Я стал психиатром, которым одержимы охотники Том 1 Глава 214 Когда в семье лад, всё ладится

Я отпустил язык Соль Юволь.

То ли от непривычного ощущения, то ли от лёгкого онемения Юволь несколько раз постучала указательным пальцем по кончику освобождённого языка.

Затем надула щёки и недовольно посмотрела на меня снизу вверх.

— …А почему нельзя?

— Потому что мы семья.

— Но с мамой… вы ведь делали.

— А?..

Такого удара я не ожидал.

Я даже на миг потерял дар речи.

— Я знаю. В тот день от папы пахло мамой.

Сидевшая у меня на коленях Юволь наклонилась ближе и заговорила шёпотом.

— А когда папа потом что-то шептал мне на ухо…

Она нежно провела пальцем по моим губам.

— от губ тоже едва заметно пахло мамой.

Я и представить не мог, что она способна заметить подобное.

Недооценил обострённые чувства мастера боевых искусств?

— От простого поцелуя такой запах не остаётся.

— …Хорошо. Я всё объясню.

Всё-таки это можно объяснить словами.

— Можно сказать, что мы с госпожой Со Рён — влюблённая пара.

— Пара?..

Я спокойно продолжил:

— Наши отношения не совсем семейные. Они отличаются от отношений отца и дочери. Поэтому и позволять себе мы можем не одно и то же.

Мне самому объяснение казалось странным, но по сути я говорил правду.

— То, что делают влюблённые, нельзя делать с дочерью. Это недопустимо.

— …

Юволь явно осталась недовольна моим ответом.

Она надулась и принялась беспокойно ёрзать у меня на коленях. Такие движения обычно выдавали внутреннее недовольство.

Она долго мяла слова, прежде чем наконец спросить:

— Значит, мне теперь всю жизнь нельзя целовать папу?

Я покачал головой.

— С чего бы?

Что плохого в поцелуе дочери и отца?

Это совершенно обычное, естественное и милое проявление привязанности. Не в самом поцелуе дело.

Проблема была в том, как она целовала.

Я указал пальцем на её пухлые губы.

— Язык — ни в коем случае.

И с улыбкой твёрдо добавил:

— Если не будешь пользоваться языком, тогда пожалуйста.

— Хорошо.

Уж слишком послушно она согласилась.

И тут же — чмок.

Словно только этого и ждала, Юволь обвила мою шею руками и прижалась губами к моим.

Чм-мок… чмок.

Она принялась крепко сжимать мои губы своими, то сверху, то снизу. Её мягкие, горячие губы прижимались без единого просвета; раздавались влажные звуки.

— Фу-у…

Юволь часто и торопливо дышала носом.

Нет. Это тоже перебор.

Языка она и правда не касалась, но поцелуй затягивался, а губы понемногу размыкались.

Я просунул ладонь между нашими лицами.

Её влажные, горячие губы прижались к моей ладони.

— Слишком долго. Так долго тоже нельзя.

— Ну-у…

Юволь от досады запрыгала у меня на коленях.

При каждом прыжке её мягкие ягодицы ударялись о мои бёдра и расплющивались.

— !..

Нет, этого тоже нельзя допускать.

— Долго нельзя, язык нельзя — а что тогда можно?!

Юволь возмущённо смотрела на меня, совсем на себя не похожая.

— Целуй в щёку.

— Не хочу. Буду с языком. Много-много.

— Цыц.

Я нахмурился построже, но тут же подумал: и что я, собственно, вытворяю со взрослой девушкой?

Криво усмехнувшись, я взял Юволь под мышки.

— А?

Прежде чем она успела опомниться, я приподнял её и посадил рядом на диван.

— Если не будешь слушаться, больше никаких поцелуев.

Юволь несколько секунд ошеломлённо смотрела в пустоту.

— …А?

Затем недоверчиво потрогала себя под мышками — там, где я только что её держал.

— Папа… оттолкнул Юволь…

До сих пор я никогда не отталкивал её. Что бы она ни вытворяла, всегда принимал.

Похоже, первый настоящий отказ ранил её сильнее, чем я ожидал.

— Папа… больше не любит Юволь?..

Голос задрожал.

Большие глаза сразу наполнились слезами.

Я хотел лишь воспитать её, но для Юволь это оказалось слишком болезненно.

Юволь никогда не знала отцовской любви и так остро нуждалась в привязанности. А я слишком резко её оттолкнул.

Осознав ошибку, я сразу придвинулся к ней.

— Нет, Юволь. Совсем не так.

Осторожно обнял её за поникшие плечи.

— Я остановил тебя не потому, что не люблю. Ты просто нарушила наше условие.

Я осторожно погладил её по опущенной голове.

— За что мне тебя не любить?

— …Простите…

Юволь сама бросилась в мои объятия.

Голос дрожал от слёз.

— Оппа ведь даже не настоящий папа… А я всё время веду себя эгоистично… прошу невозможного…

Она так крепко вцепилась в мою одежду, что пальцы побелели.

— Нет.

Я слегка отстранил Юволь, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Всё хорошо. Ты не просишь ничего невозможного.

Да, всё началось с отношений консультанта и клиентки.

Но теперь это давно уже не так.

Мы давно перешагнули эту границу. Для наших отношений не существовало готового определения.

Юволь всегда требовала много заботы: душевных пробелов у неё хватало. Но ведь она была моей первой клиенткой.

Потому и стала для меня особенно дорогой, той, за кого сердце болит сильнее всего.

Мы уже в третий раз переосмысливали наши отношения.

Сначала клиентка и консультант, затем коллеги, а теперь… отец и дочь.

С семьёй всё проще.

— Если мы рядом друг с другом — значит, семья. Всё остальное неважно.

— …

— Не думай, будто мы только притворяемся. Пока тебе это нужно, я буду твоим настоящим папой.

Пока её душевная пустота не исчезнет.

Пока всё не встанет на свои места.

Я намеревался восполнить этот недостаток здоровым способом.

И был в этом твёрд.

***

Тук… тук…

Я тихонько лежала на папиной груди, прислушиваясь к его дыханию.

В носу стоял сладкий, почти дурманящий запах его тела.

Жар его тела.

Сердце бешено колотилось.

Возможно, я слышала своё сердце.

А может, это и был сам звук жизни — биение папиного сердца, единственный звук, который меня поддерживает.

Когда папа меня оттолкнул, я и правда испугалась.

Я не притворялась.

На несколько ужасных мгновений я поверила, что он и впрямь меня возненавидел.

Но потом я услышала:

«Не думай, будто мы только притворяемся. Пока тебе это нужно, я буду твоим настоящим папой».

И все страхи рассеялись.

Его сладкий голос до сих пор звучал у меня в ушах и заставлял мозг таять от сладкой дрожи.

Папа всегда искренен со мной.

Если мне нужен отец, он готов стать мне отцом.

Он сам готов стать оградой, чтобы защищать меня и восполнить пустоту в душе.

Если так…

Я ощутила, как взгляд затуманился и потемнел.

Дыхание сделалось горячее.

Если я начну просить настойчивее, требовать большего, он, возможно, согласится стать даже таким отцом, которого общество отвергает и считает чем-то запретным.

Но…

нельзя.

На этом нужно остановиться.

Мои чувства и любовь — настоящие.

Но если я стану и дальше превращать свою душевную пустоту в оружие и всё крепче опутывать папу, в конце концов ему придётся жертвовать собой ради меня.

Но я, Соль Юволь, вовсе этого не хочу.

«Когда в семье лад, всё ладится» — 家和萬事成.

Когда дети почитают родителей, те счастливы; когда в доме царит согласие, любое дело спорится.

Я не хочу, чтобы папа ради меня заставлял себя делать то, от чего станет несчастен.

Я хочу настоящего счастья, в котором мы оба будем улыбаться от души.

Сейчас я должна сберечь именно такое счастье.

Подавив сожаление, я медленно подняла голову с папиной груди.

От этого тепла не хотелось отрываться, но, если я правильно рассчитала время, онни скоро должна приехать.

Такое ей, пожалуй, лучше не показывать.

— Обещание сдержишь?

Папа ласково улыбнулся одними глазами.

— …Да. Папа.

Буду хорошей дочерью.

Милой, послушной дочерью.

Но желания на то и желания, что так просто не угасают.

— …Только, папа.

Я всё ещё держалась за его воротник и умоляюще смотрела снизу вверх.

— Последний раз. Всего один.

Уж это-то можно.

Последний каприз перед тем, как стать почтительной дочерью.

Папа немного посмотрел мне в глаза и сдался с тихим вздохом.

— …Без языка.

— …Хорошо.

И этого хватит.

Я подняла голову.

Наши губы встретились.

…

…

Я люблю тебя.

Я будто вложила в прикосновение слова, которые уже тысячи раз повторяла про себя.

Наши губы медленно разомкнулись.

— Фу… ха…

Я наконец выдохнула. Жар растворился в воздухе, а вместе с ним улетучилось сожаление.

Этим последним поцелуем я запечатала свои лишние желания.

Отныне буду хорошей дочерью — такой, какой меня хочет видеть папа.

Я слезла с его колен и села рядом.

Поправила на груди одежду, которую нарочно растрепала, чтобы привлечь папин взгляд. Опустила волосы, прежде убранные с шеи ради той же цели.

Я прекрасно знаю, какой именно здоровой и дружной семьи хочет папа.

Претворить свои мысли в жизнь для меня проще, чем дышать.

Просто…

возможно, представления папы об идеальной семье немного отличаются от моих.

Но разница не так уж велика.

И я уверена, что счастливы мы будем в любом случае.

— Хи-хи.

Я счастливо обняла его крепкую руку.

— Я голодная, папа.

И положила голову ему на плечо.

Когда моё желание насытилось, душу наполнили счастье и удовлетворение.

«Когда в семье лад, всё ладится».

Когда дети почтительны к родителям, те счастливы, а в дружной семье любое дело ладится.

А что же считается наивысшим проявлением сыновней или дочерней почтительности?

В Срединных землях ответ очевиден. И задумываться нечего.

Продолжить род и укрепить его. Создать новую семью и принести плод супружеского союза. Иными словами, «вынашивание плода» — 懷妊. Беременность.

Самое совершенное и неоспоримое доказательство семейных уз.

И в этом мире его ценность ничуть не меньше.

Я взглянула на папу снизу вверх.

— Папа.

— М-м?

— Обязательно буду исполнять дочерний долг.

Во что бы то ни стало.

— Ха-ха! Вот это почтительная дочь.

Папа весело рассмеялся и погладил меня по голове.

Он смотрел на меня с безоговорочным доверием.

— Спасибо, Юволь.

Не за что.

Я знаю.

Ведь всё это ради нашей счастливой семьи.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta