Я люблю сестренку, хоть она и не сестренка Том 1 Глава 4.6 Глава четвёртая: И всё же я — твой старший брат (6)

— Не стоит так унижать себя лишь ради того, чтобы утешить меня.

— Да нет же! Это истинная правда, клянусь!

Как выясняется, она мне ни капли не верит.

— В таком случае позволь спросить: что именно в моём произведении кажется тебе интересным?

— А? Что именно?..

— Если твои слова правдивы, наверняка без труда сможешь дать ответ, не так ли?

Данный вопрос повергает в полное оцепенение.

«Что же в творчестве Сузуки такого притягательного? Сия загадка терзает меня уже долгое время. И в то же время это сложнейшая задача, на которую до сих пор нет ответа.»

— Это... ну...

— Значит, не можешь ответить. — глядя на моё замешательство, Сузука произносит. — Ты всегда такой — неисправимо добрый, вечно беспокоишься о других, совершенно забывая о себе. — тихонько вздыхает и вновь усаживается перед своим ноутбуком. — Но беспокоиться нет нужды, в любом случае закончу текст. Даже если мне будет невыносимо тяжело, лишь бы это порадовало читателей...

Едва начинает стучать по клавишам, как её лицо тут же омрачается.

Она не хочет этого писать. Ей претит сама мысль о работе, но заставляет себя продолжать, считая, что иного пути нет. Именно сие чувство читается в её облике. Да почему же всё так? Отчего выглядишь столь несчастной? Ведь меньше всего на свете хочу читать ранобэ, которое моя сестра писала сквозь муки и боль.

— Братик. Прошу прощения, но хотела бы остаться одна.

В итоге просто выставляют из комнаты. Прекрасно понимаю, что должен был остаться и переубедить её, но не нахожу в себе сил. Внутри зреет горькое осознание: сейчас за душой у меня нет ни единого слова, которое могло бы до неё достучаться — всё, чтоб не ляпнул языком, она либо проигнорирует, либо воспримет в штыки.

— ... Проклятье.

Вернувшись к себе, гашу свет и в изнеможении падаю на кровать.

Чувство беспомощности, куда более тяжёлое, чем недавнее отчаяние, накрывает с головой. Крепко зажмуриваюсь, стараясь не поддаваться сей слабости, и заставляю свой разум работать. Лихорадочно ищу хоть какую-то зацепку, идею, способную переломить ситуацию. Однако, как и следовало ожидать, столь удачные мысли не приходят по первому требованию. В тишине комнаты лишь отчётливо раздаётся мерное тиканье секундной стрелки часов. Вопрос «что же делать?» и страдальческое лицо Сузуки поочерёдно всплывают в моей памяти, отчего тревога внутри меня растёт с каждой секундой.

Сколько времени провёл в таком состоянии? Мой разум, затуманенный из-за многодневного отсутствия сна, продолжает работать на износ, и в какой-то момент мне кажется, будто мысли оказываются в полном вакууме. И именно в сию секунду из глубин памяти всплывает одно-единственное воспоминание.

— «Ненавижу тебя, братик!»

«Это сцена из далёкого прошлого. Тот самый день, когда наши отношения с Сузукой изменились навсегда. С тех пор я ничуть не изменился. Всё такой же никчёмный старший брат, на которого нельзя положиться. Жалкий неудачник, не способный даже утереть слёзы самой дорогой для него девчонки. Просто смешно. Неужели и на этот раз, как и в тот день, ничем не смогу ей помочь? Так и буду стоять в стороне, пока сестрёнка страдает? Да ни за что... Такому не бывать!»

— ... просто издевательство какое-то! — открываю глаза и рывком вскакиваю с кровати.

«Если не сумел сделать этого тогда, значит, сейчас просто обязан действовать! Теперь я её представитель. Мы двое — единый автор. А если смотреть шире, то я был, есть и буду её старшим братом! Разве не естественно для брата — оберегать сестру, которой больно?!»

— Так, ладно. — зажигаю свет и бросаю взгляд на часы. Мне казалось, что размышлял целую вечность, но прошёл всего лишь час. Тем не менее, охватывает ярость на самого себя при мысли о том, что всё это время Сузука мучилась в одиночестве. Впрочем, сейчас есть дела поважнее самобичевания. — Нужно сосредоточиться на одном...

«А именно — понять, в чем заключается очарование её работ. Рукопись, над которой она бьётся сейчас, откровенно скучна. В ней нет ни капли того шарма, что был в первом томе. И мне нужно найти ответ, чтобы она тоже это осознала. — напрягаю все извилины, силясь выжать из своего мозга хоть какую-то догадку. — В чем же секрет? Не знаю. Сколько бы я ни думал, точный ответ не даётся мне в руки. Но, несмотря на это, могу с уверенностью сказать одно: вовсе не хотел читать историю о какой-то надуманной новой героине. И уж точно мне не нужно ранобэ, написанное ею через силу. Тогда чего же жду от её творчества? Что именно ищу в её книгах?..»

— «Знаешь, а ведь я на самом деле очень-очень тебя люблю, братик!» — внезапно этот голос звучит в моей голове...

... и ощущаю нечто сродни мощному удару. Сие была реплика Юки — младшей сестры из произведения Сузуки. Сестрёнки, которая до безумия обожает своего брата и раз за разом предпринимает безумные попытки сблизиться с ним. Брата, который, хоть и кажется ошеломлённым таким напором, всем сердцем дорожит своей сестрой.

Сцены их милых нежностей и заигрываний в одно мгновение проносятся перед моим внутренним взором.

— Ах...

«И тут до меня наконец доходит. Понимаю, чего именно жаждал найти в её книге. Осознаю, откуда берётся всё очарование её творчества.» — едва мысль оформляется в голове, уже пулей вылетаю из своей комнаты.

— Я понял!

— А?! Б-братик, что случилось?!

С грохотом распахиваю дверь, отчего Сузука, всё ещё сидящая перед компьютером, вздрагивает от неожиданности.

— Я наконец понял! Понял, в чем заключается прелесть твоего произведения!

— Да что с тобой такое?! Успокойся же, пожалуйста! — она пытается унять мой пыл...

— Просто выслушай! — ... но меня уже не остановить. — Ты ведь ещё не отправила ту рукопись?! Отлично, тогда отправляй её в корзину! Второй том нужно писать точно так же, как и первый!

— Я не понимаю! О чем ты вообще говоришь?!

— О том, что тебе больше не нужно мучиться из-за этой новой героини!

— Да господи! Твои слова не имеют никакого смысла! Объясни же всё по порядку!

По её просьбе делаю небольшую паузу, хотя моё возбуждение никуда не исчезло.

— Слушай внимательно: разгадал секрет успеха твоего романа. И из этого следует, что новая героиня нам совершенно не нужна. Следовательно, и писать о ней нет никакого смысла.

— Это всё ещё не похоже на объяснение... К тому же, ты ведь сам настаивал на вводе нового персонажа!

— Да, я не отрицаю пользы новых лиц. Но это работает лишь в том случае, если сохраняется главная изюминка произведения!

— ... И что же это за «главная изюминка» такая?

— Это... те самые милые нежности и романтика между братом и сестрой! — расправляю плечи и произношу сие с абсолютной уверенностью.

— Что-о-о?! М-милые нежности?..

— Именно! Сцены заигрываний брата и сестры — вот корень всего успеха! В рецензиях ведь тоже об этом писали, верно? Что сестрёнка там просто невероятно милая. Именно очарование персонажей в такие моменты и зацепило читателей! — поэтому продолжаю. — Вот причина, по которой вторая рукопись получается неудачной! Из-за появления новой героини сцены нежностей с сестрой просто исчезли! А раз так, то нет никакой нужды впихивать нового персонажа через силу! — удовлетворенно киваю своим же объяснениям.

«Уверен, теперь Сузука точно со мной согласится.»

Однако, взглянув на неё, я замечаю, что она, хоть и залилась румянцем, смотрит на меня с каким-то странным напряжением.

— ... Положим, если допустить, что успех моего произведения действительно зиждется на подобных вещах...

— Да это не допущение! Хочешь, прямо сейчас вместе перечитаем отзывы?..

— ... Мнение широкой публики не волнует — для меня важно лишь то, считаешь ли ты сам так же. Ну... так что ты об этом думаешь?..

Мне кажется, что атмосфера вокруг этого вопроса в корне отличается от всего, что было прежде. Тем не менее, опираясь на истину, которую только что осознал, готов дать самый уверенный ответ.

— Да я, само собой...

Но в следующее мгновение мой запал сменяется ледяной дрожью.

До меня доходит одна крайне важная деталь. Мне и в самом деле нравятся эти сцены нежностей с сестрой. В этом нет никаких сомнений, и готов заявить об этом во всеуслышание. В конце концов, симпатия к персонажам — основа любого ранобэ, и даже удивляюсь, как не осознал этого раньше. Однако погодите-ка. В данном конкретном случае то, что персонаж является сестрой, становится колоссальной проблемой!

— ... Братик?

Видя моё внезапное молчание, Сузука с подозрением стреляет глазками в мою сторону, тем временем по спине градом катится холодный пот.

«Нет, постойте. Мне просто нравится образ Юки сам по себе, безотносительно её родства с героем. Статус 'младшей сестры' тут вовсе не при чём! Но ведь Юка — именно младшая сестра, и это неоспоримый факт. И теперь должен заявить своей родной сестре, Сузуке: 'Я тоже считаю, что моменты, когда сестрёнка проявляет нежные чувства, чертовски милы!'? Стоит мне произнести подобное, и жизни как нормального человека придёт конец. Сколько бы ни доказывал, что родственные узы тут не при чём, и дело лишь в очаровании героини, Юка всё равно остаётся сестрой. Любые оправдания будут звучать как лепет спалившегося извращенца.»

— ... Э-э-эх. — пока мучительно соображаю, Сузука лишь тяжело вздыхает. — ... Значит, снова не можешь ответить. — произносит с печальной улыбкой. — Понимаю, что ты говоришь всё это лишь потому, что тебе больно смотреть на мои мучения. Но сейчас мне не нужна такая доброта. Я закончу главу о новой героине, чего бы мне это ни стоило.

— П-постой, Сузука!

Пытаюсь её остановить, но она больше не желает встречаться со мной взглядом. Что бы ни говорил, лишь с мученическим видом продолжает стучать по клавишам. Глядя на это, чувствую такую щемящую боль в груди, что хочется кричать.

«Да почему не понимаешь, Сузука?! Какая разница, что я там думаю! Как же быть?! Как мне достучаться до неё?! Должен же быть хоть какой-то выход! Чёрт, да нет его! Ох, всё! Хватит раздумий! Просто не могу больше видеть, как моя сестра страдает! Ведь здесь именно потому, что хотел помочь ей! А значит, остался лишь один-единственный путь!» — сжимаю кулаки, отбрасывая прочь все сомнения.

— Сузука, послушай меня!