Я начал работать домработником, и в итоге понравился семье самой красивой девочки в школе (LN) Том 6 Глава 5 Планы на выходные

— Хм, эти стручковые бобы с кунжутом, несмотря на свою простоту, обладают таким насыщенным вкусом, — произнёс Сюити, поднимая небольшую пиалу.

Киёко, её лицо осветила улыбка, повернулась к нему.

— Эти бобы сегодня приготовила Аяка-сан.

— Неужели! Вот как! Аяка, получилось очень вкусно!

— Спасибо, папа.

Услышав похвалу отца, Аяка нежно улыбнулась. Наблюдая за её реакцией, Киёко, которая обучала её кулинарным навыкам, тепло улыбнулась.

— Я так рада за вас, Аяка-сан.

— Это всё потому, что вы так хорошо всё объясняете, Киёко-сан. Благодарю вас за такое терпение в обучении.

Аяка вежливо поклонилась.

Пока они обменивались любезностями, сидевший рядом Рёта изо всех сил старался извлечь кости из куска запечённого лосося. Харуто пришёл ему на помощь.

— Рёта-кун, здесь остались мелкие косточки, так что будь осторожен.

— Угу, спасибо, братик!

Рёта, будучи энергичным с самого утра, поблагодарил Харуто и наполнил рот рыбой, освобождённой от костей.

— Вкусно?

— Угу! Очень вкусно!

Рёта счастливо улыбнулся, наслаждаясь превосходной едой.

Харуто, черпая силу из его счастья, откусил кусочек японского омлета, который он приготовил сам. Мысленно одобрив: «Кажется, сегодня снова получилось отлично», он обратил внимание на Икуэ. Она поставила пиалу с мисо-супом на стол и с улыбкой обратилась к нему:

— Кстати, скоро же будет спортивный фестиваль? Харуто-кун, ты уже решил, в каких соревнованиях будешь участвовать?

— Мы в классе ещё обсуждаем, но в прошлом году я выступал в стометровом беге.

— Ой, так это же главное событие в лёгкой атлетике! Ты, должно быть, очень быстро бегаешь, Харуто-кун.

Икуэ со сложенными вместе руками выразила своё восхищение. Однако ответил ей не Харуто, а Аяка, причём с выражением явной гордости:

— В младшей школе Харуто был последним бегуном в эстафете!

— Ого, как здорово!

Икуэ отреагировала так, будто хвалила собственного сына. Харуто смущённо пробормотал тихое: «Спасибо».

«Идзакая Харуто» открылась в тот день, когда они с Аякой отправились на свидание в аквариум. С тех пор Сюити и Икуэ стали относиться к нему ещё более непринуждённо. Ещё во время летней подработки Харуто понимал, что произвёл на них благоприятное впечатление. А когда они с Аякой начали встречаться, он почувствовал, что к нему стали относиться ещё лучше. Но он полагал, что всё это — исключительно из-за Аяки. Он считал, что к нему относятся с добротой лишь потому, что он нравится их дочери, что он её парень. Но теперь ему казалось, что они ценят его самого по себе, независимо от Аяки. Они относились к нему так, словно он был родным сыном семьи Тодзё. Из-за этого Харуто невольно вспоминал своих покойных родителей, и на душе становилось одновременно и невероятно неловко, и щемяще тепло.

Испытывая смешанные чувства счастья и смущения от тёплой атмосферы в доме Тодзё, Харуто завершил завтрак, переоделся в школьную форму и направился в прихожую. Он сменил уличную обувь на домашнюю и стал ждать. Вскоре появилась Аяка, также уже переодевшаяся в школьную форму.

— Прости, что заставила тебя ждать.

— Ничего страшного. Ну что, пойдём?

— Угу.

Харуто, вместе с радостно кивнувшей Аякой, сказали «мы пошли» Киёко, которая провожала их, и направились в школу.

До этого момента они скрывали свои отношения, поэтому избегали совместных походов в школу, выходя в разное время и добираясь по отдельности. Но после вчерашнего публичного признания необходимость прятаться исчезла.

Харуто с улыбкой посмотрел на Аяку, идущую рядом упругой походкой, и спросил:

— Правая нога уже не болит?

— Угу. Уже совсем не болит.

Аяка, чтобы успокоить Харуто, который всё ещё беспокоился из-за её растяжения, сделала пару прыжков. Видимо, она испытывала такую радость от того, что они могут идти в школу вместе, что просто не могла скрыть своего восторга. Наблюдая за ней, Харуто тихонько усмехнулся.

— Аяка, будь осторожна с машинами. Смотри, не попади под колёса.

— Я же не Рёта. Со мной всё будет в порядке.

— Знаешь, у вас с Рётой-куном довольно много общего.

Их реакция на радостные события была очень похожей. Услышав эти слова, Аяка слегка надула губы, затем плавно приблизилась к нему и протянула правую руку.

— Если мы будем идти вот так, тебе будет спокойнее?

С этими словами она крепко сжала левую руку Харуто.

— Да. Так гораздо спокойнее.

Харуто в ответ сжал её тонкую ладонь. Подстраиваясь под шаг Аяки, он пошёл неспешным темпом. Окутанный лучами утреннего солнца, жар которого, казалось, немного спал по сравнению с летними каникулами, Харуто и Аяка шли в школу, полные счастья.

Вдруг позади них раздался ленивый, слегка сонный голос:

— Здаров, Хару. И тебе доброго утра, Тодзё-сан.

— О, доброе утро.

— Доброе утро, Акаги-кун.

Они поздоровались с подоспевшим Томоей.

— Томоя, ты выглядишь так, словно вообще не спал.

— Да, вчера я засмотрелся видео с гитарой и пропустил момент, когда нужно было ложиться спать, — ответил Томоя, сладко зевнув. — И вообще, Хару, ты что, с самого утра идёшь за ручку с Тодзё-сан? Да чтоб ты взорвался.

— Прости. Планов взрываться у меня пока нет.

— Бесишь...Выдавив из себя очередную порцию слёз после гигантского зевка, Томоя привычно перебрасывался репликами с Харуто.

Тут к ним присоединился ещё один голос:

— Доброе утро, Ая-сэмпай, Хару-сэмпай. И Томо-сэмпаю заодно.

Увидев Сидзуку с её неизменным каменным лицом, Аяка лучезарно улыбнулась:

— Доброе утро, Сидзуку-чан.

— Хм, с самого утра идёте за ручку с Хару-сэмпаем.

Сидзуку пристально посмотрела на правую руку Аяки, сжимающую ладонь Харуто, а затем, слегка понизив голос, добавила:

— Значит, Ая-сэмпай, прошлой ночью вы с Хару-сэмпаем как следует развлеклись?

— А?! Ч-что ты такое говоришь с самого утра, Сидзуку-чан! Ничего подобного не было!

Услышав это, Аяка мгновенно залилась краской.

Сидзуку же в ответ лишь преувеличенно-недоумённо хлопнула глазами.

— А? Почему это у вас так покраснело лицо?

— Потому что! Потому что ты спрашиваешь про какие-то «развлечения», Сидзуку-чан!

— А что странного в развлечениях? Я же ещё ребёнок, я не понимаю. Ая-сэмпай, объясните мне в подробностях.

— И-ты ведь специально, Сидзуку-чан! Не прикидывайся дурочкой!

— О чём вы? В чём я прикидываюсь дурочкой? Объясните подробнее, Ая-сэмпай.

Лицо Сидзуку оставалось бесстрастным, но в её голосе явно слышалось веселье.

— У-у-у! Харуто-о-о!

Не выдержав поддразниваний Сидзуку, Аяка бросилась за помощью к Харуто.

Он с кривой усмешкой посмотрел на Сидзуку.

— Сидзуку, пощади её, пожалуйста.

— Ничего не поделаешь.

Вняв просьбе Харуто, Сидзуку пожала плечами и напоследок бросила Аяке:

— Скрытая извращенка Ая-сэмпай, моё почтение.

Не медля ни секунды, Аяка попыталась возразить, сверкнув на Сидзуку гневным взглядом. Однако та посмотрела на неё с видом «ну давай, попробуй», и Аяка была вынуждена проглотить готовые сорваться с губ слова.

Если присмотреться, уголки губ Сидзуку слегка подрагивали в едва заметной усмешке.

— У-у-у, Сидзуку-чан злюка...

— И такую Аю-сэмпай я очень люблю.

— Ух... так нечестно.

От такой прямолинейности Аяка замялась, на её лице отразились смешанные чувства: недовольство боролось с радостью.

Наблюдая за их перепалкой, Томоя философски изрёк:

— Да уж, вот это я понимаю, доброе утро. Скажи же, Хару?

— Что в этом хорошего?

— Ещё как хорошего! Девичья перепалка растапливает замёрзшие мужские сердца, понимаешь?

Заложив руки за голову, Томоя беззаботно рассуждал о прекрасном.

В этот момент со стороны дороги, ведущей к станции, появилась Саки.

— Всем приветик! О, Аяка уже с самого утра за ручку с Оцуки-куном. Наслаждаетесь молодостью, да?

— Саки-сэмпай, послушайте. Скрытая извращенка Ая-сэмпай сегодня утром...

— Сидзуку-чан! Не болтайте лишнего Саки!

— Э? Что такое, Сидзуку-чан?

— Ничего! Совершенно ничего!

Сидзуку тут же попыталась доложить обо всём Саки, а Аяка отчаянно пыталась её остановить. Вклинившись между ними, она изо всех сил старалась помешать Сидзуку говорить, а Саки, ухмыляясь, приставала к ней: «Ну же, Аяка, расскажи и мне».

С самого утра Харуто оказался в компании шумных девушек. Томоя, глядя на это, снова расслабленно пробормотал:

— Какое мирное, хорошее утро, да, Хару?

— Мирное, говоришь?

Харуто с кривой усмешкой посмотрел на свою девушку, которая, краснея от смущения, пыталась отбиваться от подколок двух своих подруг.

Впятером они дошли до школы, где у шкафчиков для обуви попрощались с Сидзуку, учившейся в первом классе, и направились к кабинетам второго года. Прямо перед дверью их класса Харуто окликнул один из учеников.

— Эм... Оцуки, и Тодзё тоже.

Голос парня звучал напряжённо. Харуто повернулся на звук.

Перед ним стоял тот самый одноклассник, который вчера осыпал его оскорблениями и тем самым нарвался на мину Аяки.

Аяка тоже заметила его, и её радостное утреннее лицо мгновенно стало ледяным. Видимо, почувствовав эту перемену, парень слегка поёжился.

— Эм... ты что-то хотел? — спросил Харуто. Парень, казалось, был немного бледен. Он вздрогнул, а затем медленно заговорил.

— Э-э... я хотел... извиниться за вчерашнее.

Он запнулся и перевёл взгляд на Аяку.

— Эм... прости. Вчера я, ну... наговорил гадостей, которые тебе не понравились...

— Угу.

Аяка ответила одним-единственным кивком, причём с таким невозмутимым лицом, словно в неё вселилась Сидзуку. Её ледяная реакция заставила парня поспешно продолжить:

— Я-я не хотел тебя обидеть! То, что я сказал вчера... я на самом деле так не думаю...

— Извинись перед Харуто, а не передо мной.

— А? Д-да, конечно. Угу.

Услышав ледяной тон Аяки, Томоя, стоявший позади неё, шёпотом спросил у Саки:

— Слушай, а Тодзё-сан в гневе реально страшная?

— Ну, Аяка редко злится. Чтобы она так давала волю эмоциям — это необычно. Это просто доказывает, как сильно она любит Оцуки-куна.

— Ну Хару и даёт. Как можно быть настолько любимым Тодзё-сан?

В отличие от этого беспечного диалога, парень, бледный как полотно, извинялся перед Харуто так, что на него было больно смотреть.

— Оцуки, эм... прости меня за вчерашнее. То, что я назвал тебя... ботаником, нелюдимым и тощим как росток сои... прости. На самом деле я так не думаю. Просто, понимаешь, эмоции взяли верх... извини.

Парень извинялся, мелко дрожа. Харуто даже проникся к нему некоторой жалостью.

— Да я особо и не обижался, так что всё в порядке. Эм... это звучит несколько высокомерно, но... в общем, я тебя прощаю. Так что больше не тревожься из-за этого.

Получив прощение от Харуто, парень несколько расслабился.

— Спасибо. Мне в самом деле очень жаль. Я, ну...

Он запнулся, замолчал на мгновение, бросил быстрый взгляд на Аяку и, словно приняв решение, вновь заговорил:

— Мне... с первого класса нравилась Тодзё... я всегда её любил... поэтому, когда внезапно выяснилось, что её парнем являешься ты, Оцуки... я не смог этого принять, не справился с эмоциями и... наговорил ужасных вещей... простите.

Он вновь глубоко поклонился Харуто. Выслушав его искреннее признание, Аяка немного смягчилась и обратилась к нему:

— Сато-кун. Пожалуйста, больше не говори ничего плохого о моём парне, хорошо?

— А? Д-да. Конечно.

Парень — Сато — который до этого момента стоял с поникшей головой, слегка обрадовался тому, что Аяка запомнила его фамилию.

— Оцуки ведь лучший в параллели по успеваемости. Я искренне считаю, что это впечатляет.

— А, ну, спасибо.

Сато, получивший прощение от Аяки, с облегчением похвалил Харуто. Харуто смущённо ответил ему. Но тут Аяка с улыбкой начала объяснять Сато:

— Послушай, Сато-кун. Харуто весьма хорош не только в учёбе. Он с самого детства занимается карате и обладает большой силой.

— В-вот как... тогда мне тем более не стоило называть его слабаком...

— Угу, угу. А ещё Харуто идеально справляется с уборкой. С тех пор как он стал жить у нас, весь дом сияет чистотой.

— П-понятно, Харуто — молодец.

— Да, Харуто просто потрясающий. Он великолепно готовит, а наблюдать за тем, как он колдует на кухне, можно бесконечно.

— Т-так... Оцуки ещё и готовить умеет. Кстати, на уроке домоводства он также отличился.

— Именно. И кроме того...

Глаза Аяки загорелись, и она начала с энтузиазмом перечислять Сато достоинства Харуто.

— Харуто всегда присматривает за моим младшим братишкой Рётой. Рёта к нему уже очень привязался. Ах да, Рёта — это мой младший брат.

— О-о... у Тодзё, оказывается, есть младший брат...

— Угу, а ещё...

— Е-ещё что-то есть?

— Еще очень много всего!

С этими словами Аяка сделала шаг к Сато. Тот инстинктивно отступил.

— Харуто чрезвычайно заботлив. Когда мы отправляемся за покупками, если я несу сумки, он всегда незаметно забирает их у меня.

— ...Оцуки, значит, настоящий джентльмен.

— Да, Харуто — джентльмен. И плюс ко всему...

— ...

— Харуто невероятно добр. Когда фестиваль фейерверков отменили из-за дождя, он промок до нитки, но купил всё необходимое, чтобы устроить фестиваль для меня прямо дома! Представляешь, как это здорово?

— К-круто... Оцуки — настоящий супермен.

— Да, Харуто — супермен. Более того...

— П-понял я! Я уже уловил, что Оцуки — удивительный парень!

Сато в панике попытался прервать словесный поток Аяки. Но она легко отмахнулась от его слов.

— Нет. Ты не понял, Сато-кун. Ты совершенно ничего не понял. Слушай, Харуто ещё и бегает очень быстро. В младшей школе он был последним в эстафете!

— В-в младшей школе... к-круто.

— Круто, не правда ли? А ещё у него масса других достоинств...

Аяка продолжала без остановки рассказывать Сато о том, какой Харуто замечательный. На лице Сато застыло выражение «вот так я и попал...». Саки, наблюдая, как Аяка обрушивает на Сато пулемётную очередь из восхвалений Харуто, сочувственно поморщилась:

— Ой-ой... Похоже, он наступил на ещё одну мину.

— Эй, Хару, давай потом продадим ему вазу с твоим портретом. Он точно приобретёт.

— Прекрати. Это звучит вовсе не как шутка.

Глядя на свою девушку, которая без устали восхваляла его, Харуто с одной стороны чувствовал, как сильно она его любит, а с другой — ему было жаль Сато, которому в принудительном порядке промывали мозги информацией о достоинствах Харуто.

— И ещё, Харуто всегда так нежно берёт меня за руку.

— ...О-цу-ки к-рут... О-цу-ки ве-лик...

— Угу, угу. Именно так.

Сато ещё некоторое время терпел словесную атаку Аяки на тему «Харуто потрясающий». В итоге он стал смотреть на Харуто взглядом мальчишки,зирающего на супергероя. Под этим прямым и чистым сияющим взглядом Сато Харуто почувствовал себя неловко и поспешил скрыться в классе.

В этот момент к нему бросились подруги Аяки.

— Доброе утро! Вы сегодня с Оцуки-куном рука об руку в школу шли, да?!

— Угу, мы ведь с Харуто встречаемся.

Аяка ответила на вопрос подруги, слегка покраснев. Радостное и смущённое лицо Аяки вызвало бурный восторг у девушек и мрачные выражения лиц у парней.

Чувствуя на себе эти взгляды, подобные проклятиям, Харуто снял сумку с плеча и взял её в руку.

— Аяка, я пойду оставлю вещи на парте.

Сказав это, Харуто направился к своему месту. И тут же его обступили парни.

— Слушай, Оцуки, как тебе удалось с ней сойтись? С той самой Тодзё-сан, которая всем всегда отказывала!

— А-а, ну это...

Вопрос одноклассника заставил Харуто задуматься. Если вспомнить, он и сам не до конца понимал, почему Аяка в него влюбилась.

— Вы ведь начали встречаться в конце летних каникул, да? Что послужило поводом?

— Поводом послужила подработка...

Близость между Харуто и Аякой крепла благодаря его работе по дому. Это было неоспоримым фактом, но если бы его спросили, почему Аяка влюбилась в него именно из-за этой рутины, он бы не смог дать вразумительного ответа. Наоборот, Харуто и сам хотел бы это выяснить. Ведь однажды она обмолвилась, что влюбилась в него ещё на их первом свидании в кино. Следовательно, должно было произойти что-то, что вызвало у неё симпатию, ещё до этого момента.

— Гамбургеры… Возможно?..

— Гамбургеры? Что это ещё значит. Эй, Акаги, тебе что-нибудь известно?

Парень, недовольно нахмурившись после ответа Харуто, обратил свой взор на его лучшего друга, Томою, в поисках информации.

— Кто знает. Я и сам не подозревал об их отношениях до самого конца летних каникул. Впрочем, если тебе так интересно, почему бы не спросить у неё самой? А, Тодзё-сан?

— Хм? Что такое?

— Э?!

К величайшему удивлению парня, задававшего вопрос, Аяка оказалась совсем близко к Харуто, и Томоя решил обратиться напрямую к ней. Юноша явно не ожидал увидеть «идол школы» так близко, и от шока слегка подпрыгнул. Обычно Аяка всегда была окружена толпой подруг, и парням было трудно подобраться к ней. Но сейчас, видимо, она желала быть поближе к своему парню, поэтому сама подошла к парте Харуто.

— В чём дело?

Аяка наклонила голову, глядя на Томою. Тот, в свою очередь, перевёл взгляд на Харуто, словно говоря: «Ну же, спрашивай».

— А-а… Аяка, эм… Что именно тебе во мне понравилось?

— Хм? Что мне в тебе нравится? Всё.

Аяка ответила мгновенно и с абсолютно естественным видом, что вызвало в душе Харуто смешанное чувство радости и смущения.

— С-спасибо. Но, понимаешь, ведь не сразу всё так было? То есть, был ли какой-то конкретный момент, когда ты осознала, что влюбилась, или что-то в этом роде?

— Момент… хм-м…

Аяка слегка прижала руку к подбородку, погрузившись в раздумья.

— Честно говоря, я и сама не могу точно сказать… Просто в какой-то момент поняла, что уже без ума от Харуто.

— В-вот как.

— А, но знаешь, тот самый момент, когда я осознала, что это настоящая любовь, я помню очень чётко.

— Правда? Любовь? И что же это был за момент?

Что она подразумевает под «моментом, когда осознала, что это настоящая любовь»? Разве момент зарождения симпатии не то же самое, что и влюблённость? Пока Харуто размышлял над этим, Аяка, слегка покраснев и пребывая в некоторой неловкости, начала говорить:

— Помнишь, когда из-за дождя отменили фестиваль фейерверков, и ты устроил для меня маленький праздник дома?

— Угу.

— Тогда я… поняла, что ты искренне обо мне заботишься. И осознала, какое же это огромное счастье — когда о тебе так заботится человек, который тебе небезразличен.

Вспоминая тот вечер, Аяка с выражением абсолютного счастья на лице приблизилась к Харуто.

— В тот момент… чувство «я люблю Харуто» наполнило всё моё сердце. И я подумала: должно быть, это и есть настоящая любовь.

— Вот как. Значит, не зря я тогда промок до нитки.

— Да. Но, как я уже говорила, пожалуйста, больше так не рискуй, хорошо?

Аяка улыбалась, но в её глазах читалось беспокойство за него. Харуто ответил ей такой же тёплой улыбкой.

— Я тоже тогда говорил: ради твоей улыбки я готов на всё.

— Фу-фу, ну Харуто…

Аяка, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, слабо улыбнулась и сделала ещё один шаг навстречу Харуто.

В этот момент в их идиллию ворвался усталый голос Томои:

— Э-эй, парочка. Вы не забыли, что мы находимся в классе?

— А? Ой!

Аяка, которая уже собиралась обнять Харуто, резко остановилась, словно выйдя из транса. Харуто с неловким смешком почесал затылок. Он чувствовал на себе взгляды одноклассников, которые теперь пронзали его с удвоенной силой. И в каждом из этих взглядов, казалось, читались тяжёлые, гнетущие эмоции.

— Хару, и сколько вы вот так нежничаете дома?

— Да не так уж и много…

— Да неужели? Серьёзно?

— Дома ведь ещё Сюити-сан и Икуэ-сан, и бабушка.

— Но ведь у вас бывают моменты, когда вы остаётесь одни? По сути, вы же живёте вместе.

— Ну, это… да…

Под напором лучшего друга Харуто отвёл взгляд с неопределённым выражением лица. На это Томоя с завистью и усталостью пробормотал:

— Чёрт, завидую.

В этот момент Саки подошла сзади к застывшей с пунцовым лицом Аяке, обняла её и с ехидной улыбочкой начала поддразнивать:

— Аяка-а, с самого утра нам такие спектакли устраиваете. Атмосфера в классе уже накалилась, чувствуешь?

— С-Саки, это… я просто… мы с Харуто просто нормально общались…

— О? И это у вас называется нормальный разговор? Значит, Аяка каждый день ведёт такие беседы с Оцуки-куном? Хм-м?

— Н-нет, я не это хотела сказать, я просто хотела сказать Харуто, что люблю его…

— Поня-я-ятно-о… Аяка просто обожает Оцуки-куна-а…

— У-у-у… Саки-и…

Харуто и Аяка, подвергаемые допросу и поддразниванию со стороны своих лучших друзей, густо покраснели. Наблюдая за этой сценой, одноклассники реагировали по-разному, и в классе поднялся шум. В этот момент один из учеников, пришедший немного позже, неуверенно подошёл к парте Харуто.

— Слушай, там Сато один стоит в коридоре и что-то бормочет себе под нос. Я не расслышал точно, но, кажется, он повторял: «Оцуки велик». С ним всё в порядке?

— А, э-э… думаю, да.

Беззаботное существование Харуто в школе осталось в прошлом. Однако он ни о чем не жалел. Если это означало, что он мог проводить школьные дни рядом с Аякой, он был готов отказаться от всего.

— Слушай, Хару. На барахолке продают отличный кувшин всего за десять йен, как тебе такое?

— Я же сказал, прекрати!

Урезонив Томою, который продолжал свои шутки, Харуто попытался представить, каким шумным окажется его школьная жизнь, но тут же отбросил эту мысль. Пока рядом сияет улыбка Аяки, этого вполне достаточно.

Тот день пролетел в вихре событий: одноклассники задавали множество вопросов, поддразнивали, кто-то поздравлял, а кто-то бросал недобрые слова. Когда закончился последний урок и одноклассники начали расходиться по клубам или отправляться домой, Харуто с облегчением выдохнул. К нему подошла Аяка, только что закончившая беседу с подругами.

— Харуто, ты уже идешь домой?

— Да.

Услышав его ответ, она тоже начала собирать свои вещи. К ним подошли Томоя и Саки.

— Хару-у, есть хочу... Угости чем-нибудь по пути домой...

— С чего бы это?

— Акаги-кун, ты что, всегда голоден?

— Желудок старшеклассника бездонный, Айдзава-сан.

Слушая наставления Томои, Саки внезапно кое-что вспомнила.

— Кстати, на улице перед станцией, кажется, открылась новая блинная. Не хотите заглянуть?

— О, звучит заманчиво! Пошли! — Томоя с энтузиазмом поддержал идею и повернулся к Харуто. — Хару, Тодзё-сан, присоединяйтесь к нам.

Услышав предложение Томои, глаза Аяки загорелись от предвкушения: «Блинчики!», и она закивала. А вот Харуто с сожалением покачал головой:

— Прости. Мне сегодня нужно быть в додзё.

Аяка посмотрела на него с легкой печалью.

— Вот как... значит, сегодня ты не придешь к нам?

— Да, сегодня я домой. Мне нужно еще и алтарь почистить.

— Это верно, о родителях и дедушке Харуто тоже нужно заботиться.

— Прости. Я зайду завтра.

Харуто мягко улыбнулся ей. Аяка с радостью прижалась к нему и взяла его за руку.

— Угу, буду ждать.

Харуто и Аяка, совершенно не замечая, что снова начали излучать ауру сладости на весь класс, заставили своих лучших друзей, Томою и Саки, закатить глаза.

— ...Акаги-кун, давай купим кофе перед тем, как отправиться в блинную.

— Точно. Нужно будет залпом выпить банку без сахара.

Они переглянулись и, с видом «ну что с ними поделаешь», пожали плечами. В этот момент за спиной Харуто и Аяки внезапно появилась Сидзуку.

— Обнаружена парочка влюбленных идиотов.

— Кя?! Сидзуку-чан?!

От неожиданного появления Сидзуку Аяка вскрикнула от испуга.

— Ты так напугала! У меня чуть сердце не остановилось!

Она прижала руку к груди. Сидзуку ответила ей презрительным взглядом:

— Не думаю, что у человека, способного довести парня до нервного срыва, такое слабое сердце.

— Э? Нервного срыва?

— Среди первоклашек уже ходят слухи. Говорят, Ая-сэмпай впала в ярость и довела одного парня до состояния овоща.

— Я ничего такого не делала! Правда же, Харуто?

— А, э-э... Ну да.

Харуто отвел взгляд и ответил уклончиво. Сидзуку с непроницаемым выражением лица продолжила:

— Благодаря этим слухам теперь оскорблять парня Аи-сэмпай, Хару-сэмпая — это абсолютное табу, которое ни в коем случае нельзя нарушать.

— Н-ну, ругать людей за спиной — это в любом случае плохо, не только меня...

— Влияние Тодзё-сан просто поражает. Как и ожидалось от «идола школы».

Томоя, заложив руки за голову, весело комментировал ситуацию, глядя на слегка побледневшего Харуто. Саки обратилась к Сидзуку:

— Мы сейчас собираемся в блинную на улице перед станцией. Пойдешь с нами, Сидзуку-чан?

— Блинчики! А, но у меня сегодня тренировка, так что...

Приглашение Саки на мгновение зажгло искру в глазах Сидзуку, но она тут же погасла.

— Ах да, раз Оцуки-кун идет на тренировку, значит, и Сидзуку-чан тоже, вы ведь в одном додзё. Извини.

— Ничего, пригласите меня в следующий раз.

— Договорились. Тогда мы втроем — я, Аяка и Акаги-кун — отправимся на разведку.

— Удачи вам.

Сидзуку четко отдала честь Саки, и та со смехом ответила ей тем же.

— Харуто, в следующий раз обязательно пойдем есть блинчики вместе.

— Конечно.

После этого Аяка и остальные отправились в блинную, а Харуто и Сидзуку направились в додзё Додзима.

Когда они добрались до додзё, несколько учеников уже переоделись в кимоно и выполняли легкую разминку. Среди них был и друг детства Харуто и Сидзуку, Исигура Кадзуаки.

— О, Харуто, Сидзуку.

Он подошел к ним и поздоровался. Ребята ответили тем же.

— Привет, Кадзу-сэмпай. Ты сегодня рано, — сказал Харуто.

— Ага, у нас в школе сегодня сокращенные уроки. Вот и пришел пораньше.

Услышав ответ Исигуры, Сидзуку тут же начала его поддразнивать:

— Вы наконец-то сумели оказать давление даже на школу, Кадзу-сэмпай?

— Я ничего такого не делал! Просто сегодня педагогический совет!

— Ну-ну, не скромничайте со своим грозным видом.

— Я не скромничаю! И лицо у меня не грозное!

Как всегда, Сидзуку подкалывала Исигуру, а он привычно отбивался.

— Кстати, Кадзу-сэмпай. В последнее время вы совсем перестали приносить сладости. В чем дело?

— А с чего это ты взяла, что я обязан регулярно угощать вас сладостями?

— Разве нет? Угощать нас сладостями — это ваш долг, Кадзу-сэмпай.

— Не придумывай мне еще одни дурацкие обязанности!

Сидзуку произнесла это так, словно это было само собой разумеющимся, и Исигура тут же возмутился.

Хотя он и хмурился, Харуто задумчиво заметил:

— Но сладости Кадзу-сэмпая — это настоящий шедевр. Хотелось бы есть их почаще.

— О, д-да... правда?

Исигура смущённо улыбнулся. Заметив его реакцию, Сидзуку решила надавить сильнее:

— Кадзу-сэмпай, мне хочется сладкого. Требую угощение. Жду завтра. Иначе — исключение из додзё.

— Исключение — это слишком! И вообще, у тебя нет таких полномочий!

— Если я мило попрошу папу, он в два счёта согласится.

— Ох... ну ты и...

Исигура поморщился, понимая, что Сидзуку пойдёт на всё ради сладкого.

— Чёрт... Ну и что ты хочешь?

Мгновенно Сидзуку, с бесстрастным лицом, но горящими глазами, выпалила:

— Шоколадное в студию!

В ответ на её взволнованный голос Харуто тут же вставил:

— «В студию»? Из какой эпохи ты вообще вытащила этот сленг?

Харуто рассмеялся над её энтузиазмом. Исигура также со смехом спросил у Харуто:

— А ты что хочешь, Харуто?

— Я? Да я съем всё, что ты приготовишь, Кадзу-сэмпай.

— Тогда... гато-шоколад или брауни? Маффины с шоколадной крошкой тоже неплохой вариант.

Исигура перечислил несколько вариантов. Услышав их, Сидзуку шумно выдохнула:

— Брауни! Брауни! Брауни-и-и!!!

— А, ладно-ладно! Понял я! Брауни так брауни!

Исигура попытался успокоить разбушевавшуюся Сидзуку.

— Только я сейчас занят, так что завтра не смогу. В лучшем случае — в эту субботу.

— Криминальные дела отнимают много времени?

— Да нет же, придурок! У меня экзамены на носу и всё такое!

Исигура учился на год старше Харуто, так что сейчас у него была горячая пора подготовки к поступлению. Харуто с совершенно серьёзным лицом спросил:

— Кадзу-сэмпай, ты уже решил, к какому клану примкнёшь?

— ...Харуто, сегодня на спарринге я буду бить в полную силу.

— Понял.

Исигура угрожающе посмотрел на него, а Харуто с улыбкой принял вызов.

Яркие лучи полуденного солнца мягко пробивались сквозь листву деревьев.

Расположившись в приятной тени во внутреннем дворике школы, Харуто и остальные неспешно проводили время после обеда.

— У-у, на этих выходных опять дождь... — разочарованно протянула Саки, закончив с бэнто и уставившись в экран смартфона.

Она безвольно распласталась на столе. Аяка, сделав глоток чая из термоса, поинтересовалась:

— И в субботу, и в воскресенье?

— Ну, в воскресенье ещё есть шанс, что будет просто облачно, но суббота — полный провал. Как же бесит...

Глядя на впавшую в уныние Саки, Томоя, уплетавший булочку с якисобой, усмехнулся:

— Айдзава-сан, у тебя на субботу были какие-то планы?

— Не-а, вообще никаких.

Саки покачала головой, на что Томоя рефлекторно возмутился:

— Так чего ты тогда ноешь?!

— Ну сам подумай. В дождь просто так на улицу не выйдешь, верно? Скажи же, Сидзуку-чан.

Саки обратилась за поддержкой к Сидзуку, и та с невозмутимым лицом кивнула:

— Согласна. К тому же, из-за влажности мои очаровательные волосы начнут виться, а мне это не нравится.

— А? Сидзуку-чан, у тебя вьющиеся волосы? — удивлённо спросила Аяка.

Сидзуку, не меняя выражения лица, спокойно ответила:

— Нет, ни капельки.

— Э? Тогда к чему ты это сказала?

— Девушка, которая щиплет закрутившийся от влажности кончик волос и мило жалуется «Ой, они завились», поражает парней в самое сердечко. Разве нет, Хару-сэмпай?

— Не знаю, зачем ты спрашиваешь меня...

Сидзуку, как обычно, несла какую-то околесицу. Поняв, что ответа не дождётся, она вздохнула с видом «ну что поделаешь» и покачала головой.

— Хару-сэмпай — бесчувственный чурбан-тугодум, который совершенно не понимает женских сердец. Тяжело вам приходится, Ая-сэмпай.

— Да не такой уж Харуто и плохой, — с кривой усмешкой ответила Аяка и, повернувшись к сидящему рядом Харуто, добавила: — Но знаешь, когда ты постоянно устраиваешь внезапные атаки... это вредно для сердца, так что постарайся так не делать, ладно?

— Э? Внезапные атаки? Я что-то такое делаю?

Харуто недоумённо склонил голову, а Сидзуку лишь повторила: «Как я и говорила, Хару-сэмпай — бесчувственный чурбан-тугодум».

Слушая их, Томоя открыл пакет с булочкой-крокетом и весело заметил:

— А у этого «бесчувственный чурбан-тугодум» неплохое звучание. Хару — бесчувственный чурбан-тугодум. Ага, ритм что надо.

Его поддержала Саки, с интересом подхватив идею:

— Правда? Оцуки-кун — бесчувственный чурбан-тугодум. А-ха-ха, и впрямь так и хочется повторять вслух. Попробуй, Аяка.

— Харуто — бесчувственный чурбан-тугодум... действительно, как-то странно затягивает. Так и тянет повторять снова и снова.

Подбиваемая веселящейся Саки, Аяка тоже прониклась ритмом и начала тихонько бормотать эту фразу. И тут вдруг Сидзуку, оставаясь с абсолютно каменным лицом, подхватила ритм и, используя свой термос как микрофон, начала читать рэп:

— Yo! Yo! Хару-сэмпай — бесчувственный чурбан-тугодум. Ая-сэмпай вся на нервах, тревог и волнений шум, спокойствию — good bye. Сэмпай-тугодум, в женских сердцах — полный ноль, так и знай, слов в ответ — тоже ноль, Time goes by. Е-е-е!

— Какое ещё «Е-е-е»?! И при чём тут «Time goes by»?! — мгновенно возмутился Харуто.

Сидзуку, держа термос у рта правой рукой, показывала пальцами левой руки – большим, указательным и средним – жест, имитирующий "peace".

— Вау! Круто! Так быстро сочинить рэп — это сильно! — зааплодировала Саки, явно впечатлённая выступлением.

— Чикиряу, — монотонно и с каменным лицом ответила Сидзуку на восторженные похвалы.

Харуто покосился в сторону и увидел, что Аяка тоже аплодирует.

— Кошмар какой... — вздохнул Харуто, почёсывая затылок.

Самое обидное было то, что ему самому было что вспомнить о своём поведении до того, как он признался Аяке, поэтому ему было трудно что-либо возразить.

«Нужно работать над своей глупостью и нерешительностью», — подумал он. Чтобы в следующий раз, когда его назовут «бесчувственным тупицей», он мог уверенно отвергнуть это обвинение, Харуто твёрдо решил быть ещё более открытым и честным в отношениях с Аякой.

Тут Томоя, дожевав булочку, непринуждённо сменил тему:

— Кстати, Хару, чем займёшься в субботу?

— Ну... раз на улицу из-за дождя не выйти, буду либо с Рётой-куном играть, либо тренироваться. Хотя, конечно, хотелось бы с Аякой куда-нибудь сходить.

— А, точно. У вас же теперь с Тодзё-сан, считай, совместное проживание.

— Слово «совместное проживание» звучит как-то слишком двусмысленно.

Харуто попытался возразить, но Томоя лишь махнул рукой:

— Да это почти одно и то же. — Он повернулся к Аяке. — Вы ведь хотели сходить на свидание с ним, да?

— Угу, хотела… но всё-таки гулять под дождём как-то неудобно.

Аяка с сожалением опустила глаза, но тут же просветлела, словно что-то вспомнила, и посмотрела на Харуто.

— Точно! Мы же говорили о том, чтобы вместе приготовить десерты!

— Да, было такое. Наверное, когда ели яблочный пирог, которым угостила Икуэ-сан?

Харуто тогда, за чаепитием, упомянул, что не очень-то силён в выпечке, и они решили как-нибудь попробовать приготовить сладкое вместе.

— Угу, угу. Давай посвятим эту субботу приготовлению десертов?

— Отличная идея, давай.

Харуто поддержал предложение Аяки. На их разговор сразу же отреагировала Сидзуку.

— Я тоже хочу десертов. О! Раз суббота, значит, Кадзу-сэмпай как раз должен был передать мне брауни.

Вспомнив вчерашний разговор в додзё, Саки с удивлением склонила голову:

— Кадзу-сэмпай?

— Да, старший ученик из моего додзё. Хару-сэмпай, я и Кадзу-сэмпай давно знакомы из додзё.

Когда Сидзуку объяснила, кто такой Исигура, Аяка перевела взгляд на Харуто.

— Правда?

— Ага. Мы с Кадзу-сэмпаем знакомы ещё с детского сада, кажется.

— Значит, он для тебя почти как друг детства. Акаги-кун, а ты знаешь этого Кадзу-сэмпая?

— Знаю. Хотя в последнее время мы с Кадзуаки-сэмпаем не виделись, наверное, уже с год.

Поскольку Томоя тоже являлся другом детства Харуто, он изредка гулял вместе с Харуто и Исигурой.

— Думаю, если Айдзава-сан и Тодзё-сан увидятся с Кадзуаки-сэмпаем, они будут очень удивлены, — добавил Томоя с хитрой ухмылкой, на что Саки вопросительно изогнула бровь:

— Э? В каком смысле?

Угрожающая внешность Исигуры всегда производила сильное впечатление на тех, кто видел его впервые. Представляя реакцию Аяки и Саки, Харуто невольно усмехнулся.

Тут Сидзуку подняла руку: «У меня отличная идея!».

— Давайте в эту субботу позовём Кадзу-сэмпая и будем готовить десерты все вместе.

— О! Звучит весело! — Саки тут же загорелась этой идеей.

— «Все вместе» — это мы пятеро плюс Кадзу-сэмпай? — уточнил Харуто.

Сидзуку уверенно кивнула.

— Именно так.

— Получается, шестеро… А есть ли у нас кухня, где поместятся шесть человек для готовки десертов…

Харуто осторожно покосился на Аяку. Все остальные тоже перевели взгляд на неё.

— Я спрошу у мамы. Но уверена, она будет только за.

— Большое спасибо. Раз уж мы собираемся заявиться к вам такой компанией, я подготовлю какие-нибудь сладости в качестве гостинца.

— Да не стоит, не нужно так утруждаться. Мои мама и папа обожают, когда ко мне приходят друзья.

Аяка отмахнулась от формальностей. Сидзуку с сомнением хмыкнула: «Да неужели?» — а Саки спросила:

— Кстати, а этот твой Кадзу-сэмпай хорошо готовит десерты?

На её вопрос об умениях Исигуры ответил Харуто:

— Невероятно хорошо. Если честно, в выпечке я даже не надеюсь его превзойти.

— Ого, раз уж сам Оцуки-кун так говорит, значит, он настоящий профессионал, — с удивлением заметила Саки.

Исигура изначально увлёкся приготовлением десертов в качестве хобби, но в последнее время начал активно изучать видеорецепты и заниматься самообразованием. Качество его изделий достигло такого уровня, что их смело можно было бы выставлять на витрину кондитерской.

Вслед за Харуто в разговор вступила Сидзуку:

— Фруктовый тарт, который он приготовил на летних каникулах, был просто божественным. Вкус, полностью оправдывающий его прозвище «Гэп-оф-Лайтнинг» (Молния разрыва шаблона).

— «Гэп-оф-Лайтнинг»? Что это ещё такое? — недоумённо спросила Саки, совершенно не знакомая с Исигурой. Аяка с таким же непониманием склонила голову.

Зато Томоя, прекрасно знающий Исигуру, разразился громким смехом:

— А-ха-ха-ха! За это Кадзуаки-сэмпай тебя точно бы прибил!

— Да, я уже получила от него нагоняй.