Я был бы добр, если бы ты изменилась (Новелла) Том 0 Глава 107

Тон его казался обманчиво мягким, почти увещевающим, но за этими словами крылась неприкрытая угроза. Жестокое предупреждение: если она и теперь не перестанет шуметь, со всеми последствиями ей придется справляться в одиночку.

— Ну так что?

Хейзел перевела взгляд на ленту в его пальцах. Простая шелковая тесьма, но в его тяжелой руке она выглядела страшнее боевого бича. Стоит ей воспротивиться — и он без колебаний снова заткнет ей рот. Губы и щеки до сих пор саднило от жесткой ткани.

— Если ты все еще намерена упрямиться…

В ответ Хейзел лишь покачала головой:

— Кричать — только горло драть.

— Быстро соображаешь.

Ахиллеон удивленно вскинул брови, явно не ожидая от нее такой покорности.

— Запертая каюта, связанные руки, а передо мной…

— И кто же перед тобой?

— Самый настоящий пират-разбойник.

Она говорила тихо, словно смирившись с неизбежным, но во взгляде не было и тени смирения.

— И что я, по-вашему, могу сделать в таком положении? Разве что броситься за борт да пойти на корм рыбам.

Видя, с каким убийственным спокойствием она описывает свое положение, Ахиллеон едва заметно улыбнулся и наконец отложил ленту в сторону.

Хейзел не отрывала от него взгляда, в котором читалась немая просьба. У нее накопилось слишком много слов. Когда их глаза встретились, она выразительно посмотрела на свои запястья. Они по-прежнему были стянуты крепким узлом.

— А вот это вряд ли.

Поняв ее немой упрек, Ахиллеон снисходительно усмехнулся:

— Кто знает, что ты выкинешь, окажись твои руки на свободе.

— Боитесь, что я ударю вас?

— В том числе.

Он с напускной серьезностью кивнул, будто и впрямь опасался расправы.

— Развяжите. Мне… больно.

Она намеренно добавила в голос жалости, хотя запястья и правда ныли нестерпимо. Как бы она ни изворачивалась, хитрый узел не ослабевал ни на волос.

Ахиллеон чуть склонил голову, словно заглядывая ей в самую душу, но Хейзел не отвела глаз.

— Разве я и без того не в вашей полной власти? — произнесла она с вымученной обреченностью.

Сейчас казаться слабой и беспомощной было куда выгоднее — только так можно было избавиться от веревок.

— Случись что, неужели вы не справитесь со мной? Или все эти россказни про бога войны — пустая брехня?

— На слабо меня брать бесполезно.

Он смотрел на нее так, будто забавлялся с рассерженным зверьком. Осознав, что любые ее слова мужчина воспринимает лишь как милые капризы, Хейзел глухо вздохнула.

Должно быть, в этот миг она и впрямь выглядела несчастной, потому что его тон заметно потеплел:

— Только если обещаешь вести себя смирно.

Хейзел медленно кивнула. В конце концов, она была на его корабле, и даже если бы ей удалось выскользнуть из каюты, бежать было некуда.

— Умница.

Довольно улыбнувшись, он провел ладонью по ее щеке. От этого жеста, словно адресованного дрессированному питомцу, у Хейзел все внутри перевернулось от омерзения.

Ахиллеон же, напротив, находился в превосходном расположении духа. Ни слова не говоря, он обернулся к столу и взял короткий кинжал. Заметив блеск тонкого, бритвенно-острого лезвия, Хейзел инстинктивно отшатнулась.

С клинком в руке он шагнул к ней, властно потянул ее связанные руки на себя и подсунул острие под тугой узел. Почувствовав ледяное прикосновение стали к коже, Хейзел вздрогнула. Мужчина лишь тихо хмыкнул:

— Не дергайся, а то ненароком отрежу что-нибудь лишнее.

Хейзел замерла, затаив дыхание, и уставилась на лезвие остекленевшим взглядом.

Шелк с легким треском лопнул, и обрывки ленты упали на пол. Узел, который она столько времени безуспешно пыталась распутать, разошелся от одного движения ножа. От этого зрелища на душе стало совсем пусто.

— Что вы намерены со мной делать? — выпалила Хейзел в ту же секунду, как руки оказались свободны.

Без пут она почувствовала себя увереннее. Унизительный кляп и веревки остались позади, и теперь, как ей казалось, пришло время для трезвого разговора.

— А как ты думаешь?

— Откуда мне знать, что у вас на уме?

Хейзел изо всех сил старалась держать себя в руках и не поддаваться на провокации.

— Болит, наверное.

Пропустив ее слова мимо ушей, Ахиллеон опустил взгляд на ее запястья. На нежной коже остались багровые полосы от впившейся ткани. Когда он осторожно коснулся пальцами этих следов, Хейзел не сдержала тихого стона.

— Не вам бы об этом рассуждать, — огрызнулась она.

Она прекрасно понимала, что сейчас не в том положении, чтобы дерзить, но ядовитые слова сами сорвались с губ. Чистое безрассудство, хотя в глубине души девушка знала: из-за такой мелочи он из себя не выйдет.

— Это быстроходный бриг. Судно небольшое, зато до Демофоса дойдет быстрее любого другого корабля.

Лицо Хейзел стремительно побелело:

— Вы что…

— Думаю отдать приказ отчаливать прямо сейчас. Надеюсь, морская прогулка придется тебе по вкусу.

— Вы в своем уме?! — не сдержавшись, вскрикнула она.

Плевать на обещание не шуметь — все пошло прахом.

— Похищение принцессы соседней державы — более чем весомый повод для войны!

— Именно на это я и рассчитываю.

От его невозмутимого, мгновенного ответа у Хейзел перехватило дух. Она так и застыла, не находя слов.

— Отличная возможность разорвать к чертям этот мирный договор.

— Так вы с самого начала… — Хейзел осеклась. Страшная, обжигающая догадка ударила в голову, и она уставилась на него с нарастающим ужасом: — Вы… вы знали? Знали, что я выберусь в город именно сегодня?

Его довольное молчание было красноречивее любых слов. Осознание того, что все случившееся не было слепой случайностью, оглушило ее, будто удар обухом.

— Как вы узнали?

Он снова промолчал. Вид ее растерянности доставлял ему почти физическое удовольствие, а эта неторопливая, снисходительная улыбка выводила из себя сильнее любых насмешек.

— Ты ведь знала, что я болен.

— Ну и что?..

От этой неожиданной реплики Хейзел лишь сильнее нахмурилась.

— Об этом шептались только в стенах императорского дворца под строжайшим секретом. Но почему-то в соседних землях знали каждую подробность. Откуда бы им быть столь осведомленными о делах чужой империи? Слухи разносятся быстро, но даже им требуется время.

Его спокойный, методичный тон заставил ее внутренне похолодеть.

С чего все началось? Где она просчиталась? Хейзел лихорадочно перебирала в памяти события последних дней, пытаясь нащупать брешь в защите. И вдруг вспомнила недавнее ночное происшествие в Розовом дворце. Того самого неуловимого лазутчика, которого стража так и не смогла поймать.

— Вы подослали шпиона в мой дворец?

Из-за того наглого вторжения ей пришлось сменить охрану.

— Вовсе нет. — Ответ прозвучал до смешного просто: — Я пришел сам.

— Что?..

— Мой подарок пришелся тебе по душе?

— Подарок?! — У Хейзел перехватило дыхание от возмущения.

— Ты ведь полностью сменила стражу Розового дворца. Избавилась от цепных псов мадам Пейс.

Он улыбался с таким видом, будто оказал ей неоценимую услугу, и Хейзел не знала, плакать ей или смеяться от подобной наглости.

— Огромное спасибо, век не забуду.

— Пустяки, не стоит благодарности.

— Значит, среди моих новых рыцарей… есть ваш человек?

Хейзел горько усмехнулась. Людей для Розового дворца отбирали с особой строгостью: проверяли их воинские навыки, родословную, верность. Она полностью доверила это дело Тобиасу, и ни один сомнительный претендент не должен был пройти отбор. И все же этот человек без малейшего труда разрушил всю ее защиту.

— Я… я должна вернуться.

Что бы он там ни говорил, ему не место на этой земле. Как и ей — на этом корабле. Она покинула замок тайком и обязана была вернуться прежде, чем кто-то заметит ее отсутствие.

Если вскроется, что принцесса нарушила добровольное заточение и сбежала из Розового дворца в разгар фестиваля, беды не оберешься. Пусть арест и был формальностью, которой она сама потребовала для отвода глаз, но дойди слух до ушей короля Илеоса — последствия окажутся чудовищными.

Миэла, ее отец, мадам Пейс — все они только и ждали повода вцепиться в нее мертвой хваткой. Слишком много врагов караулили малейшую оплошность.

— Зачем? — спросил он с искренним, почти детским недоумением.

— Что значит «зачем»? Я принцесса Ланта! Если я пропаду…

— Они просто отправят в Патран кого-нибудь другого.

Повисла тяжелая тишина.

— Все твои речи о возвращении звучат так, будто тебе не терпится прыгнуть в постель к тому дряхлому старику.

Он медленно прикрыл глаза, а когда разомкнул веки, в синеве его радужек блеснула опасная, холодная сталь:

— Ты ведь этого хочешь?

— Это… это не ваше дело. — Хейзел на мгновение запнулась, но все же заставила себя ответить твердо.

— Забудь.

Это короткое слово разбило в прах последние остатки надежды. Хейзел смотрела на него с неподдельным отчаянием.

— Силой увозить принцессу из страны, с которой только что заключили мир… Это несмываемым пятном ляжет на честь наследного принца.

— Надо же, теперь ты печешься о моей чести?

Он тихо рассмеялся, словно был глубоко тронут ее словами.

— Дело… дело вовсе не в этом! Я просто не понимаю, зачем вам идти на такие безумства, от которых нет никакой выгоды!

Она отчаянно пыталась достучаться до его рассудка.

Вместо ответа Ахиллеон протянул руку и мягко перехватил тяжелую прядь ее волос. Он задумчиво перебирал темные, гладкие как шелк локоны, словно редкую диковинку, затем поднес их к лицу и глубоко вдохнул аромат.

— Не смог забыть этот запах.

— Если вам угодно, я подарю вам хоть дюжину склянок с этим маслом!

Ахиллеон, зарывшись лицом в ее волосы, глухо рассмеялся.

— Умоляю вас… — Она едва не плакала от бессилия.

— Если бы мне было довольно душистого масла, я бы не притащил тебя сюда. — Он легко отмахнулся от ее слов, давая понять, что этот вопрос даже не обсуждается.

— Вы хотите сделать меня заложницей? — спросила Хейзел, чувствуя, как мелко дрожит голос и все тело.

— Я слишком долго провел на войне и совсем забыл, что есть пути куда проще и надежнее. — Его пальцы крепче сжали ее локоны. — Я посватался как подобает дворянину — ты и слушать не захотела. — Он снова посмотрел ей прямо в глаза: — Пришлось забрать тебя самому.

— Не знала, что наследник великой империи привык действовать как дикарь.

— Изысканные манеры плохо помогают добиваться своего.

— Ваше Высочество…

— Можешь не церемониться. Как ты там меня назвала? Пират… — Он замялся, делая вид, что припоминает слово.

Хейзел упрямо сжала губы и отвела взгляд.

— Пират-разбойник, — закончил он. Казалось, это прозвище доставляло ему искреннее удовольствие.

— А разве это не так? — с горечью бросила Хейзел, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Молить и унижаться перед ним было бесполезно — он все равно поступит по-своему, так к чему притворяться вежливой?

— Пожалуй, ты права. Так почему бы мне и впрямь не поступить как пирату?

Скрипнула древесина. В следующее мгновение Хейзел уже лежала на кровати, сбитая с ног его стремительным напором, и в ужасе смотрела на него снизу вверх.

— Что…

Навалившись на нее всем телом, он одарил ее хищной, откровенно опасной улыбкой:

— Ну в самом деле. Разве пираты не забирают то, что им приглянулось?