Я помолвлена со слепым герцогом Том 1 Глава 178

Глава 176 (178)

— Госпожа? — спросила Юлия, не в силах сдержать беспокойство.

Марин выглянула из-под одеяла, виднелись лишь её глаза.

— Юлия. Я, понимаешь ли, я…

— Да?

— Мне ужасно стыдно.

— Простите?

— Чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне стыдно. Буквально до смерти неловко.

— Госпожа, умирать вам нельзя.

Юлия чуть не разрыдалась, но Марин отрицательно покачала головой.

— Нет, я не в том смысле. Я не собираюсь умирать. Хм.

Она прикусила губу, словно не в силах произнести больше ни слова, и с мечтательным выражением устремила взгляд в окно.

Ещё прошлой ночью она сочувствовала детским страданиям Джеральда, и её сердце сжималось от боли.

Так завершился день, проведенный в утешениях, и утром Марин открыла глаза под лучами восходящего солнца.

Интересно, даже этот яркий свет воспринимается им иначе, с его обострёнными чувствами? Возможно, кажется ещё более ослепительным?

Издалека донеслось пение птиц, словно предвещая начало нового дня.

И эти птицы, наверное, слышны ему так же отчётливо, как будто они совсем рядом? Удивительно…

«Постой-ка. Совсем рядом?»

Мозг, ещё не оправившийся от сна, мгновенно протрезвел, словно его окатили ледяной водой.

Светло-зелёные глаза Марин беспокойно заметались. Перед мысленным взором вспыхнула и хлынула череда её постыдных моментов.

Выпады в адрес герцога в коридоре возле кабинета; урчание в животе, похожее на раскаты грома; разговоры сама с собой в столичном особняке; шёпот на ухо Дайе; бешено колотящееся сердце каждый раз, когда он оказывался рядом.

И его слова, его манера держаться — всё указывало на то, что он знал обо всём этом.

Всё. Абсолютно всё.

Чем больше она об этом думала, тем сильнее краснело её лицо, а уши горели, будто готовы были лопнуть.

— А-а-а-а-а!

Юлия и Эльмис недоуменно переглянулись.

Марин подумала, что невинные служанки напрасно оказались в такой неловкой ситуации, поэтому, стараясь держаться, она с трудом приподнялась.

— Пожалуйста, выйдите и отдохните, пока я вас не позову.

Этот стыд — её личное бремя.

— Да, госпожа.

Как только они вышли и в комнате воцарилась тишина, Марин принялась ожесточённо колотить одеяло и подушку.

— Ну почему я такая неосторожная! Нет, хотя, разве это можно контролировать? Это ведь непреодолимое обстоятельство. И всё равно следовало быть осмотрительнее! Но разве я виновата? Не знаю, не знаю. Как же стыдно!

Внутри неё разгорелась отчаянная битва между ангелом и демоном.

* * *

— Марин?

На улице уже сгустились синие сумерки, смешанные с оранжевым сиянием.

Джеральд узнал о том, что Марин заперлась в своей комнате и не выходила весь день, только к вечеру, и потому пришёл к ней.

Марин, закутанная в одеяло, словно тутовый шелкопряд в кокон, высунула глаза.

— Вы пришли?

Даже в таком виде она была невыносимо очаровательна, но она ведь ничего не ела весь день. И так худощавая.

Джеральд подошёл к кровати, но она внезапно встревожилась.

— П-постойте!

Он вопросительно взглянул на неё.

— Вы собираетесь подойти ближе?

— Да, а что?

— Эм, думаю, вам лучше этого не делать.

— Почему?

Джеральд остановился, скрестил руки на груди и внимательно всмотрелся в неё.

Марин ещё глубже спрятала лицо в одеяло и прошептала:

— Я ещё… не мылась…

— Мне всё равно.

— Я так и знала!

Она мгновенно повысила голос.

— Что?

— Вы ведь всё слышите, что я говорю, верно?

В её голосе прозвучала нотка обиды.

— Потому что ты говоришь.

— Я же сейчас говорю почти шепотом, муравьиным, крошечным голоском. По идее, такое не должно быть слышно.

Марин недовольно надула губы.

Джеральд, наконец уловив суть её претензий, с трудом сдержал улыбку.

— А, признаюсь, я как будто услышал не очень чётко.

— Враньё.

Она прищурилась и подозрительно посмотрела на него.

— Да, враньё. Прекрасно слышал.

— Я так и думала.

Джеральд честно признался, и Марин, кокетливо фыркнув, ответила:

— Марин, могу я спросить вас вежливо: мне не разрешается лечь рядом с тобой?

Её глаза заметно задрожали.

— Марин, мне так хочется лечь рядом… — он нарочно оборвал фразу, изображая несчастного.

— Эх, ладно. Но только не обнимать слишком крепко.

— Обещаю.

Он приблизился.

Как только он подошёл ближе, она, охнув, немного отползла.

Не дав ей уйти дальше, Джеральд ловко подскочил и крепко обнял её.

— Лорд Джеральд!

Она бросила на него строгий взгляд.

— Я же сказал, что лягу рядом.

— А я сказала, не прижиматься вплотную!

— Как можно прижиматься вплотную, когда одеяло так тебя укутало?

Он отпустил лёгкую шутку. Она прищурилась, беззвучно пошевелила губами, а затем плотно их сомкнула.

— И как долго ты собираешься лежать здесь?

— Я как раз собиралась выходить.

— Что-то не так со мной? — спросил Джеральд, пытливо пытаясь поймать её ускользающий взгляд.

— Что? Нет!

Она широко распахнула глаза: как можно говорить такую чушь!

Их взгляды встретились, он слегка наклонил голову и почти жалобно прошептал:

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я был рядом? Меня это ранит.

Марин поспешно высунула руку из-под одеяла, повернув его лицо к себе. В её светло-зелёных глазах плескалось чувство вины.

— Если я вас ранила, простите. Я не хотела.

— Тогда?

— Мне просто очень стыдно. Вы ведь всё слышали, и запах, наверное, тоже был…

При одной мысли об этом ей снова стало неловко, и щёки залились густым румянцем.

Джеральд смотрел на неё с обожанием.

Впервые он поделился своей тайной. И именно такой реакции он и ожидал.

Люди часто сторонятся тех, кто обладает даром.

Кто желает, чтобы самые сокровенные детали его жизни стали достоянием общественности? Иногда лучше не знать.º Поскольку тайны передаются только главе рода, его супруге и наследнику — для их же блага.

º «모르는 게 약» (незнание — лекарство) — корейская пословица, равнозначная «меньше знаешь — крепче спишь».

— Я не сержусь. Мне лишь показалось, что моя очаровательная невеста покажется из-под одеяла, если я так скажу.

Джеральд позволил себе лёгкую улыбку, и Марин пристально всмотрелась в него, словно пытаясь разглядеть его истинные мотивы.

— Ты говоришь правду?

— Я говорю правду.

Облегчение мгновенно отразилось на её лице.

— Ты можешь контролировать свой дар?

Он кивнул, уголки его губ тронула улыбка.

— Тогда, пожалуйста, старайся сдерживать его как можно сильнее, когда ты со мной, — с мольбой в голосе попросила Марин.

— Хорошо.

— Ты это обещаешь?

— Обещаю. Кстати, тебе не кажется, что пора бы перекусить?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я уже давно слышу, как у тебя в животе…

— Лорд Джера-а-альд!

Она зажала ему уши ладонями, на грани слез.

Джеральд обнял её, успокаивая, и тихо рассмеялся.

Кто бы мог подумать, что он сможет испытать нечто подобное.

Разделять секреты с любимым человеком, безусловно, приносило более глубокое чувство единения.

* * *

Пустынный участок земли внизу, у подножья горы.

Жители деревни стояли, понурив головы, погружённые в мрачные думы, и смотрели на одну семью.

Крошечное тельце, укрытое одеялом. Сквозь складки выглядывала тоненькая детская ручка. Мать, рыдая навзрыд, оплакивала бездыханное тельце. Рядом стоял отец.

— Сэм, Сэм, хык-хык… Зачем же ты, лесная земляника тебе не давала покоя…

Мать ребёнка, не в силах даже приподнять одеяло и взглянуть, лежала ничком, безутешно плача и без умолку выкрикивая имя сына.

В день её рождения мальчик отправился в горы в одиночку за земляникой, сказав, что хочет подарить матери что-нибудь вкусное. Однако вернулся он лишь холодным трупом.

Отец стиснул зубы и уставился в небо с немым укором.

— Ты видел серого волка? — спросил у охотника, который принёс тело ребёнка, староста деревни Румерс.

— Сам я его не видел, однако следы от ран полностью соответствуют нападению серого волка. Похоже, зверь поселился в горах.