Я стал первым принцем Том 1 Глава 56 Младшему до старшего далеко (2)

В этот момент это уже звучало не как нескладная маршевая песня, а почти как обычная речь.

Абсолютно неуместная.

— Лишь боевой рог пробуждает рассвет — и зов трубы разносится вдаль.

Но как только прозвучала вторая строка, воздух над крепостью словно загорелся.

Гу-у-у-у.

Боевой дух, казалось, поднялся стеной.

От дыхания рейнджеров исходил жар.

В глазах вспыхнули острые огни.

— Горы и ущелья молчат под снегом, молчит стена, впитавшая алую кровь!

— Лишь боевой рог пробуждает рассвет — и зов трубы разносится вдаль!

Рыцари внезапно подхватили строки почти ревом.

У-у-у-ун.

И в ту же секунду Максимилиан почувствовал, как мана в его теле бешено завибрировала.

— Ваше Высочество! Поднимите ману и защититесь! — крикнул Эрхим.

Максимилиан подчинился, заставив энергию циркулировать, сопротивляясь непонятному воздействию.

Железные Львы тоже на время прекратили схватку и отступили, пытаясь успокоить собственную ману.

Что происходит?

Говорили, орочьи шаманы используют странные чары.

Это они?

Или с самой крепостью что-то случилось?

Мысли метались одна за другой.

А потом рейнджеры внезапно запели.

Грубая мелодия покатилась вдоль стен.

И сразу снизу донесся могучий крик.

— В атаку!

Первый принц рванулся вперед.

На острие его меча пылало синее пламя.

Рядом вспыхнуло золото.

Клинки рыцарей один за другим налились яркой синей аурой.

— Кии-и-и!

— Гха-а!

Орки, успевшие сбиться у ворот, взлетали в воздух с воплями.

Темно-зеленые тела разлетались в стороны настолько нелепо, что происходящее казалось дурным сном.

Рыцари Зимней крепости ворвались в брешь.

Их строй, вытянутый острым клином, рассекал орочью волну.

Орки с отрубленными руками и ногами падали на снег.

Других пожирал синий огонь.

Рыцари просто шли по телам дальше.

Орки визжали.

Рыцари ревели.

— А...

Максимилиан смотрел, не в силах пошевелиться.

Впереди всех был юноша, который с невероятной скоростью рубил орков одного за другим.

— Господи...

Тот самый бесполезный и жестокий безумец, о котором в столице говорили, что он присвоил себе заслуги дяди.

Тот, над кем смеялись: мол, он и одного гоблина не зарежет.

Сейчас он вел рыцарей и ломал строй врага.

По коже Максимилиана побежали мурашки.

От восхищения ли северными рыцарями, режущими темно-зеленое море, или от внезапного понимания, насколько тщательно брат все эти годы скрывал настоящего себя, он не знал.

Одно было бесспорно.

Перед ним происходило нечто невозможное.

Тридцать с лишним рыцарей пошли в атаку на врага, превосходившего их почти в тридцать раз.

И орки побежали.

Максимилиан не мог закрыть рот.

Темно-зеленая масса под стеной дрогнула, потом развернулась и бросилась прочь.

Рейнджеры продолжали петь и стрелять.

Дождь стрел косил бегущих.

Из открытых ворот высыпали солдаты.

Не легкие рейнджеры — тяжелая пехота в доспехах и со щитами.

Сотня пехотинцев устремилась следом за рыцарями.

Те уже развернули клин в широкий фронт и начали просто перемалывать орков.

— Ваше Высочество...

Эрхим подошел ближе.

Максимилиан посмотрел на его ошарашенное лицо и невольно коснулся своего.

Наверное, у меня сейчас такое же.

Он усилием разгладил застывшие мышцы лица и заставил голос не дрожать.

— Мы тоже...

Он посмотрел за ворота.

Люди Зимней крепости теснили орочью волну.

— Выходим.

Кровь закипела.

Но на нее тут же вылили ведро холодной воды.

— Нельзя, — сказал Эрхим.

Рыцари, сражавшиеся на стенах, уже сильно устали.

В таком состоянии выходить за ворота — безрассудство.

Максимилиан огляделся.

— А...

Эрхим не преувеличивал.

Железные Львы стояли, тяжело дыша и едва держась на ногах.

Они выдохлись за совсем короткий бой.

И тут Максимилиан задался вопросом.

Почему?

Чем они отличаются от рыцарей Зимней крепости?

Те вступили в бой раньше всех, сражались яростнее всех — и всё ещё полны сил.

А Железные Львы уже еле стоят.

Он никак не мог понять.

Максимилиан прикусил губу и снова посмотрел наружу.

Рыцари и тяжелая пехота добивали орков, разбежавшихся во все стороны.

Вскоре все закончилось.

— Мы победили!

Первый принц поднял над головой багрово-красное орочье знамя.

И при этом смотрел прямо на младшего брата.

Их глаза встретились.

Старший широко ухмыльнулся.

Максимилиан не смог ни улыбнуться, ни нахмуриться.

Он просто смотрел на брата, стоявшего среди горы трупов.

Но были люди, которых картина поразила еще сильнее.

— Что это вообще было...

Старшие бойцы Серебряной Лисы стояли у открытых ворот и смотрели наружу совершенно потерянными глазами.

Бум-бум.

Бой закончился, а сердца всё равно колотились как бешеные.

По снегу к крепости возвращался юноша с вражеским знаменем на плече — словно полководец после триумфа.

Он ухмыльнулся.

И посмотрел точно туда, где стояли старшие наемники.

Потом подозвал солдата и что-то прошептал ему на ухо.

Тот кивнул и побежал к Серебряным Лисам.

— Его Высочество первый принц велел передать.

Солдат говорил торжественно, будто оглашал королевский указ.

— Когда закончим убирать поле, он хочет поговорить с вами отдельно.

Отказ даже не предполагался.

Командир Серебряной Лисы лишь кивнул.

— Винсент! Я снова победил! Теперь у меня девятнадцать!

— А у меня двадцать шесть. Тебе еще далеко!

Первый принц, наследник Зимней крепости, уже спорил из-за чего-то совершенно непонятного.

— Легионное знамя должно засчитываться как минимум за десять обычных! Тогда у меня будет двадцать восемь!

— Если считать так, то у меня тоже есть одно легионное. Значит, у меня тридцать пять.

Двое кричали друг на друга, словно мальчишки.

Если бы не тот факт, что оба были с головы до ног перепачканы кровью и кусками плоти.

— Он совсем не такой, как о нем рассказывали, — пробормотал командир Серебряной Лисы.

— Говорили, младший намного лучше.

В голосе слышалось неподдельное восхищение.

Наемники невольно перевели взгляд на стену.

Там второй принц молча наблюдал за старшим братом.