Я освобожденный раб, но мой хозяин одержим мной Том 1 Глава 249 249. Я освобожденный раб, но мой хозяин одержим мной

Добраться до виллы было делом хорошим, но жить в ней сразу оказалось непросто.

С тех пор как мы покинули виллу, прошло почти два года.

А поскольку за это время род Эдельхайд успел приказать долго жить, можно смело сказать, что здание было фактически заброшено.

Проблем с правом собственности не возникло.

Вилла изначально принадлежала лично Реноа, так что даже после падения дома Эдельхайд она оставалась её собственностью.

Вот только усадьба была в плачевном состоянии.

Грязь, разруха — всё в таком духе.

Если бы нам пришлось отмывать всё самим, этому не было бы конца, но, к счастью, из императорского дворца прислали прислугу.

Стоило им выгрузить вещи, как они тут же принялись за генеральную уборку.

Тем временем я вызвал из города плотников, чтобы начать масштабный ремонт и перепланировку интерьера.

Вдобавок ко всему, придворные маги наложили защитные барьеры.

Я было подумал, не слишком ли много суеты, но, с другой стороны, это ведь место, где будет жить Принцесса — так что всё закономерно.

Благодаря этому шум на вилле не утихал довольно долго.

Пока шли работы, мы жили в городской гостинице, закупая необходимую мебель и предметы быта.

И вот, когда все приготовления были завершены.

— Наш дом!

Обновленная усадьба встретила нас во всей красе.

Аврора, не скрывая восторга, распахнула входную дверь и ворвалась внутрь.

Мы, полные предвкушения, последовали за ней.

— О-о...

Дом преобразился до неузнаваемости.

Структура осталась прежней, но атмосфера изменилась кардинально.

Раньше здесь было так мрачно, что, появись в гостиной какой-нибудь чернокнижник, никто бы и не удивился.

По сравнению с тем временем, сейчас здесь стало куда светлее и уютнее.

— Неплохо.

— И правда.

Реноа, оглядывая холл, одобрительно кивнула.

Осмотрев первый этаж, мы поднялись на второй, чтобы распределить спальни.

Комната Реноа осталась прежней, а рядом с ней добавились наши личные покои.

Вдобавок для Авроры обустроили кабинет с прекрасным видом на озеро.

Всё было идеально.

— А почему у меня нет своей комнаты?

Если не считать отсутствия моей комнаты, конечно.

У всех есть свои покои, даже у Авроры — кабинет, а мне не выделили даже спальни.

— Зачем тебе своя комната? У тебя три жены. Думаешь, у тебя будет время в ней сидеть?

— Верно. Мы же молодожены. Можешь спать в наших комнатах.

— Как бы то ни было, у меня тоже должно быть личное пространство... Иногда мне нужно отдыхать в одиночестве.

— Отдыхайте в моей комнате. Если Рион понадобится, я в любой момент уступлю вам место.

— ...

Выходит, они все заодно.

«Но не на того напали».

У меня осталась комната, в которой я жил, будучи учеником рыцаря. Буду жить там, и дело с концом.

***

К моему глубокому сожалению.

Тайком от Риона эти трое сговорились не только насчет комнат.

Несколько дней назад, когда мы еще жили в городской гостинице.

Как только Рион ушел проверять ход ремонтных работ, Аврора позвала Реноа и Шабель.

— Давайте решим, что подарим нашему Риону.

— Подарок?

— Мы ведь до сих пор не вручили ему свадебный подарок.

Обычно жених и невеста обмениваются кольцами.

Но поскольку невест было трое, мнения разделились уже на этапе того, как подобрать кольцо для Риона.

Дарить по кольцу от каждой — он не сможет носить сразу три.

А выбрать одно, которое вместило бы чувства всех троих, оказалось непросто.

В итоге до самой свадьбы решение так и не было принято, и на церемонии кольца получили только невесты.

— Раз уж мы переезжаем, думаю, самое время это сделать. Мы не можем откладывать вечно.

— Мне эта идея нравится. Но что нам подарить? Кроме колец ничего в голову не приходит... Может, меч?

— Чтобы он усерднее убивал людей тем, что мы подарим?

— Н-нет, я не это имела в виду. Мечник никогда не расстается со своим клинком, поэтому мы хотели, чтобы каждый раз, используя его, он вспоминал о нас...

— Не знаю. Мне кажется, меч — не лучший вариант. Кольцо — это ещё и знак для окружающих. Мол, этот мужчина занят, нечего на него заглядываться.

Аврора слегка помахала рукой, на которой блестело кольцо.

— Если Рион будет носить меч, кто догадается, что он женатый человек? Подумают просто: «О, хороший клинок».

— И то верно.

Шабель, убедившись, кивнула.

Даже на свадьбе находились люди, пытавшиеся познакомить Риона со своими дочерьми.

Да и во время путешествий к нему постоянно клеились женщины.

Кольцо — это своего рода первый барьер, защищающий его от домогательств. Этот момент нельзя было игнорировать.

— Значит, всё-таки кольцо...

— Неужели больше ничего не придумать?

Они ломали голову, но кроме колец ничего подходящего не находилось.

Тогда Аврора обернулась к Реноа. Та всё совещание хранила молчание.

— Княжна, не стой в стороне, выскажись.

— Проще говоря, нам нужно что-то, что несло бы в себе чувства нас троих и при этом давало понять всем, что Рион — наш муж.

— Верно. Есть идеи?

— Подойдите ближе.

— ...?

Вокруг никого, кроме нас, но что же такого она хочет предложить?

Аврора, недоумевая, наклонилась, Шабель тоже подошла ближе.

Реноа понизила голос, чтобы слышали только они, и объяснила свою задумку.

По мере того как они слушали, рот Авроры постепенно раскрывался от удивления, и вскоре она издала изумленный вздох.

— Ого. А наша Принцесса — настоящий гений. Как ты до такого додумалась?

— Т-ты правда хочешь предложить это?

Шабель была немало ошарашена предложением Реноа.

— А что такого? Нам это подходит идеально. Разве есть вариант лучше?

— Но… вдруг Риону это не понравится?

Пусть для нас лучшего подарка не сыскать, но вряд ли Рион придет в восторг, получив такое.

— В конечном счете, всё зависит от того, как преподнести.

Если не знаешь, примет ли он подарок, просто создай условия, при которых у него не останется иного выбора, кроме как согласиться.

***

Вечер того дня, когда наш новый семейный дом был готов.

В честь новоселья мы устроили скромную вечеринку.

Собравшись в спальне Реноа, мы приготовили выпивку и закуски.

Шабель, обычно не жалующая алкоголь, сегодня решила не отказываться.

Убедившись, что бокалы наполнены, Аврора подняла свой высоко вверх.

— За нашу счастливую семейную жизнь вчетвером!

— За нас!

Бокалы со звоном столкнулись.

Стоило сделать глоток, как во рту разлился сладкий фруктовый аромат.

— А ведь ничего особо не изменилось после свадьбы.

Аврора поставила бокал, поделившись внезапным открытием.

— Разве?

— Ага. Я-то думала, всё будет совсем иначе. Не то чтобы я была несчастна, просто… мы сидим здесь, и всё как обычно.

— Наверное, так и есть. Наши отношения и без того были слишком особенными.

Хотя мы и не были любовниками, нас связывали долгие годы отношений господина и слуги.

Даже у самых любящих пар бывает время, которое они проводят порознь.

Но эти трое даже на миг не позволяли мне отойти от них.

Благодаря этому мы были неразлучны сутки напролет — и за едой, и во время отдыха.

Мы делили повседневность куда больше, чем любая обычная пара.

Так что даже теперь, когда мы поженились, вряд ли что-то могло измениться.

— А мне кажется, что изменилось, — проговорила Шабель, покручивая кольцо на пальце.

— Раньше, даже когда мы были вместе, это было не более чем отношения господина и слуги. Поэтому нынешние отношения для меня так ценны.

— И то верно.

Аврора кивнула, соглашаясь.

— Я-то хотела сделать с Рионом шаг вперед. Но боялась, что он обретет свободу и сбежит, как только представится шанс… Так что я чертовски рада, что всё сложилось. Если бы меня бросили, я бы, наверное, с ума сошла. И я не шучу.

Вот оно что.

У каждой из них были свои переживания. А я-то думал, они только и знают, что мучить меня.

— А я подобных опасений не испытывала, — Реноа ответила с безразличным видом, словно речь шла о ком-то другом.

— Потому что я и не собиралась тебя отпускать. Конечно же, я думала, что мы будем вместе всю жизнь. Хотя, по воле обстоятельств, ты тогда ускользнул.

— Госпожа…?

— Если бы я не была такой жадной, я бы могла присвоить тебя целиком. Жаль.

По одному лишь серьезному взгляду было понятно.

Это ни разу не шутка.

Мировая линия, где Реноа не проявила жадности, а имперские рыцари не пошли в атаку.

Там я, возможно, всё еще оставался бы рабом Реноа.

Нет, быть может, до самой смерти.

С какой-то стороны, та трагедия стала для меня величайшим шансом в жизни.

— Послушайте… — Шабель хотела что-то сказать, но осеклась, принявшись теребить бокал.

Может, от хмеля?

Её лицо, то и дело бросающее взгляд то на меня, то на двух других, раскраснелось еще сильнее.

— Вы хотите что-то сказать?

— Ну… мы ведь теперь официально супруги? Значит… э-э, мы будем спать вместе? В супружеском смысле…

Шабель задала вопрос едва слышным шепотом, не в силах произнести слова вслух.

Воздух в комнате мгновенно застыл в странной тишине.

Аврора от нечего делать принялась облизывать край бокала, а Реноа, до этого момента невозмутимая, отвела взгляд.

Пусть они и не подавали виду, но, похоже, обе прекрасно всё понимали.

— Хм, полагаю, так и будет? Вы против, Шабель?

— Н-нет! Как я могу быть против! К тому же, как член королевской семьи Рошфор, я обязана продолжить род…

— Обязана?

— …………И я… тоже не то чтобы совсем не заинтересована…

Не договорив, Шабель опустила голову.

От этого зрелища уголки моих губ поползли вверх.

— Рад слышать, что вы заинтересованы. И сколько детей вы бы хотели?

— Я… хотела бы как можно больше.

— Как можно больше?

— Наверное, потому что я росла в одиночестве, мне хочется создать шумную и теплую семью. И с Реноа и сестрой я поженилась по той же причине… К тому же дом такой просторный…

Она говорила тихо, но в её глазах читалось предвкушение.

Похоже, она уже представляла, как дети носятся по особняку.

— Я, пожалуй, солидарна с Шабель, — вставила Аврора.

— Правда? Нуна, я думал, из-за Айтера ты не будешь хотеть много детей.

— Пусть он и противный, но с ним было весело. Один — лучше, чем никого, двое — лучше, чем один, а трое — лучше, чем двое.

Обе хотят большую семью.

Я подумал, что этот огромный особняк однажды может стать тесноват.

В атмосфере, естественным образом перетекшей в обсуждение планов на детей, я вдруг из любопытства посмотрел на Реноа.

— А вы что думаете, госпожа? Я бы хотел, чтобы первым ребенком была девочка.

— Не хочу девочку.

Это было неожиданное и резкое «нет».

— Почему?

— Потому что, если родится дочь, она не оставит тебя в покое. Я не хочу конкурировать за тебя с собственной дочерью.

— …?

Что за бред она несет, эта безумная женщина?

С чего вдруг ревновать к еще не существующей дочери?

— …Тогда, может, сын будет лучше?

— И сын тоже не подходит.

— Сын-то чем не угодил?

— Если он будет похож на тебя, то наверняка вырастет невероятно красивым. Статным, мужественным. И ты хочешь, чтобы я смотрела, как всякие недостойные девки заглядываются на моего сына?

У меня от изумления перехватило дыхание.

— Тогда, может, вообще не будем заводить детей?

Услышав это, Реноа посмотрела на меня с таким обиженным видом, что тихо пробормотала:

— …Не хочу.

— Это тоже не нравится?

— Я хочу иметь от тебя ребенка. Разве ты не хочешь завести со мной детей…?

— Я никогда не говорил, что не хочу. Просто раз уж ты сама заявила, что тебе не по душе ни сын, ни дочь…

— Это совсем другое дело.

— …

Утомительная женщина.

И все же, глядя на то, как она обиженно надула губы, я не сдержал усмешки — уж больно это было в духе Реноа.

Вечер продолжался, мы болтали о том о сём, передавая друг другу бокалы.

Бутылки пустели одна за другой.

Лица всех троих раскраснелись от вина, да и я почувствовал приятную, разливающуюся по телу слабость.

Какими были их первые впечатления обо мне, когда они впервые меня увидели? Когда именно я им приглянулся?

В обычное время я бы постеснялся расспрашивать о таком, но под воздействием алкоголя слова лились легко.

В разгар нашей беседы Аврора, словно что-то вспомнив, поставила бокал на стол.

— Ах, точно. Мы ведь хотели кое-что тебе подарить.

— Мне?

— Да. Свадебный подарок. Готовили его специально к сегодняшнему дню.

Аврора подала знак, и Реноа поднялась с места. Она принесла шкатулку, которую до этого прятала в ящике стола.

Коробочка была аккуратно обернута лентой, но для кольца она была слишком велика.

— Мы втроем долго ломали голову над этим.

— Когда откроешь, ты будешь очень удивлен.

— Тебе точно понравится.

— Оу.

Что же такого они приготовили, раз так уверены в себе?

— Можно открывать?

— …Да.

Я развязал ленту и откинул крышку.

Внутри лежал черный ошейник.

До боли знакомый предмет.

— …Это же рабский ошейник.

Именно он.

Тот самый ошейник, который я носил до своего освобождения.

Хотя он блестел, словно его отдали на полировку, царапины на поверхности не оставляли сомнений — это был он.

Я ведь точно помнил, что в тот день его сняли. Как он здесь оказался?

— Я хранила его всё это время. В нем ведь столько воспоминаний, жалко было выбрасывать.

Реноа ответила, даже не дожидаясь вопроса.

— Вы же сказали, что это свадебный подарок.

— Так и есть. Жена дарит его мужу. Там даже выгравированы наши имена.

И правда.

Вдоль ободка, там, где раньше ничего не было, теперь красовалась надпись.

Реноа, Аврора, Шабель.

А рядом с ними, в один ряд, было высечено мое имя.

— Зачем вы…

— Потому что этот предмет связан с каждой из нас. В нем запечатлено, как мы встретили тебя, как жили вместе…

— Мы думали и о кольцах, но решили, что это подойдет куда лучше.

Сказав это, Аврора подошла ближе и взяла меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты принадлежал нам. Это не значит, что я прошу тебя стать рабом. Просто я хочу, чтобы все вокруг знали: ты принадлежишь нам.

Её взгляд, еще мгновение назад затуманенный вином, стал пугающе серьезным.

— Взамен я отдаю тебе всё свое. И тело, и душу, и все дни, что мне предстоит прожить — всё это принадлежит тебе.

— Я чувствую то же самое.

Шабель осторожно обхватила мою вторую руку.

— Я хочу быть той, кого ты первым делом ищешь, когда тебе радостно или тяжело. Глядя на этот ошейник, я хочу, чтобы ты вспоминал обо мне. Я отдам тебе всё, что только смогу.

Я не знал, что ответить, лишь беззвучно шевелил губами, а затем перевел взгляд на Реноа, которая до сих пор молчала.

Она вынула ошейник из шкатулки.

— Это я предложила подарить его.

— Я так и думал.

— Мне нравится называть тебя «моим». Я хочу хвастаться перед всем миром, что ты принадлежишь мне.

Реноа протянула ошейник обеими руками.

— Поэтому прими его. Я отдам тебе своё тело, своё сердце, и, если хочешь, даже свою душу — только, умоляю, прими его.

Мое отражение в глазах трех женщин.

В них таилась одержимость, готовая поглотить меня прямо сейчас, и любовь, куда более масштабная, чем эта жажда обладания.

Даже если я обрел свободу, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему сбежать от них?

Наверное, это невозможно.

Куда бы я ни отправился, они непременно найдут меня и, поставив на кон всё, что у них есть, потребуют остаться рядом.

А ведь я теперь свободный раб.

Бывшие хозяйки одержимы мной.