Я стал тираном в оборонительной игре Том 1 Глава 739 Летающие мертвецы (2)

Тр-р... тр-р...

В полуразрушенном коридоре тускло мерцала единственная лампа.

Где-то вдалеке, за заваленным кровью и рвотой проходом, раздавался глухой, нечеловеческий вой.

Рёв заражённых. Отчаянные крики тех, кого ещё не успели обратить...

«Чёрт, ну почему именно ужасы? У меня же с ними такая проблема».

Я провёл рукой по шее, смахивая вздыбившуюся от страха кожу.

Кидаться вперёд было бы худшим решением. Нас бы покусали, инфекция распространилась бы на всю группу, и все мы погибли бы здесь, в этом коридоре.

Поэтому мы продвигались с предельной осторожностью, не торопясь.

Спускаясь по лестнице на нижнюю палубу, я обратился к Макмиллану, который шёл позади меня:

— Где находится машинное отделение?

— На самой нижней палубе. Ближе к корме.

Стоит отметить, что мы начали свой путь с мостика, который располагался в верхней, центральной части нашего воздушного корабля.

Это означало, что нам предстояло долгий спуск к машинному отделению, а затем — такой же долгий путь обратно, к корме. Воздушный корабль Ла-Манча оказался весьма внушительных размеров; расстояние было намного больше, чем хотелось бы.

— Нам нужно поторопиться. Время уходит.

Мне показалось, что корабль начинает медленно терять высоту.

И, скорее всего, это было не просто ощущение. Если мощность главного магического реактора падала, экипаж должен был заранее начать снижение и подготовиться к любому развитию событий, включая аварийную посадку.

Мы шли к машинному отделению так быстро, как позволяла наша осторожность, постоянно осматриваясь по сторонам.

И вот, у выхода из коридора, ведущего к лестнице этой палубы...

Гра-а-а!

Бах!

Грохот!

Двери по обеим сторонам распахнулись одновременно, и на нас с рёвом бросились заражённые.

— ...!

Михаил, шедший впереди и всё это время сохранявший бдительность, мгновенно нанёс удар кулаком, попав левому заражённому прямо в челюсть.

— Не-е-е-ет!

Под тонкий визг, к которому мы уже начали понемногу привыкать, Диармюдин выпустил поток маны в виде ударной волны, отбросив нападавшего справа.

Хрясь! Грох!

С ними было покончено в мгновение ока. Михаил, покрытый холодным потом, склонился над тем, кого только что ударил.

— ...Я от неожиданности немного перестарался. Кажется, выбил ему коренной зуб.

— Лучше зуб, чем жизнь. Здесь ничего не поделаешь.

Диармюдин, хватаясь за грудь и тяжело дыша, проворчал:

— Ха-а... ха-а... Для старого сердца это просто издевательство... Так вы и до разрыва доведёте...

— Считайте, что у вас наконец-то кровь нормально пошла...

Так мы и продолжали двигаться вперёд, по пути нейтрализуя встреченных заражённых.

И вдруг я задумался.

Мы вели корабль, полный заражённых, обратно к последнему рубежу обороны человечества.

«А это вообще правильное решение?»

Что, если из-за моего выбора зараза распространится и в Кроссроуд?

Может быть, Макмиллан был прав? Может, стоило посадить корабль где-нибудь подальше от Кроссроуда, а разбираться с заражёнными уже потом, не торопясь?

Ради всего человечества, возможно, было бы разумнее просто отказаться от этих людей?

У нас и так катастрофически мало времени, чтобы отбиться от этих чудовищ-зомби.

А я трачу драгоценные минуты, пытаясь спасти заражённых пассажиров...

— Будь я прежним собой...

Диармюдин, шедший последним, вдруг нарушил тишину. Словно прочитал мои мысли.

— Я бы предложил всех заражённых перебить. Верно?

— ...

Я криво усмехнулся и слегка обернулся.

— То есть, сейчас передо мной уже не тот «прежний господин Диармюдин»?

— Могу говорить откровенно?

— Разумеется. Как скажете.

— Принц Эш, я хочу верить в такую необыкновенную магию, как у тебя.

Диармюдин пристально смотрел на меня, и в его взгляде читалось доверие — глубокое, безоговорочное.

— В твою хитроумную способность: каждый раз, когда кажется, что всё пропало, ты находишь невероятный выход... предлагаешь решение, которое мне бы никогда не пришло в голову.

— ...

— Я хочу снова на это рассчитывать.

Я замолчал.

В памяти всплыла знаменитая задача — дилемма вагонетки.

По рельсам стремительно несётся вагонетка. Впереди — развилка. На одном пути привязаны пять человек, на другом — один.

Если ничего не предпринять, вагонетка пойдёт по пути, где находятся пятеро, и раздавит их. Но если я переведу стрелку, она свернёт на другой путь и убьёт одного.

Как поступить в подобной ситуации?

Дёрнуть за рычаг? Или остаться в стороне?

...

Сражения на Фронте против этих чудовищ всегда были битвой, полной подобных дилемм.

Кого спасать. Кого оставлять.

И каждый раз мой выбор, по сути, оставался неизменным. Я снова и снова выбирал одно и то же.

Спасти всех, кого только возможно спасти.

Иногда мне это удавалось. Иногда — нет. Кто-то выживал, кто-то погибал.

С теми, кто остался жив, я поднимал кубки. Перед могилами погибших я плакал. Я никогда не был идеальным командиром, и мой послужной список был испачкан поражениями не меньше, чем победами.

Но именно поэтому, пройдя весь этот изнурительный путь, я, как ни странно, сохранил одно.

Своё убеждение: «Спасти всех, кого можно спасти».

Я вспомнил путь, которым прошёл.

Весь этот путь был вымощен случайностями и чудесами. Если бы мне не сопутствовала удача, мои решения уже неоднократно привели бы этот мир к гибели.

Но я знал и другое.

Все эти случайности. Все эти чудеса.

Нельзя было списать их лишь на чистое везение.

Действия, которые я совершал, связи, которые я создавал, воля людей, шедших рядом со мной...

Именно они довели нас до этого дня, до этого часа. Именно они удержали этот фронт, этот мир — и наши сердца.

«Спасти».

Всех, кого я могу спасти.

И тех, кто храбро вылетел навстречу врагу и заразился. И тех, кто за линией фронта дрожит перед надвигающимся ужасом чудовищ.

Я сделаю всё, что смогу, и вытащу их. Всех до единого.

В моём шаге больше не осталось сомнения. Кажется, Диармюдин, шедший в хвосте отряда, это заметил: за спиной послышался его тихий смешок.

Так, уже не сбиваясь и не колеблясь, мы добрались до лестницы на самый нижний ярус.

К тому времени из-за шума, который мы подняли по пути, заражённые уже гнались за нами. Толпа, несущаяся следом, разрослась до ужасающих размеров.

— Сзади всё идут и идут!

— Господин Диармюдин, аккуратно их! Мягко! Мягко!

— Мягко... мягко...

Диармюдин, повторяя это себе под нос и готовя заклинание, вдруг скрипнул зубами.

— Да чтоб их! У меня огневая мощь слишком чудовищная, я не умею «мягко» кого-то обезвреживать!

— Тогда умеренно... Так, чтобы сломать всего одну кость!

— Всего одну?! Отлично! Вот это я могу!

Диармюдин начал одну за другой выпускать ударные волны, и набегавшие заражённые отлетали назад, беспомощно кувыркаясь, словно осенние листья.

Но силы ударов не хватало: они снова поднимались и с рёвом бросались вперёд. Диармюдин стиснул зубы и крикнул:

— Я задержу их здесь, а вы бегите!

— Господин Диармюдин...!

— Не обо мне думай! Ну же, скорее!

Диармюдин не был мастером подобных ситуаций.

Этот старый маг принадлежал к предельно узкому типу — к магам разрушительной огневой мощи. Сколько он продержится, раз за разом сдерживая силу и только обезвреживая заражённых, которые потеряли рассудок и готовы любой ценой вцепиться в него зубами?

Но позволить себе заботиться ещё и об этом мы не могли.

Времени почти не осталось. Полёт уже подходил к пределу, и по всему воздушному кораблю раздавались зловещие трески и хлопки.

— Тогда мы идём вперёд! Берегите себя, господин Диармюдин!

Мы доверили Диармюдину удерживать лестницу и бросились на нижний ярус.

— Машинное отделение близко!

Макмиллан указал вперёд.

— Осталось пройти только здесь!

А огромное пространство, распахнувшееся перед нами, оказалось...

Ангаром.

Машинное отделение находилось за ангаром. Значит, нам надо было пройти через него.

Кья-а-а-а!

Кья-а-а-а-а!

Едва мы вошли, уши пронзили резкие крики взвинченных до предела грифонов.

— Подождите.

Я посмотрел туда, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.

— Только не говорите, что грифоны тоже...

— Чудовища ведь заразились все.

Макмиллан тоже обливался потом.

— С чего бы грифонам остаться невредимыми?..

Лязг! Лязг-лязг!

Заражённые грифоны, выкатив налившиеся кровью глаза, уставились на нас и забились в стойлах.

Хр-р-рясь!

...Нет, не просто забились.

Железные ограждения ангара, служившие им вместо конюшенных перегородок, ломались, как солома. Заражённые грифоны взмывали один за другим.

— ...Гриффиндор всемогущий.

На помощь Ла-Манче прибыло пятьдесят рыцарей Ордена Небесных Рыцарей.

А значит, и грифонов было пятьдесят.

К счастью, заразились не все: примерно половина смирно пряталась в углу ангара и дрожала. Но даже двадцать пять — это, знаете ли, давление нешуточное!

Фью-у-у-у!

Грифоны взметнулись к потолку ангара — невысокому, но всё же потолку — и разом спикировали на нас.

Я поспешно вытащил из кармана низкокачественное магическое ядро и швырнул его вперёд.

— Призыв!

Давно я не призывал оборонительные башни. Я выкрикнул название:

— Щитовая турель!

Шарарарах!

Обломки ограждений, куски внешней обшивки и прочий хлам в воздухе слепились воедино и тяжело рухнули в центр ангара.

Простая прямоугольная оборонительная башня, вся облепленная щитами, — щитовая турель.

Атакующих функций у неё не было вообще: чистый танковый объект. Зато защита у неё вполне приличная. Да ещё и массовая провокация имелась!

Бух! Бух-бух!

Грифоны разом сагрились на щитовую турель и принялись её колотить. Турель в одно мгновение превратилась в рваную тряпку, но время всё-таки выиграла!

— Я их успокою!

В этот момент Михаил молнией рванул вперёд.

Нет, подождите. Успокоишь? Как вообще можно успокоить заражённого грифона?..

— Хр-р-ра-а!

Плавным движением Михаил вскочил грифону на спину, скрестил руки — и начал душить его за шею.

Кьяк... кхек.

Захрипевший от нехватки воздуха грифон вскоре вывалил язык и рухнул на пол.

— Так и обычных грифонов усмиряют, если они слишком расходятся. Мне это приходилось делать чаще, чем есть.

Михаил уже мчался к следующему грифону и на бегу крикнул:

— Здесь я разберусь, принц Эш! А ты бегом в машинное отделение!

— Но, Михаил!

Даже при всём этом десятки заражённых грифонов — слишком опасно...!

— Иди! Времени нет! Быстрее!

— Кх...!

Стиснув зубы, я кивнул и бросился к двери в дальней части ангара.

— Не вздумай умереть, Михаил!

— Ещё чего!

Обезвреживая второго грифона, Михаил рявкнул:

— Умереть в медовый месяц? Да я от обиды из гроба встану!

Ах ты ж... Делал вид, что тебе всё равно, а сам, выходит, тоже ждал медового месяца?!

«Когда-нибудь я обязательно преображу Кроссроудс в город, который поразит воображение туристов! Места, куда молодожёны будут стекаться на медовый месяц!»

Вспомнив свой грандиозный, всё ещё актуальный план по созданию туристического центра, я снова дал себе слово.

Ради исполнения этой мечты — и ради медового месяца Михаила — мы просто обязаны наладить работу главного магического реактора воздушного корабля...!

— За этой дверью последний коридор, а прямо за ним — машинное отделение!

— Хорошо!

Кивнув на слова Макмиллана, я пинком выбил дверь и ворвался в коридор.

Теперь мы были действительно близки к цели.

И там...

Гр-р-р...

Гр-р-р-р.

Последний коридор оказался заполнен знакомыми заражёнными.

Сияющие серебряные доспехи. Алые плащи.

Более пятидесяти рыцарей Ордена Небесных Рыцарей.

— …Вот как.

Вот почему мы не встретили их раньше. Оказывается, они все скопились здесь…

Каждый из них — геройский персонаж, сила, с которой нельзя шутить. И каждый — заражён. Все они разом повернули ко мне свои налитые кровью глаза.

Пятьдесят заражённых, в которых даже после заражения сохранилась рыцарская дисциплина, одновременно устремили на меня свой взгляд. Испытать на себе одновременно пятьдесят таких свирепых, вышколенных взглядов было… скажем так, весьма неприятно.

….

Впрочем, Диармюдин и Михаил остались позади, изображая героев, отвлекающих на себя смертельную угрозу.

«Разве не здесь кроется самая большая опасность?!»

Макмиллан, заметив, как дёрнулась моя щека, осторожно спросил:

— …Может, всё-таки дать команду на мостик, чтобы совершили аварийную посадку?

— Нет.

Я тихо выдохнул, сделал шаг вперёд и развернул свою броню.

— Будем действовать немного более прямолинейно.

Шарарарах!

Чёрная кольчуга, созданная из магического ядра Ваалзевула.

[Повелитель Великой Башни] плотно, без единого зазора, окутала моё тело.