Я стал копейщиком Академии Том 1 Глава 527 Знакомство — Первое впечатление Кальтеры.

Наступило воскресенье.

За час до полудня Чонсон покинул Академию и отправился по улицам столичной Эдельфии.

На нём был вчерашний парадный костюм, тщательно выглаженный и безупречно подогнанный. Любой знакомый остановился бы, чтобы удостовериться, что перед ним действительно тот самый человек.

— Это ещё кто?..

Прохожие то и дело оборачивались. Чонсон был слишком красив, чтобы остаться незамеченным: его провожали глазами и мужчины, и женщины, и молодые, и старики.

Разница оказалась поразительной.

Хорошо подобранный костюм, аккуратная укладка и несколько удачных деталей раскрыли его природную привлекательность во всей полноте.

Чонсон и сам понимал, какой эффект производит. Однако чужие взгляды сейчас занимали его меньше всего.

Он шёл ровным шагом, хотя от напряжения всё тело казалось тяжёлым.

Ещё никогда Чонсон не волновался настолько сильно.

Чонсон снова тяжело вздохнул. Перед глазами на мгновение помутилось, ладони стали влажными, а сердце колотилось так, будто он уже вошёл в зал.

Вскоре впереди появился нужный дом.

Недалеко от центра Эдельфии, посреди просторного участка, стоял величественный особняк. Красноватый камень фасада сразу напоминал о женщине с огненными волосами.

«Дом Кали».

Сегодня здесь должна была состояться важнейшая встреча.

Чонсон медленно приблизился к воротам. Сердце снова тревожно дрогнуло.

Он приходил сюда во второй раз.

Когда прежде Чонсон потерял сознание во время тренировки, Кали привезла его именно в этот особняк. Она ухаживала за ним после слишком опасной попытки освоить новый навык. А когда сломалось оружие, подарила редкий и дорогой мифрил.

Эти воспоминания до сих пор оставались удивительно ясными.

«Когда появятся деньги, надо будет отдать мифрил мастеру».

Теперь у него было копьё Дракарис, тоже подаренное Кали. Поэтому из мифрила Чонсон собирался изготовить доспех или пару защитных перчаток.

Он отбросил посторонние мысли и перевёл дыхание.

«С этого момента...»

Всё начиналось сейчас.

Это был первый большой шаг в новой жизни — встреча, от которой могло зависеть его будущее.

— Вы господин Хан Чонсон?

Охранявший ворота мужчина обратился к нему спокойным голосом.

Чонсон кивнул. На незнакомце были доспехи, и даже по сдержанной манере держаться чувствовалось, что перед ним опытный рыцарь.

— Да. Я Хан Чонсон.

— Госпожа Кали предупредила о вашем приезде. Прошу следовать за мной.

Значит, Кали распорядилась обо всём заранее.

Чонсон пошёл за рыцарем. Их шаги никак не совпадали, и от этого он ещё острее чувствовал собственную скованность.

Массивные ворота распахнулись с глухим грохотом.

Звук словно ударил прямо в грудь.

За оградой тянулась широкая, аккуратно вымощенная дорога. Следуя за проводником, Чонсон впервые внимательно осмотрел владения Кали.

«Как здесь просторно».

В прошлый раз было не до прогулок. После потери сознания он почти всё время провёл в комнате, восстанавливая силы.

Теперь же перед ним раскинулся ухоженный сад. Среди зелени цвели десятки разных цветов, и взгляд невольно задерживался то на одной клумбе, то на другой.

Вскоре Чонсон заметил Кали.

Она как раз прогуливалась по садовой дорожке.

У него вырвался тихий вздох восхищения.

Кали выглядела совсем не так, как в Академии. Обычно Чонсон видел её в строгой чёрной форме наставницы. Даже в Башне магии она почти не меняла привычный облик, и в его представлении Кали была неотделима от этой формы.

Сегодня на ней было нарядное чёрное платье.

Только сейчас Чонсон в полной мере осознал, насколько она красива.

Он и прежде знал, что Кали привлекательна. Но платье превратило суровую наставницу в великолепную госпожу знатного дома.

— Ты уже пришёл?

Кали заметила его взгляд и удивлённо приподняла брови.

Чонсон невольно улыбнулся.

Эта ослепительная женщина любила его.

И сейчас одно это наполняло сердце радостью.

— Я решил прийти заранее.

Кали улыбнулась и сразу направилась к нему.

Придерживая подол, она осторожно ступала по дорожке. Чонсон не мог отвести глаз.

— Арсен, благодарю. Дальше я сама.

— Как прикажете, госпожа Кали.

Рыцарь поклонился и удалился.

Кали подошла ближе.

Огненные волосы ярко выделялись на чёрном платье. Кали смотрела только на Чонсона.

— Я не ошиблась. Тебе очень идёт. Вблизи ты выглядишь ещё лучше.

От искренней похвалы он смущённо улыбнулся.

Чужое внимание и вчера ему льстило, но одобрение Кали, которая сама выбрала этот костюм, оказалось гораздо приятнее.

— Даже не ожидала такого результата. Всё сидит удобно?

— Да, размер подошёл.

Одежда немного стесняла движения, но не настолько, чтобы мешать. Чонсон уже успел принять это как особенность строгого костюма.

— Хорошо. Когда я привезла тебя сюда после той тренировки, дворецкий записал твои размеры. По ним и заказали комплект. Теперь жалею, что не подарила тебе ещё несколько вещей раньше.

— Этого более чем достаточно.

— А я хочу дарить тебе одежду. Поэтому не спорь. Но сейчас пойдём внутрь. До встречи осталось немного времени, и нам нужно кое-что обсудить.

Кали взяла его за руку и повела к дому.

Чонсон снова залюбовался ею. Рыжие волосы мягко колыхались при каждом шаге, а чёрное платье сидело так хорошо, что отвести взгляд было невозможно.

Плавная ткань облегала талию и подчёркивала изгибы тела. В конце концов Чонсон не выдержал:

— Тебе невероятно идёт это платье.

Кали взглянула через плечо и улыбнулась.

У Чонсона перехватило дыхание.

Она любила его, и он любил её.

А сегодня он собирался просить у матери Кали разрешения однажды назвать её своей невестой.

Всё происходящее казалось почти невероятным.

— Ты смотришь так, будто никогда не видел меня без формы. Неужели разница настолько велика?

Кали чуть приподняла край платья.

В разрезе мелькнула обнажённая нога, и Чонсон застыл.

Этот невинный жест оказался неожиданно вызывающим.

«Будь сегодня обычное свидание...»

Ему было бы трудно не подумать о чём-нибудь непристойном.

— У тебя подозрительно голодный взгляд, — поддразнила Кали.

Чонсон неловко кашлянул и поднял взгляд на её красные глаза.

Она смотрела внимательно, словно спрашивала без слов: «Стало хоть немного легче?»

В этой маленькой шутке скрывалась забота.

Чонсон тихо рассмеялся.

Теперь он ещё сильнее хотел, чтобы встреча прошла хорошо.

Он хотел искренне поговорить с её матерью и доказать серьёзность своих намерений.

В главном зале особняка стоял длинный прямоугольный стол.

На нём стояло множество блюд и лежали дорогие столовые приборы. По богатству угощение напоминало настоящий пир.

Но за огромным столом сидели лишь трое.

Кальтера сидела во главе стола. По обе стороны от неё расположились Кали и Хан Чонсон.

Атмосфера оставалась мучительно холодной.

Тишину нарушал только звон вилок и ножей, но от этого она не становилась менее тяжёлой.

Источником напряжения была Кальтера.

Она изящно поднесла ко рту кусок отлично прожаренного мяса. Однако смотрела не на тарелку.

Её холодный взгляд был прикован к Чонсону, который в строгом костюме вполне мог сойти за молодого аристократа.

«Господи...»

Кальтера мысленно вздохнула и нахмурилась.

Когда этот мужчина вошёл в зал, она сразу поняла одну вещь.

Поняла, почему дочь решилась сказать немыслимое и так жестоко разрушила её надежды.

Чонсон и впрямь был необыкновенно красив. Среди всех мужчин, которых Кальтера встречала за долгие годы, он без труда вошёл бы в число самых привлекательных.

Его редкая внешность притягивала именно своей непохожестью.

Кальтера прекрасно представляла, как он действует на женщин.

На такого мужчину невозможно не посмотреть. Им трудно не увлечься.

А молодой женщине, ровеснице Кали, сопротивляться особенно сложно.

Эта мысль только усилила раздражение.

Поэтому Чонсон нравился Кальтере ещё меньше.

Безродный красавец, вскруживший голову её дочери.

При этом придраться к его поведению было непросто.

Ел он аккуратно, соблюдал правила и держался с достоинством. Для простолюдина манеры выглядели подозрительно хорошими. Очевидно, кто-то специально обучил его этикету.

Кальтера искала изъян, но пока не находила.

— Вас зовут Хан Чонсон, верно?

Чонсон сразу кивнул.

Кальтера прищурилась.

— Давно вы встречаетесь с нашей Кали?

После утреннего упрямства дочери стало ясно: переубеждать Кали бесполезно.

Значит, следовало воздействовать на мужчину.

Нужно было заставить самого Чонсона отказаться от этой связи.