Я стал персонажем в академии без главного героя Том 1 Глава 234 Разлом измерений (1)

— Вы тот знакомый, который пришёл за телом?

— Да.

— Ну, соболезную. Хотите забрать покойника — забирайте, не стану мешать.

— …

Дешёвый, обшарпанный отель.

Человек, вошедший в комнату, застыл на месте, будто его ноги приросли к полу.

Под потолком на петле висел бледнокожий мужчина.

Тело с жутким скрипом медленно повернулось, открыв лицо.

— Ха…

Всё оказалось именно так, как она и ожидала.

Это несомненно было лицо Фокусника.

Тильпитц на миг перехватило дыхание. Словно заворожённая, она подошла ближе, встала на стул и сняла петлю с его шеи.

Тело глухо упало на пол. Тильпитц поспешила проверить пульс.

На холодной коже не ощущалось ни малейшего признака жизни.

Дыхания не было.

Сердце тоже не билось.

Всё указывало на то, что мужчина умер уже довольно давно.

А вдруг это лишь похожий на него человек?

Цепляясь за эту надежду, Тильпитц положила ладонь на его грудь и подключилась к внутреннему контуру, который уже высох и разрушился после смерти.

Он оказался слишком сложным и обширным для обычного человеческого тела.

А в самом центре сохранились следы силы маджина.

Ошибки быть не могло.

Это было тело Фокусника, одного из маджинов.

— Ты ведь говорил, что у тебя ещё три года…

Тильпитц задрожала всем телом.

Ведь тогда Фокусник ясно сказал, что ему осталось прожить ещё три года.

С тех пор прошло меньше трёх месяцев.

Как это вообще могло случиться?

— Кто? Кто это сделал?

Глаза Тильпитц широко раскрылись, и взгляд стал хищным.

Маджин не может умереть от обычного повешения.

Даже если захочет покончить с собой, одного веса собственного тела, давящего на шею, недостаточно, чтобы задушить его.

Значит, Фокусник не совершал самоубийства.

Тогда кто-то убил его, а потом повесил тело, чтобы выдать смерть за самоубийство.

Мог ли жалкий человек убить Фокусника?

Теоретически да.

Например, притащив что-то вроде Пушки уничтожения.

Но за последний месяц в этом тихом провинциальном городке не происходило ничего необычного.

Существо, способное убить маджина бесшумно, не подняв тревоги.

Такими возможностями обладал лишь другой маджин.

— Какой же ублюдок?..

Тильпитц стиснула зубы до скрежета.

Больше всех подозрений вызывал Безумец.

Тот нападал без разбору на любого, с кем ссорился, даже на других маджинов.

А Фокусник лишился части своей силы и вполне мог погибнуть, не сумев сопротивляться.

Следующим подозреваемым был Путешественник.

О его делах за последние несколько сотен лет не знал никто.

А вот Алексию… Тильпитц очень не хотела подозревать.

Ведь именно Алексия первой поняла, что Фокусник скоро умрёт, и даже созвала по этому поводу собрание маджинов.

Если убийцей окажется она, Тильпитц, пожалуй, потеряет всякую волю к жизни.

«Охота началась».

Кулаки сами собой сжались.

Один маджин охотился на других.

Уничтожить всех маджинов и остаться единственным, собрав в себе всю их силу.

Кто-то начал осуществлять замысел, который однажды уже приходил Тильпитц в голову, но был ею отброшен.

«Нужно остановить убийства себе подобных».

Теперь в мире осталось всего четыре маджина.

Лишь четверо существ, разделяющих одно и то же бремя.

Нельзя позволить погибнуть ещё кому-то.

Нужно любым способом прекратить охоту маджинов друг на друга.

Но как?

Этот вопрос не давал Тильпитц покоя.

Как именно их остановить?

Собрать всех маджинов и заставить жить вместе под одной крышей?

Это невозможно.

Они с самого начала не любили находиться рядом друг с другом.

А может, обойти каждого и спросить?

«Это ты его убил?»

Благодаря сверхчеловеческому зрению маджины способны замечать малейшие движения лицевых мышц и таким образом распознавать ложь. Метод сам по себе неплохой.

Если, конечно, собеседник не умеет безупречно контролировать собственные чувства. А маджины именно это и умели.

Значит, мирного способа прекратить взаимную охоту не существовало.

Оставалось только подавить её страхом и силой.

Но сначала следовало выполнить одно условие.

Ни одна другая сила, кроме маджинов, не должна угрожать Тильпитц.

Пока она займётся сдерживанием остальных, отвлекаться на внешние угрозы не получится.

Лишь обезвредив все клинки, направленные против неё, она сможет попытаться взять под контроль трёх оставшихся маджинов.

— Ничего не поделаешь…

Люди обзавелись оружием, способным в мгновение ока убить даже Тильпитц.

Такие чудовища, как Шлюс Хайнкель и Сергей, Пушка уничтожения и даже Обелиск, пусть и привязанный к определённому месту, — всё это могло убить маджина.

Всё это следовало уничтожить.

И ей сразу пришёл на ум самый простой способ.

Заразить всё человечество учением Асайлума.

Заставить религию, почитающую маджинов как властителей, уничтожить всё смертельное оружие, которое может быть обращено против них.

Лишь тогда Тильпитц сможет посвятить силы предотвращению убийств среди маджинов.

Ведь люди тысячелетиями улыбались друг другу в лицо, а стоило кому-то отвернуться — вонзали нож в спину.

С некоторыми можно было дружить, но доверять людям по-настоящему нельзя.

— Для начала сломаем самый опасный клинок.

Приняв решение, Тильпитц поднялась, держа на руках тело Фокусника.

Ради безопасности своих сородичей она была готова в любой момент нарушить мирный договор, действовавший всего-то несколько тысяч лет.

***

— Да что ж это, всё слишком гладко идёт…

В последнее время у меня всё складывалось удачно.

Настолько удачно, что становилось даже не по себе.

Начать хотя бы с Айнца. Получив власть в доме Вигенштейн, он довольно долго спорил со старейшинами, но в конце концов принял решение и выступил с официальным заявлением.

Дом Вигенштейн отныне безоговорочно подчиняется императорскому престолу и всячески поддерживает Шлюса Хайнкеля.

Разумеется, открыто противиться императорскому двору почти никто не смел. Но и семей, готовых повиноваться безусловно, тоже почти не было.

Со стороны Империя могла казаться абсолютной монархией, однако власть императора была ограничена. Приходилось считаться с могущественными родами.

Теперь же Святой престол фактически утратил влияние, а Вигенштейны, один из трёх великих магических домов, встали на мою сторону.

И словно ждали этого момента, Лихтенбурги официально объявили о союзе со мной, который мы заключили раньше.

Из трёх великих домов оставались только Флешетты. Но с Айрис нас уже связывало тайное обещание брака, так что фактически все три дома оказывали безоговорочную поддержку мне и императорскому престолу.

Остальные сильные семьи — лишь герцогские дома, Берманштайны и Шульценбурги.

Пока я учусь в Императорской Академии, глава дома Берманштайн, занимающий должность старшего профессора, не может отвернуться от меня. А Шульценбурги относятся ко мне благосклонно благодаря Трие.

Выходило, что кроме герцогских семей почти никто уже не мог сдерживать императорскую власть.

— Эти три дома когда-нибудь прежде объединялись?

— Нет. Ни разу. С самого основания дома Лихтенбург.

Госпожа Лихтенбург сидела напротив, пила чай и улыбалась.

Раньше мне всегда казалось, что она страшная женщина с суровым взглядом. Но в последнее время я смотрел на неё иначе.

Может, потому, что исчезло выражение постоянной злости?

Или просто потому, что она перестала пытаться меня убить и теперь всячески помогала?

Когда я перестал напрягаться в её присутствии, обнаружил, что в её лице есть какая-то притягательная прелесть.

Не будь у неё дочерей, я, возможно, даже подумал бы о том, чтобы взять её в жёны.

— А что было до основания дома Лихтенбург?

— Что вы имеете в виду?

— Дома Флешетт и Вигенштейн разве никогда не заключали союз до появления Лихтенбургов?

— Этого я не знаю.

Стоило мне мысленно похвалить её красоту, как лицо госпожи Лихтенбург исказилось.

Я напомнил, что Лихтенбурги появились позже остальных из трёх великих магических домов.

Не мог же я возмущаться, что она злится на меня из-за того, как поздно её предки основали род.

Ведь именно я придумал эту часть истории.

Получалось, что её раздражение вполне заслуженно направлено на меня.

Кстати, было странно обращаться к госпоже Лихтенбург настолько учтиво.

А причина, по которой я не позволял себе привычное фамильярное обращение, была очевидна.

— Мама, у тебя морщины появятся.

— Ах…

Рядом с нами сидела Эрика.

Госпожа Лихтенбург испуганно разгладила лицо и замолчала, а Эрика звякнула приборами, продолжая резать мясо.

Посторонних звуков больше не было, если не считать редких появлений служанки, приносившей очередное блюдо.

«До чего же неловко».

Сегодня меня пригласили на ужин, и я пришёл поблагодарить Лихтенбургов за официальное объявление союза.

Но за столом царила ужасно скованная атмосфера.

Эрика не отличалась особой находчивостью в беседах и вряд ли могла разрядить обстановку. Я, впрочем, тоже.

А хозяйка, даже если и обладала таким талантом, явно не желала им пользоваться.

Уже хотелось поскорее уйти.

Я даже успел соскучиться по Джулии, которой сегодня за столом не было.

— А почему Джулия не ужинает с нами?

— Ха… Понимаете, дело в том…

— Она сказала, что не хочет есть при тебе.

— Джулия? Она правда так сказала?

— Ага.

— …

Я немного растерялся.

Может, это неправда?

Наверняка неправда.

В голове всё смешалось.

Джулия не хочет есть у меня на глазах…

Неужели, увидев меня, теряет аппетит?

Или у неё сразу начинает болеть живот?

— Н-наверное, дело не в том, что ты ей неприятен. Она ничем таким не показывала.

— Правда?

— Д-да. Она ведь очень любит ходить с тобой гулять. Может, просто стесняется показаться некрасивой, если испачкается едой.

Эрика торопливо заговорила.

Она что, решила, будто я расстроился из-за её слов?

Ну уж нет. Не может же меня обидеть то, что одиннадцатилетняя девочка не хочет со мной ужинать.

От самой нелепости такого предположения мне даже захотелось рассмеяться.

— Тогда спросите у неё сами.

— Так и сделаю.

И верно. Что толку рассуждать, пока самой Джулии здесь нет?

Если судить только по словам Эрики, легко неверно всё понять.

Я решил после ужина поговорить с Джулией и разобраться.

Как раз в этот момент я поднял бокал вина.

— Кх?!

— Что? Что случилось?

Мощная волна магической силы словно пронзила мой мозг.

Это было зашифрованное сообщение. Судя по коду, он принадлежал Айрис.

Я немедленно расшифровал его.

«Там опасно. Уходи немедленно».

Опасно?

Здесь? В особняке Лихтенбургов?

Тогда где вообще безопасно?

Разве что в императорском дворце.

— Что там было, Шлюс?

— Сообщение от Айрис. Велит немедленно эвакуироваться, здесь опасно.

— Мама, немедленно объяви эвакуацию.

— Что? Куда же нам уходить?

— Во дворец. Если Айрис говорит, значит, так и надо.

— П-правда?

— Да! Поторопись!

Эрика была права.

Медлить нельзя.

Если Айрис, способная видеть будущее, велит бежать, нужно спасаться сразу, ничего не выясняя.

Это значит, что вот-вот может рухнуть метеорит, который уничтожит особняк вместе с защитными барьерами, или произойдёт что-нибудь столь же ужасное.

— А Джулия?..

— Я её выведу. Вы обе спасайтесь первыми.

— Но…

— Я ведь быстрее вас. Скорее!

Я подтолкнул Эрику и её мать в сторону выхода, а сам побежал в противоположную сторону.

Вскоре по всему особняку завыли сирены, и раздалось объявление о немедленной эвакуации в императорский дворец.

Слуги и горничные слаженно бросились по коридорам, но никто из них не успел добежать до комнаты Джулии раньше меня.

— Джулия!

— Г-господин Шлюс?

Я с грохотом распахнул дверь и невольно вздохнул с облегчением.

Джулия пыталась перебраться с кровати в инвалидное кресло.

Увидев меня, она тоже облегчённо улыбнулась.

Я сразу подбежал и подхватил её на руки.

Так будет куда быстрее, чем везти кресло.

Я уже собирался выбежать из комнаты, когда заметил в коридоре запоздавших горничных.

— Ваше превосходительство! Оставьте барышню нам и спасайтесь!

— Лучше сами уходите! Джулию я вынесу…

Гр-р-р-р!

В ту же секунду за спиной раздался оглушительный грохот рушащейся каменной стены.

Я резко обернулся и увидел, как в воздухе раскрывается фиолетовый разлом, поглощая стену комнаты.

— Чёрт.

Нужно бежать.

С этой мыслью я снова посмотрел на дверь.

— А!..

Дверь исчезла.

Нет, всё пространство, где она находилась, занял фиолетовый разлом, за которым виднелась только непроглядная пустота.

В одно мгновение нас окружило фиолетовое свечение.

— Господин Шлюс, что это?..

— Держись за меня крепче.

Я перестал пытаться сопротивляться и прижал Джулию к себе, чтобы не выпустить из рук.

Если это то, о чём я думаю, убежать уже не получится.

Гр-р-р!

Окружавшие нас со всех сторон фиолетовые разломы медленно сжимались, приближаясь к нам.

В мгновение ока они сомкнулись, и мы провалились между ними, лишившись всякой возможности избежать этого.

Я уже описывал похожее явление в своём романе.

Тогда я назвал его разломом измерений.