Я, Архидемон, взял эльфийку-рабыню в жёны. И как же мне её любить? (Новелла) Том 13 Глава 3.03 Напускная важность бессильна перед тем, чему суждено сбыться.

И вот Кимарис преградил Загану путь. Архидемон оказался предан своей правой рукой, но мог лишь с облегчением усмехнуться.

— Я так понимаю, с Гремори всё в порядке… — произнес он леонину. — Впрочем, она не из тех женщин, которых может убить такая мелочь, как покушение на жизнь.

Кимарис, испытывая боль, кивнул.

— Эм... да. Даже не знаю, как это объяснить... Похоже, после пленения она доставила немало хлопот.

— Понятно... Бедный Шер-Хан.

Хоть Шер-Хан и был их заклятым врагом и причинил им столько бед, оба мужчины искренне ему посочувствовали.

“Теперь понятно. Гремори совершила нечто поистине удивительное.”

Если бы Гремори пострадала, Кимарис ни за что не остался бы в стороне. И всё же он вернулся, сохранив свой обычный нрав. Даже оказавшись в плену, устрашающая ведьма сумела уберечь его.

— Вы не сердитесь? — спросил Кимарис, удивившись реакции Загана.

— Гремори попала в плен, потому что я не смог предугадать ловушку врага. Я не собираюсь осуждать твои действия после того, как она стала заложницей из-за моей собственной халатности.

— Я действительно рад, что служил вам, — улыбнулся добродушный леонин.

— Говорю же, не забивай этим голову. Важнее другое — я спешу. Не буду просить тебя помогать мне, но, может, всё-таки уступишь дорогу?

Но Кимарис даже не шелохнулся.

— Сэр Заган. Боюсь, вы не совсем правильно поняли.

— Хм?..

— Я не превратился в жалкого зверя из-за заложницы. И не потерял рассудок от ярости из-за ран мисс Гремори, — Кимарис сделал паузу, поднял руку и медленно сжал пальцы в кулак. — Мой повелитель. Простите этого заблудшего мага. Я хочу узнать... хочу узнать, кто из нас сильнее.

Его голос звучал мягко, хотя на лице сияла свирепая улыбка. Одних этих слов хватило, чтобы воздух задрожал. Присутствующие герои, окружившие обоих мужчин, невольно попятились. Заган ответил на вызов собственной улыбкой.

— Именно поэтому ты и есть моя правая рука. Я бы никогда не доверил этот пост кому-то без амбиций.

Если бы не обстоятельства такого масштаба, Кимарис, вероятно, никогда всерьёз не обнажил бы клыки против Загана. А потому момент был идеальным. Они оба заработали себе славу кандидатов в Архидемоны исключительно собственными кулаками. И обоими двигало нечто очень похожее. Ответ на вопрос, кто сильнее в честном бою, можно было получить лишь одним способом — столкнуться лицом к лицу. Не имея однозначного ответа, эта мысль преследовала бы их до конца жизни.

Заган наступил на валявшийся под ногами обломок меча. Клинок подпрыгнул в воздух и лег ему в руку.

— Нападай без колебаний. Я не стану сдерживаться, — провозгласил Заган, подбрасывая меч. Тот описал плавную дугу, падая гораздо медленнее, чем должен был.

Солдаты вокруг забыли о том, что были на войне, и затаили дыхание. На одно короткое мгновение падающий клинок заслонил Загану и Кимарису обзор друг друга, и именно это стало сигналом.

Меч разлетелся на куски с оглушительным звоном. Кулаки Загана и Кимариса столкнулись ровно в той точке, где мгновение назад находилось лезвие. Оба целились в одно и то же место. Этот меч принадлежал одному из героев, прошёл не через одно сражение и был выкован далеко не обычным мастером. Но даже такой клинок рассыпался на атомы, словно высохший песок, не оставив ни царапины на их кулаках.

Заган шагнул вперёд правой ногой и выбросил левый кулак. Разница в их телосложении была очевидна. Кимарис опустил свой левый кулак навстречу удару. От второго столкновения земля под их ногами просела, а всех солдат вокруг отбросило мощной ударной волной. Среди грохота раздался сухой хруст.

— Гх!

Кисти рук обоих оказались сломаны. Ну, не только кисти. Их руки были раздроблены до самых локтей. Мышцы разорвало, обнажив белые осколки костей. Когда-то Шакс попытался повторить удар Загана, но его рука не выдержала нагрузки. Однако здесь всё было иначе. Их руки сломались именно потому, что удар Кимариса обладал абсолютно такой же разрушительной силой, что и удар Загана.

Даже когда Заган обменивался ударами с Декарабией без использования магии, он не получал таких повреждений. Острая боль пронзила мозг, грозя поглотить сознание, но Заган стиснул зубы и сжал правый кулак. Размашистый удар врезался Кимарису в челюсть, но в то же мгновение кулак Кимариса впечатался ему прямо в лицо. Свежая кровь брызнула на землю. От удара мозг встряхнуло так сильно, что колени едва не подогнулись, однако уже через миг левый кулак Загана вновь был готов к бою.

Тот, кто лучше всех умеет укреплять собственное тело, неизбежно лучше всех умеет его восстанавливать. Раздробленная кисть Загана уже успела полностью зажить, а трещины в черепе стремительно затягивались. Но то же самое происходило и с Кимарисом.

“Похоже, я не успеваю поглощать его магию достаточно быстро.”

Заган заявил, что не будет себя сдерживать, и, естественно, сражался со всей своей мощью. Его способность поглощать магию была одной из основ его силы, посему он пользовался ею без малейших колебаний. Он впитывал не только мощные техники, такие как Чёрные Когти или Торнадо Небесного Фосфора, в момент их активации, но даже магию, предназначенную для телесного усиления и регенерации. Тем не менее, ему не удавалось поглотить всю магию, что укрепляла и исцеляла тело Кимариса. Кулаки леонинца были слишком стремительны, остановить их было невозможно. Иными словами, для Загана, который привык обезвреживать противников, поглощая любую магию, Кимарис представлял собой наиболее неудобного врага. Хотя, сам факт, что Загану удавалось поглощать магию во время столь яростного обмена ударами, уже был чем-то совершенно из ряда вон выходящим.

Кулак Загана пробил Кимарису бок. Он ясно ощутил, как ломаются рёбра, и как их осколки впиваются в лёгкие леонинца, но, словно не замечая этих увечий, Кимарис тут же вонзил кулак ему в печень. Но Заган не отступил. Он резким движением подался вперёд и ударил лбом в подбородок противника. В ответ сверху обрушился удар, сложенный из обеих рук, сцепленных в замок.

— Ха-ха!

Из груди Загана невольно вырвался смех, совсем как у беспечного мальчишки. Впервые в жизни перед ним возник противник, который не падал после удара, в который он вложил свою полную силу. Барбатос тоже не умирал от подобных ударов, но и не мог столь же яростно контратаковать. Декарабия был просто неуправляемым мальчишкой — это даже нельзя было назвать настоящей битвой. Андреалфус обладал колоссальной силой, но всё равно рухнул после одного удара. Только этот леонин мог выдержать полноценный удар Загана и немедленно ответить тем же.

Однако зрители не разделяли его восторга.

— Бегите! Иначе попадёте под раздачу!

— А-а-а-а-а!

— Они несутся сюда!

— И-ик! Да они вообще не люди!

— Скорее, тащите раненых!

Каждое столкновение порождало ударную волну, способную раскрошить кулак Архидемона. Земля под ногами проседала. Воздух взрывался вокруг них. Их рукопашный бой превратился в настоящий буран, опустошающий поле брани. Находиться просто рядом означало добровольно обречь себя на смерть. Солдаты пытались утащить раненых товарищей подальше, но ударные волны настигали их со спины, швыряя на землю. Как ни странно, но стратегия Загана, состоявшая в том, чтобы использовать раненых как прикрытие для здоровых солдат, привела к огромному числу жертв.