Я стал персонажем в академии без главного героя Том 1 Глава 243 Последствия (3)

— Ух ты! Ну и переполох!

Алексия с изумлением смотрела на видневшийся вдали собор Святой Софии.

Никогда ещё она не видела у собора столько солдат.

Нетрудно было догадаться, зачем их сюда стянули.

Они искали Великого мудреца — так люди называли ту, кого маджины знали как Тильпитц.

Но Тильпитц давно ускользнула. Не найдя её, солдаты остались ждать на случай, если она вернётся.

— Так скажи! О чём ты вообще думала?! Зачем такое творить?!

— Говорите потише…

Девушка в лохмотьях, сидевшая напротив Алексии и отламывавшая кусочки хлеба, тихо попросила об этом.

Из-под капюшона у неё выбилась прядь голубых волос. Она поспешно спрятала её, прежде чем кто-нибудь в трактире заметил.

— Ты что, так и будешь! Молчать?!

— …

— Хм! Хоть понимаешь, в какое положение меня поставила?! Его превосходительство Шлюс Хайнкель всё меня разыскивает! Наверняка собирается спросить, что теперь будет с мирным договором! А откуда мне знать?!

— …

Мирный договор между людьми и маджинами уже был нарушен.

Но, по-видимому, об этом пока не объявляли, опасаясь повсеместной паники.

Возможно, люди надеялись получить извинения от Тильпитц и предотвратить войну.

Проблема заключалась в том, что обсуждать договор с людьми должна была как раз Тильпитц — представительница маджинов.

Но виновница нападения не могла теперь выступать от имени всех остальных.

А чтобы избрать нового представителя, пришлось бы созывать совет маджинов. Алексия оказалась в безвыходном положении.

— Мирный договор уже расторгнут.

— Его ещё можно восстановить!

— Вот именно. А я восстанавливать его не собираюсь.

— А?..

Столь решительный ответ ошеломил Алексию.

Она-то считала случившееся досадной ошибкой Тильпитц.

Думала, та целилась в другого врага, но по несчастной случайности задела Шлюса Хайнкеля.

А оказалось, что Тильпитц сама хочет войны.

Алексия невольно усомнилась: неужели перед ней та самая Тильпитц, что тысячи лет назад добилась мира между людьми и маджинами?

— Да почему?! Если ты так настроена, я не смогу тебе помогать!

— Не нужно. Меня и еретиков хватит, чтобы поставить людей на колени.

— А я! В этом сомневаюсь!

— Мнение Алексии значения не имеет.

— Имеет! Если будешь так себя вести, я ведь могу встать на сторону людей!

— …

Ясные глаза Тильпитц обратились к Алексии.

Несколько мгновений она смотрела на собеседницу в упор, а потом тихо прикрыла веки.

— Ха-а… Ладно. Алексии расскажу. Но другим маджинам — ни слова.

— Хорошо-хорошо!

Тильпитц помнила, насколько Алексия болтлива, и заранее смирилась с тем, что секрет когда-нибудь всё равно раскроется.

— Фокусник мёртв.

— Ой! Правда?! А говорил, что ему ещё года три жить!

— Он умер не своей смертью. Его убили, а убийство выдали за самоубийство. И всё это произошло тихо, без серьёзного боя. Понимаете, что это означает?

— Не понимаю!

— Его убил другой маджин.

— Я! Я тут ни при чём! Клянусь, я невиновна!

— Я не обвиняю Алексию…

От одного этого разговора Тильпитц почувствовала усталость.

Она уже сомневалась, стоит ли вообще убеждать Алексию. Но если та встанет на сторону людей, вести войну станет куда сложнее.

— Не по решению суда. Один из наших убил другого, хотя нас и так осталось всего пятеро. Как, по-вашему, следует поступить?

— Ну! Найти убийцу! Поймать и наказать, конечно!

— Сейчас это невозможно.

После гибели Фокусника Тильпитц обыскала всю округу в поисках улик.

Пыталась также выяснить, где находились остальные маджины во время убийства.

Но так и не сумела установить, кто виновен, а кто невиновен.

— Тогда я поняла, что и маджинам необходим строгий порядок. Люди тоже создали общество, придумали законы и соблюдают их. Но на пути к такому обществу для нас стоит огромное препятствие — человечество.

— А люди тут при чём?!

— Тысячелетиями люди могли жить спокойно лишь потому, что маджины разобщены и каждый действует сам по себе. А что будет, если я объединю нас в общество, где все обязаны подчиняться строгим правилам? Разве люди обрадуются? Они воспримут это как объявление войны.

Если опасаешься сопротивления людей, лучше подавить его заранее.

Прискорбно, но другого выхода Тильпитц не видела.

Ради безопасности маджинов людям придётся кое-чем пожертвовать.

— И разве тебе не страшно? Люди постоянно совершенствуют магию и технологии, чтобы убивать нас. Прежде всё, на что они были способны, — заваливать нас грудами трупов, пытаясь остановить наше наступление. А теперь у них есть Пушка уничтожения. Пока её можно разместить лишь на огромном воздушном корабле, но пройдёт время — и люди научатся стрелять из такого оружия с одной руки.

— Это слишком смелое предположен…

— Нет. Именно так и случится. Люди ведь не стоят на месте. Что они с нами сделают, когда станут достаточно сильны? Оставят в живых, сочтя забавными долгоживущими созданиями, хотя мы способны одним движением свернуть им шею? Ничего подобного. Как только поверят в победу, тут же начнут нас истреблять. Они даже друг друга убивают без конца. Думаешь, маджинов пощадят?

— …

Алексия поникла, не зная, что ответить.

Не то чтобы она никогда об этом не задумывалась.

Наверняка и другие маджины задавались тем же вопросом.

Но смерть Фокусника подтолкнула Тильпитц перейти от размышлений к действиям.

Подчинить людей, пока они не набрали достаточно сил.

— И каковы! Наши шансы на победу?!

— Если не считать Шлюса Хайнкеля, все сто процентов. Но с ним… всё не так просто. Я никак не ожидала, что он переживёт мой удар.

Тильпитц огляделась и щёлкнула пальцами. У её кончиков пальцев заструился фиолетовый свет.

В разломе открылось чёрное пространство, в глубине которого едва угадывалась рукоять огромного меча.

Дюрандаль — меч, рассекающий измерения.

Одно применение драгоценного меча оказалось потрачено впустую.

Теперь им можно было воспользоваться лишь ещё раз.

Снова нападать на Шлюса Хайнкеля тем же способом не имело смысла.

Теперь Тильпитц знала, что он может выбраться даже из разлома между измерениями.

— Понятия не имею, насколько он силён. Вряд ли он победит маджина один на один, в открытом бою, но недооценивать его нельзя. Хотя если другие маджины помогут мне, особых трудностей не будет.

Развязывая войну, Тильпитц рассчитывала ещё и на то, что она хотя бы ненадолго сплотит маджинов.

Алексия могла сколько угодно грозить, что встанет на сторону людей. Тильпитц не сомневалась: та не предпочтёт сородичам короткоживущих существ, пусть и прожила рядом с ними несколько тысяч лет.

Объединившись, маджины легко сокрушат человечество.

Люди ведь даже с Асайлумом — всего лишь сборищем еретиков — справиться не могут, а значит, против самих маджинов тем более не выстоят.

Война должна была сплотить маджинов. После победы Тильпитц собиралась лишить людей всякого оружия, способного убивать маджинов, а затем взяться за строительство общества своей мечты.

Мира, где маджин не может убить другого маджина.

Мира, где нет оружия, способного убить маджина.

Вот о таком мире мечтала Тильпитц.

— Так вы одолжите мне свою силу?

— Я! Пока что попробую остановить войну!

— Бесполезно. Война уже началась.

— И всё равно!..

Просто пока никто не объявил её официально.

Хотя, пожалуй, внезапное нападение Тильпитц и стало объявлением войны — самым скверным из возможных.

Большинство людей ещё даже не подозревало, что идёт война. Но видимость мира долго не продержится.

Тильпитц понимала: государства по всему континенту собирают войска вовсе не для того, чтобы воевать друг с другом.

Они готовились обратить оружие против маджинов.

— Я!.. Пока не знаю! Мне надо подумать!

— И долго собираетесь? Лет сто?

— Может, и больше!

— Алексия.

— Без моей помощи тебе будет трудно! Поэтому, пока я размышляю, тебе лучше тоже ничего не делать! Слышишь? Не смей нападать на людей!

— …

Под пристальным взглядом Тильпитц Алексия вскочила с места.

И почти бегом выбежала из трактира.

Тильпитц явно была не в себе.

Но и возразить ей было непросто.

Из-за этого Алексия совсем растерялась и не понимала, как поступить.

«Похоже, Алексия спрячется на всю войну».

Она сказала, что подумает, и ушла, но Тильпитц не верила, что та придёт ей на помощь.

За долгие годы знакомства Тильпитц научилась угадывать её решения.

«Нужно позвать Безумца».

А вот Безумец, лишь услышав слово «война», сам ринется в бой. Его и звать не придётся.

Если против человечества выступят хотя бы двое маджинов, победа не потребует особых усилий.

С этими мыслями Тильпитц доела хлеб.