Я стал первым принцем Том 1 Глава 53 Шило в мешке всё равно наружу вылезет (2)

Король сначала запретил, но второй принц настоял: нельзя делать вид, будто беда дома Баллард их не касается. В конце концов, перед простым доводом — королевство обязано отплатить Баллардам за многолетнюю службу и жертвы — королю пришлось уступить.

— Я отправлю два отряда наёмников численностью с легион каждый. И я не стану мешать тебе повести на Север собственный орден. Но ни Придворный орден, ни центральная армия с места не сдвинутся.

На том совет закончился.

Позже король отдельно вызвал второго принца в свои покои.

— Баллард не должен пасть. Ни при каких обстоятельствах.

Ещё недавно король выглядел так, будто готов послать один наёмный отряд и тут же обо всём забыть. Наедине же он словно стал другим человеком.

— Я понимаю. И лишь опасаюсь, что своим упрямством на совете я задел Ваше Величество.

Резкая перемена в отцовском тоне ничуть не удивила второго принца.

— Я и так по уши в грязи. Что изменится, если испачкаюсь ещё немного?

Король говорил спокойно. Но спрятать горечь и презрение к самому себе спокойный голос не мог.

— Я не понимаю, зачем Ваше Величество добровольно принимаете на себя позор дурного короля.

Второй принц спросил это с тяжёлым выражением лица.

— Глаза и уши Бургундии повсюду.

Король понизил голос.

— Если бы я сразу объявил, что собираю армию и посылаю её Баллардам, империя решила бы, что у короны появились иные намерения. Монпелье не поверит, будто дом, поколениями без единой жалобы державший север, вдруг просто так попросил помощи.

— Тогда...

— Он решит, что мы с Баллардами сговорились. Возможно, даже сочтёт поведение Идриана на пиру исполнением воли короны.

Старший сын, открыто показавший империи зубы. Внезапная тревога на севере. Срочный сбор войск.

Идеальные обстоятельства, чтобы заподозрить тайный заговор. А даже если Монпелье сам в него не поверит, лучшего повода придраться всё равно не найти.

— Я больше ничего им не отдам. Хватит. Мы не потеряем ещё что-нибудь только потому, что нас вынудили. А значит, нельзя давать им ни малейшего предлога.

Когда-то история королевства была славной. Как же вышло, что теперь её страницы одна за другой заполнялись унижениями?

В морщинах у глаз короля стояла такая тоска, что смотреть было тяжело.

— Максимилиан. Сын мой.

— Да, Ваше Величество.

Максимилиан опустился на колено.

— Всё, что я смогу оставить тебе в наследство, — пустая видимость законности.

— Для меня и это великая честь.

— И дальше иди по правильному пути. Тогда те, кто ещё чтит имя Леонбергеров, сами соберутся вокруг тебя.

Король повторял это не раз.

Он не хотел, чтобы такие люди, как маркиз Билефельт, ушли вместе с его поколением. Хотел, чтобы они встретили новый восход вместе с тем, кто станет следующим солнцем королевства.

— Но для этого Север должен выстоять.

Максимилиан твёрдо кивнул.

— Я непременно его удержу.

— Легко не будет. Граф Баллард уже объявил себя покровителем Идриана. А тот граф, которого знаю я, скорее умрёт, чем откажется от однажды сказанного слова.

Король заговорил ещё тише:

— Возможно, для тебя те земли окажутся почти вражеской территорией.

В голосе будто проступил лёд.

Максимилиан замолчал. По лицу было видно: он не принимает того, что отец заранее записывает родного брата во враги.

— Не забывай, Максимилиан. Вспомни, какой вред тот, кого ты называешь братом, причинил королевству.

— Тогда ему было всего тринадцать.

— И этот тринадцатилетний мальчишка своей мелочной болтовнёй продал империи будущее страны.

— Но...

— Я не хочу слышать.

В голосе короля резко похолодало.

— Я до сих пор вижу это перед глазами! Стоит закрыть глаза — и всё как вчера: они ломают передо мной мечи, собственными руками разрывают свои цепи. Их кровавые слёзы. Улыбку Монпелье. Его самого. Я не забыл ни на один день.

— Ваше Величество... отец...

— Мы готовились десятилетиями. И я видел, как весь этот труд обратился в ничто. Мечта, которую растили поколениями, рухнула за один миг.

Он говорил негромко, но в этих словах боли было больше, чем в крике.

Максимилиан помедлил и всё же произнёс:

— Я слышал, брат раскаивается в прошлом и теперь отчаянно старается всё исправить. Говорят, на Севере он уже совершил большой подвиг...

— Он не раскаялся. Он забыл.

Король отрезал без колебаний.

— И какая теперь разница, сколько он будет скрежетать зубами и упражняться с мечом?

Максимилиан встретился с его покрасневшими глазами и умолк.

— Те верные люди больше никогда не смогут создать цепи. Что мне теперь сказать им? Осваивайте сердце маны, как какие-нибудь второсортные наёмники? И даже если они согласятся — сколько ещё лет должны будут терпеть и начинать всё заново? Сто Идрианов, тысяча Идрианов не заменят тех, кого мы потеряли.

Король тяжело дышал.

Потом заставил себя взять лицо под контроль и произнёс уже ровнее:

— Больше никогда не защищай этого ребёнка передо мной.

Но голос стал лишь холоднее.

— Отправляйся на Север. Пока Монпелье не успел вмешаться.

— Будет исполнено.

Король махнул рукой.

Он обмяк в кресле и за несколько минут словно постарел лет на десять.

— Берегите себя, отец.

Максимилиан поклонился и удалился.

— Ха-а...

За дверью он остановился, глубоко вздохнул несколько раз и продолжил свой путь.

На самом деле, подготовка к походу была завершена давным-давно.

Гонец, отправленный после первого столкновения у владений Баллард, успел доставить информацию в столицу задолго до официального заседания совета. Король тайно распорядился замаскировать отборные войска под наёмников и расположить их недалеко от графства Эллен.

В их число входили рыцари и солдаты центральной армии, а также бойцы ордена Железного Льва. Кроме того, контракты уже были подписаны с тремя тысячами наёмников, ядром которых служил известный на континенте отряд «Серебряная Лиса».

Люди были готовы к выступлению.

Однако начать движение сразу им не позволяли.

Для того чтобы обмануть посторонние взгляды, требовалось хотя бы создать видимость обычной подготовки.

Каждый день казался вечностью. Каждая неделя — годом.

Наконец, было получено официальное разрешение.

Пышных проводов не устраивали. Чтобы не привлекать излишнего внимания, второй принц и подкрепления тихо выступили на Север.

— Быстрее!

Максимилиан гнал колонну вперёд.

Они и так потеряли слишком много драгоценного времени. Медлить было нельзя. В худшем случае они могли опоздать, щит Баллардов пал бы, и огромную армию чудовищ пришлось бы встречать уже на открытой равнине.

Люди начали отставать.

Но второй принц не снижал темпа. Определённое количество отставших приходилось принять как неизбежную плату. Ситуация была в буквальном смысле критической.

К тому моменту, как колонна достигла северных рубежей, почти десятая часть людей уже выбыла из марша.

Около четырёхсот солдат и более сотни повозок не смогли выдержать заданного темпа.

Максимилиан распорядился, чтобы местные дворяне подобрали отставших и отправили их следом на север. Лорды, сами спешно готовившиеся к войне, заверили принца, что выполнят его приказ, и пожелали ему удачи.

Прошло ещё некоторое время.

Температура резко упала.

Жёлтая степь исчезла, уступив место бескрайним снегам.

Однако изменился не только окружающий пейзаж.

Скрип. Скрип.

Навстречу показались повозки, с трудом преодолевающие снежные заносы. Люди шли рядом, укутавшись в толстые меха так, что снаружи виднелись лишь глаза.

Двое кавалеристов из авангарда отделились от основного строя и подъехали к ним. Через несколько минут они вернулись с докладом.

— Беженцы с южных земель Балларда.

— Беженцы?..

Лицо Максимилиана изменилось. На мгновение его охватил страх: неужели владения Баллардов уже пали?

— Зимняя крепость пока держится. Граф Баллард приказал эвакуировать жителей на случай наихудшего сценария.

Если мирное население начали выводить ещё до решающей битвы, значит, граф всерьёз допускал возможность падения крепости.

Максимилиан прикусил губу.

— Нужно спешить.

Он снова увеличил темп, который пришлось ненадолго замедлить из-за резкой смены погодных условий.

Солдаты, проходя мимо скрипучих телег, смотрели на беженцев со сложными чувствами.

Теперь каждый ясно понимал: они идут на войну.

Чем дальше к северу, тем больше встречалось беженцев. Сначала попадались отдельные семьи. Затем по дороге потянулись группы, насчитывающие сотни человек.

Максимилиан расспрашивал их о положении дел впереди и продолжал движение.

— Мы не знаем, Ваше Высочество. Солдаты велели уходить — мы и ушли.

Никто из мирных жителей толком ничего не знал.

Тревога нарастала.

И, словно издеваясь над ней, началась метель.

Максимилиан впервые в жизни оказался в подобной снежной буре, но растерянность быстро подавил. Он спокойно перестроил колонну, и люди двинулись дальше сквозь белую мглу.

Фью-у-у.

От режущего ветра закладывало уши.

И всё же откуда-то впереди донёсся слабый звук.

— ...тые горы... мёрзлые долины... кровью... стена...

Поначалу Максимилиан не мог разобрать, ветер это или что-то иное.

Затем он разобрал слова.

Песня.

— Снегом укрыты горы! Льдом скованы долины! Кровь впитала стена — и молчит! Ха!

Голоса приближались.

— На рассвете труба! Рог зовёт нас вперёд! И над снегом гремит её клич! Ха!

— Вьюгой дышит зима! Мы тепла всё ищем! Ха!

— Но согреет нас только тёмно-зелёный костёр! Хо-оп!

— У костра я стою! Пусть сгорю я дотла! До весны всё равно достою! Ха!

— О весна! Поспеши! Прежде чем обращусь я в горсть пепла!

— О весна! Поспеши! Прежде чем обращусь я в горсть пепла!

Даже сквозь метель слова звучали бодро и отчётливо.

Несомненно, это была строевая песня.

— Солдаты Балларда?

По вопросу Максимилиана один из рыцарей, уверенно державшийся даже под натиском снега, тут же выехал вперёд.

Песня оборвалась.

Вскоре рыцарь вернулся вместе с несколькими бойцами в меховых куртках и на снегоступах.

— Служу королевству! Семнадцатый взвод рейнджерской роты Балларда, 3-й легион! Йорден! Для меня честь встретить Его Высочество второго принца!

Рейнджер небрежно отдал честь толстой меховой рукавицей и заговорил так радостно, будто встретил старых друзей.

— Дальний патруль сообщил о крупной колонне. Мы решили, что это, возможно, подкрепления из столицы, и помчались навстречу. А тут погода, чтоб её...

Он махнул рукой. В белой пелене то появлялись, то исчезали силуэты других рейнджеров.

— С повозками через такую метель вы всё равно не пройдёте. Предлагаю людей вести сразу, а обоз потом заберём сами.

Максимилиан, немного поразмыслив, согласился. Двигаться вслепую по снегу с телегами действительно было безумием.

— Вся колонна, в движение!

— Держать фланг, авангард и тыл! Никого не потерять!

Командиры подхватили приказ.

Вскоре он разлетелся по всему строю, и начался трудный марш сквозь бурю.

— На рассвете трубит рог! Он зовёт нас вперёд! И над снегом гремит его клич! Ха!

— Вьюгой дышит зима! Мы тепла всё ищем! Ха!

Видимость — всего несколько шагов.

Лишь песня рейнджеров, расставленных вдоль колонны, давала людям понять, что они всё ещё держат верное направление.

— Я ведь слышал, что северяне суровы и молчаливы, — пробормотал Эрхим Кирингер, заместитель командира «Железных Львов», ныне переодетый в наёмника. — Видимо, нас ввели в заблуждение.

Он цокнул языком.

— Эти, кажется, рта не закрывают ни на минуту.

Максимилиан тоже был удивлён. Он подозвал к себе командира взвода.

— А, песня? Это строевая песня 3-го легиона — «Зимняя песнь». Хороша, не так ли?

Рейнджер широко улыбнулся.

— Когда поёшь, кажется, будто и правда теплее становится. Вот и горланим на марше.

Максимилиан кивнул.

Тут рейнджер, словно что-то вспомнил.

— Ах да. Её сочинил первый принц. Мы, конечно, потом сами кое-что добавили, но первые две строфы — его работа.

— Брат?

Максимилиан изумлённо распахнул глаза.

Он никак не ожидал, что походная песня рейнджеров окажется сочинением его собственного брата. Ещё больше его поразила та естественная теплота, с которой рейнджер отзывался о первом принце.

Эрхим Кирингер тоже уловил эту странность и задумчиво нахмурился.

— Есть и другая песня его сочинения. Желаете послушать?

Не дожидаясь ответа, командир взвода прочистил горло.

— Ре-е-ейнджеры! Песню зарядить! «Мужики, что режут орков»! И раз! И два! И три!

— Из зелёных трупов! Взметнулась гора-а-а!

Сзади тут же раздался гвалт рейнджеров.

О попадании в ноты и речи не шло. Даже из вежливости это нельзя было назвать хорошим пением.

Но командир и его люди орали с таким искренним восторгом, что остановить их было невозможно.

Максимилиан и Эрхим переглянулись.

Северные рейнджеры оказались совсем не такими, какими их себе представляли.

Впрочем, болтливы они или нет — превосходными рейнджерами оставались.

При почти нулевой видимости они уверенно держали направление и ни разу не сбились. Без них вся колонна давно бы потерялась в этой белой пустоте.

— В тот день, когда прибыл первый принц, метель была точь-в-точь такая же, — с неожиданной ностальгией сказал командир взвода.

Максимилиан снова ощутил лёгкое смущение.

«Первый принц» звучало в устах этого человека через каждое второе предложение, и привыкнуть к этому никак не удавалось.

— Тогда Его Высочество целые сутки тащил на себе отставшего солдата. Хорошо, сегодня вроде никто так не выдохся.

Рейнджер посмотрел прямо на Максимилиана.

Тому внезапно стало так неловко, будто теперь ему самому следовало бы уронить какого-нибудь совершенно здорового солдата и понести его на спине, чтобы не ударить в грязь лицом.

Он натянуто улыбнулся.

Рейнджер уже снова повернулся вперёд и затянул песню.

До чего же неутомимый болтун.

Так они продолжали идти ещё долго.

И вдруг метель прекратилась — словно кто-то задёрнул тяжёлый занавес.

— Вот всегда она так, зараза. Вымотает до последнего, а как только крепость покажется — сразу стихает. Когда первый принц приехал, было то же самое. Уж он тогда возмущался.

Рейнджер хихикнул и указал вперёд.

— А вот и Зимняя крепость. Самый передовой бастион Севера!

Максимилиан застыл.

Голос рейнджера оставался бодрым.

Картина перед глазами — нет.

Повсюду лежали тела.

Недогоревшие. Выжженные до костей. Полностью замёрзшие, сохранившие форму так, будто смерть настигла их лишь секунду назад.

Перед огромной крепостью земля была устлана трупами.

— Кх...

Максимилиан стиснул зубы от едкого запаха гари и крови.

Вдали показалась группа мужчин.

Впереди шёл красивый молодой человек, с головы до ног залитый кровью.

Командир рейнджеров резко вытянулся и отдал честь.

— Слу-у-ужу! С разведки, Ваше Высочество?

Мужчина кивнул.

— Только по виду не скажешь, что вы просто на разведку сходили.

— По дороге кое-кто слишком настойчиво лез под руку.

— И опять устроили бойню?

— Да хватит уже расспрашивать!

Мужчина рявкнул, но рейнджер лишь довольно ухмыльнулся.

— А это кто?.. О! Неужели подкрепления наконец пришли?

Командир взвода вдруг моргнул.

— Это второй принц...

Его глаза заметались между двумя мужчинами.

Максимилиан, совершенно ошарашенный, выдержал этот взгляд.

— А это первый принц... Вы что, друг друга не знаете?

Первый и второй принцы почти одновременно посмотрели друг на друга.

Один просто разглядывал незнакомца — в его нынешней памяти брата не существовало.

Другой смотрел на старшего брата, слишком сильно изменившегося, и явно не знал, как вести себя после долгой разлуки.

Редко когда встреча родных братьев бывает настолько неловкой.

— Надо же, — первым нарушил тишину старший. — А ведь и правда похожи.