Я был бы добр, если бы ты изменилась (Новелла) Том 0 Глава 71

От внезапного упоминания Лоретт Хейзел растерялась и переспросила:

— Что вы хотите этим сказать?

— Ровно то, что сказал.

Ахиллеон слегка наклонил голову и усмехнулся. Его тон и выражение лица мгновенно переменились, словно он лишь бросил праздный вопрос и теперь искренне недоумевал, к чему такая серьезность.

Не понимая истинного смысла этой усмешки, Хейзел запуталась еще больше. Этот человек обладал редким даром видеть людей насквозь и никогда не бросал слов на ветер.

— Похоже, Ваше Высочество неплохо осведомлены о Лоретт, — выровняв дыхание, произнесла она.

Раз он сам не спешил раскрывать карты, ей тоже не имело смысла быть откровенной.

— Мне просто стало любопытно. Вы ведь все-таки сестры по отцу, вот я и подумал: насколько хорошо ты ее знаешь?

Его лицо вновь смягчилось, приняв безмятежный, ни к чему не обязывающий вид. Пытаться выведать у него скрытые мотивы сейчас было бесполезно — он все равно не ответит. И Хейзел решила отплатить той же монетой:

— Если вы проявляете интерес к моей сестре, я охотно поддержу вас.

Ахиллеон издал сухой смешок:

— А вот это даже обидно.

— Что именно?

— Мы провели столь упоительную ночь, а ты с такой легкостью готова уступить меня другой женщине.

— ……

— Это злит, не находишь?

В его голосе явственно проступила скрытая угроза.

— Минувшая ночь была чистой случайностью. Это я помешала вам приятно проводить время, — отчеканила Хейзел, глядя ему прямо в глаза.

— Вот как?

— И много ли вы помните?

Его словам о том, что он лишь блефовал из-за смутных воспоминаний, она до конца не верила.

— Начиная отсюда.

Он протянул руку и указал на губы Хейзел. Ее глаза округлились, проследив за движением его пальцев.

С тонкой улыбкой Ахиллеон медленно повел рукой ниже: от губ к шее, а затем к ложбинке у ворота платья. Хейзел замерла на месте, словно подстреленная птица, не в силах пошевелиться.

— Что вы…

Он даже не коснулся ее, но она почувствовала себя так, будто ее раздели донага и бесстыдно оглядели с ног до головы. Пока она, залившись краской, беззвучно хватала ртом воздух, Ахиллеон не спеша убрал руку:

— Пожалуй, вплоть до этого места.

Это означало, что он помнил абсолютно все, и проверять ее вовсе не требовалось. А от следующей его фразы у Хейзел и вовсе потемнело в глазах.

— И поэтому я намерен взять на себя ответственность.

— Ответственность?..

Ахиллеон небрежно кивнул, и Хейзел отпрянула назад, словно ошпаренная:

— Не говорите ерунды!

— Неужели ты думала, что наследный принц империи позволит себе закрыть на это глаза? Проявит такое малодушие?

От его непреклонного тона оторопела уже сама Хейзел:

— Прекратите нести чушь! — процедила она сквозь зубы. — То, что произошло ночью…

Глаза Ахиллеона лукаво прищурились в ожидании продолжения.

— …я готова забыть.

— ……

Поняв, что ответ пришелся ему не по нраву, Хейзел заметила, как лицо кронпринца едва заметно исказилось:

— Если раздувать скандал, никому из нас лучше не станет.

— Ты уверена?

Его невозмутимый вид заставил ее нахмуриться. Со своей стороны она пошла на максимальную уступку: разве для него не было благом замять это двусмысленное происшествие? Трудно было понять, что кроется за этой странной усмешкой.

— Прибыть в чужую страну послом и обесчестить местную принцессу… Вряд ли вам нужно подобное клеймо.

Положение Ахиллеона при дворе оставалось шатким. Пусть император и объявил его официальным наследником, правящая императрица из кожи вон лезла, чтобы очернить его имя и лишить прав на престол. Сделайся он бесстыдником, посягнувшим на заморскую принцессу, — и это стало бы царским подарком для его мачехи.

— Смотря о ком речь. Иногда такое не считается бесчестием.

— Что за…

— А я как раз раздумывал, не поднять ли этот вопрос официально.

— Вы с ума сошли?!

Хейзел вскрикнула и тут же испуганно зажала рот ладонью: хоть место и было безлюдным, ее голос прозвучал слишком громко.

— Я-то полагал, что именно принцесса потребует справедливости, — протянул он с видом человека, искренне удивленного чужой реакцией.

— Ни в коем случае.

— Даже зная, что это прекрасный повод наказать меня за дерзость?

— …Значит, вы признаете, что это была дерзость?

Она издала нервный смешок. Воспоминание о том, как он набросился на нее, готовый буквально растерзать, все еще жгло память.

Убедившись, что ее намерение непреклонно, Ахиллеон наконец стер с лица насмешливую маску сомнения:

— Твое единственное желание — чтобы об этом никто не проведал, верно?

— ……

— Если ты просишь об этом… что ж, я готов пойти навстречу.

Она уже собиралась съязвить, что сейчас расплачется от благодарности, но принц не дал ей вставить и слова:

— Однако запомни: ты не смеешь забывать ни единого мига из того, что было между нами.

От этого глухого, властного шепота мороз продрал до самых костей.

— Впрочем, стереть такое из памяти вряд ли удастся.

— ……

— Ты ведь сама призналась, помнишь?

— ……

— Сказала, что все помнишь. Так что оставь попытки притворяться невинной овечкой — эти воспоминания уже никуда не денутся.

Развернувшись, Ахиллеон сделал шаг вперед, обходя ее стороной.

— Постойте.

— Раз уж вы помните всё так ясно, ответьте мне на один вопрос, — позвала Хейзел ему вслед.

Ахиллеон обернулся. Хейзел, сделав глубокий вдох, спросила: — Что вы пили вчера? Это вино, которое вам налила та женщина… что в нём было?

— Вероятно, вино, — безразлично бросил он.

— Вы прекрасно знаете, что дело не в вине, — настаивала она.

Его тело охватило невыносимое пламя, и он просто не мог не заметить своего состояния.

— Если мы начнём обсуждать это, придётся рассказать обо всём, что произошло после.

— ……

— Ты готова к этому?

Хейзел запнулась, не в силах подобрать слова. Как бы горько это ни было признавать, он был абсолютно прав.

— К тому же, все доказательства уже уничтожены. Придётся опираться только на слова… И у кого ты собираешься добиваться признания?

— Всё равно скажите мне, — Хейзел судорожно сжала и тут же разжала кулаки, сжимая ткань платья. — Мне это необходимо.

Была ли за этим мадам Пейс? Если да, то как именно она действовала? Какой нож она прячет за пазухой и о чём сговорилась с дядей Бридоном? И какие травы пропали из сокровищницы Кончес?

Никто не мог объяснить ей происходящее или дать хотя бы малейшую подсказку.

Хейзел была совершенно одна. Её собственных сил не хватало: двор давно плясал под дудку мадам Пейс, и даже если принцесса попытается вернуть контроль, придворные не станут ей подчиняться. Доверять было некому.

— Мне действительно нужно это знать. Если вы расскажете, я забуду обо всём, что было вчера. Мы сделаем вид, что это была нелепая случайность, и ничего…

— …не было?

Ахиллеон подхватил её фразу, и Хейзел растерянно посмотрела на него снизу вверх.

— К сожалению, я действительно мало что помню.

Глядя на его непроницаемое лицо, она бессильно сжала кулаки. Единственный свидетель, способный приоткрыть завесу тайны, захлопнул ловушку, и она ничего не могла с этим поделать.

— А освежить мою память… зависит исключительно от тебя, принцесса.

— ……

Окинув взглядом застывшую в растерянности Хейзел, Ахиллеон коротко усмехнулся и неторопливо пошёл прочь из перелеска.

На опушке его с нетерпением ожидал граф Бернс: — Я отослал всех подальше. Уверяю вас, ни одна муха не пролетела, никто не услышал ни единого слова из вашего разговора.

Граф задрал нос, словно выпрашивая похвалу за безупречную службу. Ахиллеон с насмешливой иронией бросил в ответ: — Вот только одна крупная крыса всё же подслушивала. И что теперь с ней делать?

— Боже мой… Надеюсь, вы не собираетесь рубить ему голову?

Бернс выразительно провёл ребром ладони по горлу. Ответив на шутку господина с привычной фамильярностью, он огляделся и понизил голос: — И всё же, Ваше Высочество, что на самом деле произошло прошлой ночью? Вы приказали отослать и слуг, и личную охрану, я выполнил приказ, но…

В глазах Ахиллеона блеснул холодный огонёк: — Я потерял бдительность.

— Потеряли… бдительность?

Бернс ошарашенно уставился на него: — Не может быть! Вы же с самого детства маниакально проверяли каждый кусок, попадавший вам в рот.

Человек, чья жизнь с младенчества висела на волоске от яда, просто не имел права на оплошность. Бернс, знавший принца долгие годы, отказывался в это верить.

— Просто я отвлёкся, — с усмешкой добавил Ахиллеон.

---

— Не желаете ли ещё вина, Ваше Высочество?

Услышав вкрадчивый голос сбоку, Ахиллеон повернул голову. Светловолосая женщина с пышными золотистыми локонами смотрела на него жадным, масляным взглядом.

Нарочито ослабленный узел корсажа на глубоком декольте и откровенный взор ясно говорили о её истинных намерениях. Слишком броский для простой горничной наряд и грация выдавали в ней девушку совсем не робкого десятка.

Однако всё его внимание весь вечер было приковано к женщине напротив. Наблюдая, как Хейзел сидит с отсутствующим видом, едва притрагиваясь к еде, а затем встаёт из-за стола, он почувствовал, как кто-то незаметно коснулся его бокала.

Это был не яд. Тончайший цветочный аромат, коснувшийся ноздрей, безошибочно указывал на назначение зелья.

Прекрасно понимая, что находится в кубке, Ахиллеон одним махом осушил его до дна. Ему было любопытно, чем закончится эта игра. Будь то отрава или приворотное зелье, он собирался схватить дерзкую тварь за горло и выяснить, кто за ней стоит.

Действие зелья проявилось почти мгновенно, и, сославшись на хмель, он покинул пир и направился к своему шатру.

— Здесь никого нет…

— ……

Он очнулся уже на постели. Вернувшись к себе, он сразу провалился в тяжёлый сон, пока его не выдернул женский шёпот у самого уха.

Свинцовая тяжесть во всём теле и мутная пелена перед глазами навалились одновременно. Снадобье оказалось куда стремительнее и мощнее, чем он рассчитывал.

— Я отослала всех прочь…

Слова путались и расплывались. Сквозь туман он смутно разглядел полуобнажённое женское тело.

— Я позабочусь о вас со всем старанием. Обещаю, вы останетесь довольны…

Прошептав это в самые губы, женщина с блеском в глазах принялась торопливо расстёгивать его камзол.