Я стал студентом-инвалидом Академии Том 1 Глава 271 Фестиваль рождения (1)

~7 мин. чтения · 1,857 слов

Ранее в Я стал студентом-инвалидом Академии...

Церемония открытия фестиваля началась с построения курсантов и напутственных речей. Зрители с восторгом наблюдали за студентами, особенно выделяя Ли Ха Юля, чья новая, таинственная внешность поразила всех. Во время финального ритуала выпуска маны Ли Ха Юль выделил аномально большой столб белой энергии, который вместо поглощения барьером Сиёлама направился к Башне Роста.

— Ух ты… Мана так красиво рвалась вверх струями!

— Вот именно, теперь понятно, почему все прут сюда с самого первого дня.

— Особенно у того особого абитуриента, разве это не круто? Мана так бешено сверкала, казалось, будто падающие звёзды взмывают в небо!

Церемония открытия прошла успешно. Никаких накладок или происшествий во время мероприятия не случилось, а зрители, покидавшие зал по указаниям распорядителей, казались довольными.

— Наконец-то началось… Эй, ты разве не говорил, что откроешь палатку? Где торгуешь?

— Мы втроём продаём такояки… Но ты не приходи, только бизнес мне сорвёшь.

— Сорвёшь, как же! Посмотрите на него: покупателю, который пришёл сделать выручку, так хамить!

Студенты ждали, пока уйдут все зрители.

Подслушивая долетавшие откуда-то болтовню и смех, я понял, что все с нетерпением ждут возможности повеселиться на фестивале.

«До входа в башню на третий день особых мероприятий нет, так что все хотят повеселиться до этого… К слову, и сколько же маны у меня забрали?..»

Оглядевшись по сторонам, я погладил онемевшую правую руку.

Из-за того что выплеснулось столько маны, внутри ощущалась пустота. Она стремительно восстанавливалась в режиме реального времени, но всё равно скребло в груди, будто от сильного голода.

Я заранее знал, что маны потребуют много, но не предполагал, что настолько.

К тому же вся эта мана устремилась прямо к Башне Роста. Учитывая, что скоро нам предстоит пусть ненадолго, но войти в неё, мне стало любопытно, что же они задумали.

«Что они говорили про мою ману?.. Что они вообще собираются делать, раз забрали так много?»

Дошло до того, что даже моего обычно колоссального запаса маны не хватило, и мне пришлось черпать её из окружающего пространства.

Ещё немного — и в самом конце церемонии открытия произошёл бы конфуз: один из студентов свалился бы с истощением маны, но я справился, потянув ману из окружения.

Звучит как самохвальство, но будь на моём месте другой студент, из него давно выкачали бы всё до капли, и он потерял бы сознание.

Вообще-то восполнять ману, поглощая её прямо из окружающей среды, как я только что сделал, по всем законам здравого смысла невозможно.

Это всё равно что залить сырую нефть прямо в бензобак машины. В нормальных условиях и магические каналы, и ядро мгновенно разлетелись бы в дребезги.

Но благодаря «Родству с маной» для меня это возможно. Простую ману природы, в которой нет никакой чужой индивидуальности, я могу загребать целыми охапками и делать своей.

— …Эй, только что вся мана вокруг не устремилась ли вот туда?

— Ты тоже почувствовал? Я думал, мне показалось. Но там ведь…

— Если точнее, кажется, она вся вошла прямо в того парня?..

Нашлись те, кто заметил эти изменения.

Оглядев тех, кто покосился в мою сторону и зашептался, я заметил, что среди них много магов, чутко реагирующих на колебания маны вокруг.

«Хм…»

Слушая их шепотки, я на мгновение задумался.

Возможность притягивать и использовать ману из окружения — огромное преимущество.

Мне не хотелось разглашать подобную информацию, поэтому я старался не показывать её без нужды, но теперь довольно много студентов всё поняли.

Как там говорят? У стен есть уши. Никаких абсолютных тайн не бывает, и теперь появилась вероятность, что одна из моих способностей станет известна окружающим.

«Впрочем, теперь уже неважно, если узнают».

Я не принимал это близко к сердцу. Напротив, с довольно равнодушным видом шевелил пальцами правой руки.

Причина, по которой я не раскрывал свои тайны, заключалась лишь в том, что я не знал, каких козней ждать со стороны.

Особенно осторожен я стал после того, как в Шихаллионе осознал «Ассимиляцию».

«Ассимиляция» — это невероятная способность, открыто плевавшая на весь здравый смысл этого мира.

Даже «Бесконечные превращения», которые я слегка приоткрыл, вызовут в мире не меньшую бурю, если рассказать о их точной сути.

Я боялся, как бы козни и угрозы из седьмого цикла не повторились наяву.

И переживал, что, сболтнув лишнего, дам врагам возможность бить по моим слабостям.

«Но теперь всё в порядке».

Теперь я больше не тревожился по этому поводу.

Я уже давно не на том уровне, чтобы безропотно принимать удары. Если оценивать чистую боевую силу, то теперь я способен разорвать в клочья любые козни.

К тому же у моих способностей почти нет уязвимостей, которыми можно воспользоваться. Я могу постоянно менять их на ходу — как противник вообще сможет нащупать слабую точку?

С моими возможностями я скорее сам найду уязвимость противника, чем дам ему ударить по своей.

Кроме того, у меня есть и солидный политический вес.

Прямо сейчас у меня на руках есть полномочия отдавать приказы в Ассоциации, полученные от Максвелла. Когда главы Ассоциации отошли от дел, мой статус с правом отдавать приказы выше, чем у главного советника Ассоциации.

У меня есть трость, полученная от Госпожи Ариэль, основательницы Магического совета, и если я раскрываю свои полномочия, на мою сторону естественно встанут не только Ассоциация, но и Корпус наблюдения.

А Сиёлам и так на моей стороне… скорее всего…

Так или иначе, даже если станет известно об «Ассимиляции», ничего страшного не случится.

Я прячу её лишь потому, что не хочу светить все свои силы, а не потому, что раскрытие секретов зажмёт меня в угол.

Я стал сильнее. Пусть я ещё не уверен на сто процентов, что смогу остановить вторжение, но я уже не настолько слаб, чтобы меня беспомощно раздавили.

Даже если какая-то сила всерьёз решит сокрушить меня, я смогу сокрушить её в ответ.

Так что перед кем бы я ни предстал, у меня нет ни единой причины заранее пугаться.

— Ха Юль, ты случайно не свободен сейчас? Дедушка сказал, что хочет встретиться с нами обоими.

[Ох…]

[Тревога]

[Страх]

Вот только перед ним я испытал страх в совсем ином смысле.

Плечи, только-только расправившиеся было, снова сжались…

— Ой, да не бойся ты так.

Заметив мелькнувшее на моём лице беспокойство, Ёнхва хихикнула и, совершенно не обращая внимания на взгляды вокруг, крепко обняла меня.

— Если дедушка задумает что-то странное, я всё заблокирую, не бойся…

[Счастье]

[Тепло]

[Запах молока]

[Беспокойство…]

От этого объятия рассудок немного размяк, но тревога, разумеется, так до конца и не улеглась…

Место, куда я пришёл вслед за Ёнхва, оказалось чайным домом.

Здание из тёмного дерева, построенное в стиле, похожем на ханок. Уже у самого входа нас ждал сотрудник, готовый проводить внутрь.

В сопровождении работника мы прошли в комнатку в глубине здания.

— Шурх!

Работник отдвинул дверь и отступил в сторону. Ёнхва вошла в комнату первой, я последовал за ней.

Внутри стоял длинный низкий стол, а вместо стульев на полу лежали подушки.

— Пришли.

Причём на месте прямо напротив двери уже сидел гость. Старик, сидевший на подушке лицом к входу, неспешно потягивал чай.

— Ага. Я знаю твой характер, дедушка, потому пришла как можно быстрее. Молодец же?

— Ох, ну конечно, кроме внучки-то и некому порадовать. Чего стоите, ноги сушите, садитесь скорее.

Старик и Ёнхва непринуждённо обменялись репликами.

Кивнув на лёгкие похлопывания по моей спине, я аккуратно опустился на подушку вслед за Ёнхва.

«Так это и есть дедушка Ёнхва…»

Сидя рядом с Ёнхва, я сглотнул слюну.

И внимательно разглядывал старика, скрестившего ноги по-турецки и спокойно потягивавшего чай.

Волосы у него были с сединой, но выглядели пышными и сильными, а морщин на лице для его преклонных лет казалось удивительно мало.

Более того, скрытое под одеждой тело вовсе не было хрупким. От него отчётливо веяло исполинской силой, способной одним взмахом руки обрушить целое здание.

«Гэпхва».

Применив «Наблюдение» и подняв чувствительность к мане, я ощутил пламя, дремлющее в его теле.

Сейчас оно покоилось тихо, но стоит обладателю пожелать — и эта Гэпхва разгорится с такой силой, будто готова сжечь весь мир.

Дедушка Ёнхва, Хон Сонджин, бывший глава рода Гэпхва.

В то же время он один из редчайших случаев в роду Гэпхва, когда глава оставил свой пост живым и невредимым.

Те, кто дорастает до главы Гэпхва — выдающиеся сверхлюди с долгой жизнью, но на деле мало кому из них удаётся дожить до глубокой старости и уйти своей смертью.

Да и вообще в этой сфере мало кому из сверхлюдей выпадает счастье уйти в мир иной от старости.

Однако Хон Сонджин, целым и невредимым ушедший на покой, покинул пост главы и вошёл в совет старейшин рода Гэпхва.

«Вот только в прошлый раз мне не удалось с ним встретиться».

Во время прошлых каникул я посещал род Гэпхва. Тогда я познакомился с несколькими старейшинами, постоянно находившимися в поместье, но Хон Сонджина там не застал.

«Тогда говорили, что он отправился вместе с главой в Демонические земли».

Казалось бы, зачем ушедшему на покой человеку идти в Демонические земли, однако, судя по слухам, сил у него хоть отбавляй.

По этой причине он участвовал в прошлой экспедиции в Демонические земли и, как говорят, проявил себя во всей красе.

Бывший глава Гэпхва. Хоть он и отошёл от дел, его мастерство всё ещё соответствует герою высочайшего уровня. Он — гигант, которому обычные люди не осмелятся даже взглянуть в глаза.

«Я нервничаю…»

Но для меня эта одна-единственная фраза — «дедушка Ёнхва» — весила куда больше всех пышных титулов вместе взятых…

— Так-так, значит, ты и есть тот мальчик по имени Ли Ха Юль?

Тут! — старик поставил чашку на стол. В то же мгновение его взгляд, до этого устремлённый на чай, переместился на меня.

В его ярко-красных глазах, похожих на раскалённые угли, хоть свечение в них и слегка угасло, отразился мой силуэт.

[Да, меня зовут Ли Ха Юль.]

Я ответил на прозвучавший вопрос без промедления, будто только этого и ждал.

От спокойного голоса ожерелья взгляд старика опустился на Ожерелье Откровения, висевшее у меня на шее.

— Хм, я слышал, у тебя проблемы с глазами и горлом, так что голос ты замещаешь артефактом, как я вижу.

[Именно так.]

— Про глаза сказали, будто ты обходишься способностью к восприятию, но я слышал, в последнее время ты иногда ходишь и с открытыми.

[Да, наметилось улучшение, так что понемногу становится лучше.]

— Вот и славно, хорошая весть. Натерпелся ты в столь юные лета.

Что на это ответить? Что особых проблем не было? Или что даже со способностью восприятия было очень нелегко?

Пока я колебался, старик сам кивнул своим мыслям, сделал ещё глоток чая и продолжил:

— Прости, что вытащил вас, когда вы собирались погулять. В прошлый раз меня не было, так что я решил, что на этот раз надо хотя бы посмотреть на тебя.

[Что вы, вам не за что извиняться. Э-э… Если бы вы не пришли, я сам собирался нанести вам визит.]

На этот раз я без промедления покрутил головой, и старик добродушно улыбнулся.

— В отличие от кое-кого, ты весьма воспитанный мальчик.

— Ты сейчас обо мне?

— А по-твоему, я стану бранить кого попало?

— Просто слов нет.

На ворчание Ёнхва старик лишь пожал плечами.

— Ёнхва, ты уже в том возрасте, когда способна сама о себе позаботиться. Тебе ведь и самой не хочется, чтобы мы тут вмешивались и указывали?

— Естественно! Я и сама прекрасно со всем справлюсь.

— Так я и думал. Я в твои годы тоже сам обо всём заботился и жаждал самостоятельности.

Взгляд старика снова обратился ко мне.

— Вот и всё. Я позвал вас просто сойтись да посмотреть друг на друга, а не для того, чтобы судить да оценивать на свой лад.