него уже не оставалось сил. Если Наберий действительно собирался передать Печать Архидемона тому, кого выберет сам Бифронс, за это стоило быть благодарным. А то, что при этом его используют, уже не имело значения.
— Ты мне правда отвратителен, — произнес Бифронс с улыбкой, проявляя последние крохи упрямства. — Но должен признать: ты умеешь разбираться в людях.
— О?
— Я хочу, чтобы моя Печать досталась —.
Услышав это имя, Наберий довольно прищурил глаз. В конце концов, именно этого мага он год назад рекомендовал в преемники Маркозиаса.
— Хи-хи-хи! Значит, ты всё-таки понимаешь, насколько она очаровательна?
— Хе-хе... Меня оскорбляет сама мысль соглашаться с тобой, но она действительно удивительный ребёнок. Если бы мне довелось снова с ней поиграть, то, возможно, даже в идеальной форме я бы проиграл.
Год назад подобным потенциалом обладал только Заган. Но эта девочка выросла куда сильнее, чем ожидал Бифронс. Пожалуй, впервые с тех пор, как он стал Архидемоном, кто-то настолько глубоко его впечатлил.
— Хорошо, — ответил Наберий с театральным поклоном. — Когда ты умрёшь, я передам твою Печать Архидемона ей. Клянусь честью Архидемона Наберия.
После этого он сделал паузу, а затем с совершенно бесстыжим видом добавил, словно только что кое-что вспомнил:
— Ну что ж, с делами мы закончили... Но мне всё-таки интересно, почему ты забился именно сюда?
“Ты ведь и так всё знаешь. До чего же бесстыдный тип.”
Именно это бесстыдство и делало этих двух Архидемонов столь похожими. Только вот Бифронсу это совсем не нравилось. Увидев, что он молчит, Наберий с восхищением оглядел окрестности.
— По какой-то причине эта штука тянется к Печатям Архидемонов. Ты ведь собираешься приманить её своей, верно?
Даже потеряв правую руку, Бифронс держал на коленях отсечённую кисть с выгравированной Печатью Архидемона. Пусть Наберий и был чудаком, но всё же он оставался шестисотлетним Архидемоном. Так что намерения Бифронса он разгадал мгновенно.
— Я не думал, что ты настолько впал в старческий маразм, что тебе приходится уточнять подобные вещи, — скривился Бифронс.
— Хи-хи-хи! Нет-нет, ты меня неправильно понял. Мне интересно, почему ты выбрал именно это место. Поблизости нет людей. Да тут вообще нет ничего, что ты мог бы использовать. Разве это не ставит тебя в крайне невыгодное положение?
— Ну... Архидемон Ориас терпеть не может, когда кто-то видит её истинный облик и настоящую силу. Какой же я заботливый, раз заранее расчистил для неё площадку?
Да. Бифронсу вообще не было нужды сражаться. Пока он мог выкрасть победу в самом конце, всё остальное не имело значения.
— Ты и правда всегда врёшь самому себе, — с весёлой улыбкой заметил Наберий. — Впрочем, другого от тебя ждать и не следовало.
После этого он с усталым видом уселся рядом с Бифронсом.
— Что ты делаешь? — спросил Бифронс.
— Помогаю тебе. Скажи честно, ты ведь и сам не уверен, хватит ли одной Печати, чтобы выманить эту штуку, верно? — хихикнул Наберий. — Да и времени у меня полно. Наблюдать за этой битвой — работа Властелина Магических Глаз, но сейчас мне совершенно нечего делать. Так что хотя бы выслушаю тебя.
— Но я ведь всё это время просил оставить меня в покое…
В очередной раз убедившись, как же сильно он ненавидит этого человека, Бифронс тяжело вздохнул.
