Я стал испорченным персонажем в тёмном фэнтези Том 1 Глава 605

— Вы простите? — нахмуренно переспросил Фаэль.

Причина была не в том, что он не расслышал; просто это заявление прозвучало абсолютно внезапно. И, разумеется, казалось совершенно неправдоподобным.

— Бывший кронпринц жив?

Хотя императорская семья и Великая Церковь твердили об этом на каждом углу, все прекрасно знали: это не более чем удобный предлог, дабы править с помощью страха — благовидное оправдание, позволяющее казнить аристократов без суда, следствия и реальной вины.

И тем не менее лицо Йена, сделавшего очередной глоток, не изменилось ни в одном мускуле. Он в принципе не принадлежал к той породе людей, что отпускают подобные шуточки или бросаются пустыми словами.

— Стало быть, под бывшим кронпринцем вы подразумеваете…

Фаэль свёл брови ещё сильнее, однако не успел он договорить, как с противоположной стороны стола его бесцеремонно перебил Саймон:

— Вы ведь говорите о том самом принце, которого некогда величали Сыном Света?

В отличие от купца, глаза юного аристократа так и горели от благоговейного восторга.

— Именно так, — подала голос Люцифер.

Поймав на себе обращённый взор юноши, девушка, с присущим ей невозмутимым, загадочным спокойствием добавила:

— Его Высочество Хайкед сумел выжить в демоническом царстве за Стеной, именуемое Чёрными Землями. И вместе с ним спаслись и те верные вассалы, что последовали за своим господином.

— Пресвятые угодники… — не удержавшись, потрясённо выдохнул Фаэль.

Одно лишь известие о чудесном спасении принца повергало в шок, но весть о том, что с ним уцелели и другие люди, и вовсе казалась за гранью возможного.

— О Лу Солар, моя богиня!

Саймон разразился восторженным возгласом прежде, чем купец успел хотя бы частично переварить услышанное.

— Я с пелёнок рос на преданиях о величии и славе Его Высочества Хайкеда, но мне и в голову не могло прийти, что он действительно жив!

Фаэль лишь молча и совершенно отрешённо уставился на него.

Лицо Саймона буквально сияло от неописуемого волнения, а глаза лихорадочно блестели.

— Значит, непоколебимая вера императорской семьи и Великой Церкви в конце концов была вознаграждена!

До Фаэля наконец дошло, что этот молодой дворянин оказался ещё более наивным и оторванным от реальности простофилей, чем виделось поначалу. Впрочем, удивляться не приходилось, учитывая его изнеженное воспитание и беззаботный статус второго сына, но Фаэль от такой святой простоты всё равно на мгновение лишился дара речи.

— Вопреки расхожему мнению черни, Экспедиции Мученичества вовсе не были завуалированной казнью! Какое величие, какая слава…

Саймон осёкся на полуслове и растерянно захлопал ресницами, оглядывая присутствующих и наконец обратив внимание на гнетущую, мрачную атмосферу в покоях.

— Постойте. А почему у вас у всех такой вид? Разве это не прекрасная новость?

Похоже, он только сейчас соизволил заметить повисшее в воздухе тяжёлое напряжение. Йен с едва слышным звоном поставил бокал на стол и лишь безмолвно покачал головой.

Губы Тесайи тронула едва заметная язвительная усмешка, и она протянула:

— И на каком основании данное событие, по твоему мнению, не должно повлечь за собой никаких проблем?

Саймон озадаченно наклонил голову, но уже мгновение спустя его лицо испуганно исказилось.

— Постойте… Вы же не хотите сказать, будто Его Высочество покусится на престол?

— Ну, сам по себе он не из тех, кто жаждет подобной власти, — отозвался Йен, вкладывая сигарету между губ.

Глаза Фаэля округлились от изумления, и он резко повернулся к Йену.

— Безусловно! Подобные помыслы лишены всякого здравого смысла, — с облегчением выдохнул Саймон и коротко рассмеялся, словно его правота только что подтвердилась.

— Пускай когда-то он и носил титул кронпринца, но то дела давно минувших дней. Его Величество взошел на трон в полном соответствии с законом и по высшему благословению. А потому, если Его Высочество и вернётся, для него будет совершенно естественным принять титул принца крови…

— Вот только война всё равно разразится, — хладнокровно перебил его Йен, выдыхая плотную струю табачного дыма.

Голос Саймона оборвался так резко, словно его перерезали ножом.

Фаэль, который всё это время не сводил с Йена глаз, не выглядел потрясённым. Он уже давно уловил зловещие нотки в его взгляде и предчувствовал нечто подобное.

И всё же купец почувствовал, как кровь буквально леденеет у него в жилах. Дрожащей рукой он пригубил вино, чтобы унять волнение, и проговорил:

— Ежели Его Высочество не лелеет мятежных замыслов, Его Величество Император будет просто обязан принять его с распростёртыми объятиями. Отправив в Чёрные Земли бесчисленное множество Экспедиций Мученичества, у него просто не останется иного выбора — даже если бы он сам этого не желал. Но раз вы утверждаете обратное, значит…

Фаэль запнулся, пытаясь выровнять дыхание под тяжёлым, проницательным взором Йена, после чего тихо продолжил:

— У вас наверняка есть иные, куда более веские причины для подобной уверенности.

— Как уже сказала Люси, земли за Стеной — это демоническое царство, — ответил Йен, снова выпуская дым.

Он плавно перекатил сигарету между пальцами и продолжил:

— Это сущий ад, переполненный хаосом и безумием, где кишмя кишат жуткие чудовища и властвуют Архидемоны. Как по-твоему, в месте, куда не достигает даже взор истинных богов, принц вообще сумел бы выжить?

У Фаэля нервно дёрнулось веко. Страшная разгадка мгновенно вспыхнула в его разуме, но у него просто не повернулся язык произнести это вслух. В конце концов, он тоже с самого детства рос на героических балладах о непогрешимом Хайкеде.

— Быть не может.

Саймон снова оказался расторопнее на язык. Не в силах скрыть глубочайшее потрясение и глухое неверие, он запинаясь пролепетал:

— Вы… хотите сказать… что Его Высочество… был искажён?

— Он — нет, у всех остальных — просто не оставалось иного выбора, — глухо и печально отозвалась Люцифер.

Саймон и Фаэль одновременно обернулись к жрице, а та мрачно добавила:

— То был единственный способ уберечь уцелевших подданных. Они сознательно пошли на искажение собственной плоти и души, прекрасно зная, что рано или поздно хаос поглотит их без остатка, а разум увязнет в пучине безумия.

Только в это мгновение до Фаэля наконец дошло, что девушка искренне сострадает этим несчастным. Подобное казалось чем-то из ряда вон выходящим и абсолютно немыслимым: Апостол Богини питала неподдельную жалость к тем, кто добровольно поддался искажению.

— Посему это не просто искажение. Это жертва, которая по-своему священна.

С этими словами она обвела тяжёлым, испытующим взглядом Фаэля и Саймона.

— Разумеется, для императорской семьи, Великой Церкви и всего простого люда Империи они будут выглядеть не иначе как легион еретиков под предводительством Тёмного Принца. Собственно, ровно то же предубеждение сковывает ваш разум и в сию минуту.

Фаэль не нашёлся что ответить, да и Саймон тоже безмолвствовал. Молодой аристократ буквально оцепенел: взгляд его стал пустым, а губы беззвучно подрагивали. Фаэль почему-то подумал, что его собственное лицо сейчас выглядит ничуть не лучше.

— Очень скоро ни Церкви, ни Империи будет попросту некогда беспокоиться обо мне, — нарушил затянувшуюся тишину Йен, осушив свой бокал до дна.

Он бросил мимолётный взор в сторону Шахина, неторопливо покачивая опустевший бокал в руке.

— Более того, я сильно сомневаюсь, что вообще стану для них хоть какой-то проблемой. Если уж на то пошло, в конечном счёте им, скорее всего, ещё и моя помощь понадобится.

Шахин, которого этот разговор скорее заинтриговал, нежели напугал, быстро приблизился к столу.

— Ох…

Облегчив грудь глубоким вздохом, коий он доселе неосознанно сдерживал, изнеможденный Фаэль сокрушённо закрыл лицо руками.

Его мысли пребывали в полнейшем сумбуре, закручиваясь яростным ураганом. В груди всё болезненно сжималось от накатившего непонимания, словно весь мир вокруг внезапно покачнулся и ушёл из-под ног.

Пока Фаэль тщетно силился навести порядок в собственной голове, Саймон неуверенно подал голос:

— Я… я полагаю, о подобном положении дел надлежит незамедлительно доложить императорской семье…

— Не тебе выносить подобные суждения, Саймон, — резко и сурово осадил его Йен.

— Тебя, Фаэль, это касается в равной степени. Вы — всего лишь вестники, которые обязаны без искажений передать эту информацию Её Высочеству Принцессе.

Фаэль убрал ладони от лица и испуганно захлопал ресницами от такой прямоты.

Пока Шахин аккуратно подливал ему вина, Йен, внимательно следивший за каждым его движением, веско добавил:

— Принимать окончательное решение будет исключительно она. Тебе всё ясно?

— Да, да, безусловно, — поспешно закивал Фаэль, медленно приходя в себя.

Йен был абсолютно прав — сие бремя оказалось слишком великим, чтобы судьбу государства мог вершить простой торговец. Осознание этой простой истины заметно его успокоило. Бешеный стук сердца понемногу поутих, а застилавшая взор пелена рассеялась.

— Сколько у нас есть времени? — спросил Саймон.

Шахин тем временем бесшумно отступил обратно к окну. Молодой дворянин отрешённо смотрел прямо перед собой, а его срывающийся голос сквозил неприкрытой тревогой.

— Я имею в виду войну. Она ведь не начнётся… пока Его Высочество не вернётся в обитаемые земли, верно?

— Трудно сказать наверняка. Падение Стены, должно быть, и для него самого стало полной неожиданностью, так что какое-то время на подготовку ему точно потребуется. Однако же с момента её обрушения прошло уже приличное количество времени.

Йен слегка прищурился, сделал неторопливый глоток и под конец безжалостно подытожил:

— Думаю, в самом худшем случае у нас в запасе от силы полгода. Не больше.

— О Лу Солар… — едва слышно вымолвил Фаэль, поднося бокал к губам.

В горле у него пересохло так, словно он долго брёл по знойной пустыне.

Когда Фаэль осушил бокал до последней капли, Йен не терпящим возражений тоном произнё:

— Запрещено подробно излагать эти события в письменной форме. По этой причине, вы должны взять молодого господина Саймона и незамедлительно отправиться к Принцессе. Раз уж этот парень считает себя прирождённым оратором, он сможет передать все эти шокирующие подробности гораздо изящнее и убедительнее, чем вы.

Йен испытующе взглянул на Саймона:

— Ты справишься?

— Разумеется, я смогу… Агент Святого, — медленно кивнул Саймон, хотя прежняя уверенность в его голосе исчезла.

Фаэль не мог его винить; он и сам не представлял, как сможет донести эти новости до Принцессы. И всё же, осознание того, что кто-то разделит с ним это бремя, принесло купцу робкое облегчение.

— К сожалению, вы уже не сможете дождаться возвращения Леди Мэв вместе с нами, — сказал Йен, принимая протянутую сигарету.

Как только Фаэль поставил свой бокал на стол, Йен выразительно кивнул:

— Как только вы передадите известия Её Высочеству, вам обоим придётся активно готовиться к предстоящей войне.

Глаза Фаэля расширились от ужаса. На фоне всех этих ошеломляющих и пугающих откровений, он совершенно упустил из виду самый важный момент — а ведь именно этот пункт был ключевым.

Если война разразится до того, как он сможет принять меры, это не только уничтожит весь Шестигранный Альянс, но и не оставит камня на камне от его собственного каравана.

Внезапно две тяжёлые руки легли ему на плечи. Это был Бор, который до сих пор молча слушал разговор.

Встретившись взглядом с Фаэлем, статный северянин твёрдо произнёс:

— Однако, достопочтенный глава, не забывайте, что ваш долг чести требует сначала завершить все дела с Его Величеством Королём.

— Конечно. Не волнуйтесь, я и не думал сбегать, — ответил Фаэль, на этот раз решив воздержаться от обычной колкости в адрес наёмника.

Он снова обратился к Йену:

— Но, как вы и сказали, я вряд ли застану Леди Мэв здесь. Скорее всего, мне придётся отправиться в путь послезавтра на рассвете.

— Забирайте их с собой, когда будете уезжать. И мальчика тоже возьмите, — сказал Йен, кивнув на паренька, застывшего у окна.

Фаэль удивлённо обернулся к Шахину, а Йен сухо пояснил:

— Я отправлю его к Филиппу. Божественное откровение ещё не снизошло на него, но этот мальчик уже отмечен благословением Сияющей Богини.

— Значит, перед нами будущий Апостол… — потрясённо пробормотал Фаэль, наконец осознав, что Шахин вовсе не был слугой или оруженосцем Мукапы.

Не отрывая заворожённого взгляда от паренька, который от такого внимания неловко почесал затылок, купец согласно кивнул:

— Хорошо. Я лично доставлю их к Её Высочеству Принцессе и подробно перескажу вашу историю.

— А как сам Филипп? У него всё в порядке?

— Боюсь, я не знаю точных подробностей, сэр. Я периодически спрашивал Её Высочество о его здоровье, но она всегда отвечала, что у него всё благополучно.

Фаэль виновато опустил голову с робкой улыбкой, затем поспешил добавить:

— Она и по сей день время от времени заказывает через мою гильдию припасы и снаряжение для его нужд, так что, полагаю, они поддерживают регулярную связь.

— Значит, вы сами достаточно осведомлены о его делах.

Йен согласно кивнул и снова потянулся за своим бокалом:

— Вы, должно быть, совершенно измотаны. Отправляйтесь отдыхать. Вам обоим сейчас крайне необходимо время, чтобы всё обдумать и привести мысли в порядок.

— В таком случае я с величайшей признательностью приму вашу заботу. Премного благодарен, Агент Святого.

Фаэль аккуратно поставил свой пустой бокал на столешницу и поднялся.

Как и сказал Йен — купец остро нуждался в том, чтобы остаться наедине с собой.

Как только он выпрямился, Йен негромко добавил:

— Если среди ваших товаров найдётся приличное оружие или добротные доспехи, отложите их в сторону. Я зайду к вам после встречи с Его Величеством завтра.

— Вы собираетесь купить их для себя?

— Нет. Для моих спутников.

Глаза Тесайи хищно сверкнули, когда она сделала очередную затяжку.

Фаэль задумчиво потёр подбородок:

— Исключительных редкостей у меня с собой нет, но пара достойных вещей приходит на ум. Я распоряжусь, чтобы их приберегли для вас.

— И можете не беспокоиться о цене. Я теперь невероятно богата, — поспешно вмешалась эльфийка.

Фаэль лишь вежливо и едва заметно улыбнулся, отступил на полшага и почтительно преклонил колено:

— Для меня это было величайшей честью. До завтра, Агент Святого.

— Увидимся завтра, Великий Воин, — сказал Бор с глубоким поклоном.

Фаэль поочередно встретился взглядом с каждым присутствующим, затем решительно повернулся к выходу. Он сам не заметил, как ускорил шаг, стремясь поскорее добраться до заветной двери. Единственное, чего ему сейчас отчаянно хотелось — это запереться в своих покоях, повернуть ключ в замке и наконец-то остаться наедине со своими мрачными мыслями.