Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1006 Кузница клана Цао

Восточный Регион. Курган Погребённых Мечей.

Гора Дуншань, место паломничества тысяч мечников, походила на гигантский меч без клинка, что вонзился в землю рукоятью вверх, но всё равно пронзал облака. В её недрах вихрилось Намерение меча.

Из глубины доносилось пение, то затихая, то нарастая, — казалось, кто-то с большим воодушевлением исполнял оперную арию. Но вот золотой свиток в небесах свернулся, властный глас Дао умолк, и пение тоже прекратилось.

— Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня…

— Ц-ц-ц, столько лет прозябал в унынии и вот наконец-то снова ощутил этот позабытый вкус бесшабашной удали, как несколько десятков лет назад…

— Какая ностальгия.

Вэнь Тин в театральном костюме босиком шел по тускло освещенным коридорам горы, и в голосе его звучала светлая грусть. Вскоре его внимание привлек тихий плач, доносившийся со стороны Пруда Омовения Мечей. Вэнь Тин прислушался, усмехнулся и ускорил шаг.

С плеском войдя в Пруд Омовения Мечей, он поднял тучу брызг. Вскоре Вэнь Тин нашел источник плача — им оказался сломанный клинок.

Вообще-то в Курган Погребённых Мечей попадали только мечи, оставшиеся без хозяина — либо погибшего, либо пропавшего без вести. Редко какой брошенный обломок сохранял в себе столько жизненной силы.

Но этот клинок не просто рыдал — по его лезвию стекали капли.

Была ли то вода из пруда или же он и впрямь плакал настоящими слезами — редчайшее зрелище, какого не увидишь и за тысячу лет.

Вэнь Тин с улыбкой присел на корточки перед обиженно дрожащим клинком, протянул руку и легонько щелкнул по нему.

Клинок яростно задергался, не в силах стерпеть унижение. Вэнь Тин с издевкой усмехнулся:

— Зеленая Обитель, ах, Зеленая Обитель, до чего же ты упряма!

— Я же говорил тебе найти нового хозяина, а ты не слушала. И что теперь? Он вернулся, а тебя бросил. Похоже, останешься здесь со мной навеки, в этой беспросветной тьме Горы Дуншань…

— Ха-ха-ха, вот умора, вот умора!

Клинок зарыдал еще горше.

Он отчаянно пытался вырваться из ила, взлететь и полоснуть наглеца по лицу.

Увы, мечи в Пруду Омовения Мечей, лишившись хозяина, были обречены вечно оставаться на дне, не видя света.

— Ц-ц-ц… — Вэнь Тин прищелкнул языком с дьявольской ухмылкой. Увидев, что клинок рыдает еще сильнее, он достал нефритовую склянку и принялся капля за каплей собирать с лезвия воду.

— Плачь, плачь еще…

— Слезы меча! Это же редкость, какой не сыщешь и за тысячу лет! У меня их совсем немного, так что постарайся, давай, плачь усерднее.

Не в силах больше терпеть унижение, клинок взорвался мощнейшим Намерением меча. Ударная волна была так сильна, что даже некоторые древние, проржавевшие мечи в пруду не выдержали и рассыпались в прах.

— И этим ты хочешь меня ранить? — Вэнь Тин остался недвижим. Острые как бритва потоки Намерения меча лишь ласково, словно легкий ветерок, коснулись его волос и одежды.

Он снова согнул палец и еще раз больно щелкнул по клинку.

Зеленая Обитель тут же взвыла от боли и снова залилась Слезами меча.

Вэнь Тин расхохотался, продолжая наполнять склянку и сыпать насмешками.

— Вот так, хорошо плачешь, хорошо!

— Посмотрим, как долго ты тут продержишься… Не хочешь признавать нового хозяина? Тогда в твоей жизни останется только одно — плакать!

— Все еще ждешь своего Ба Цзуньаня?

— Может, тебе еще и луну с неба достать?!

...

Центральный Регион. Самая обычная кузница.

Под чугунной вывеской «Кузница клана Цао» расхаживал взад-вперед здоровяк с голым торсом и руками, бугрившимися от мышц. Вид у него был встревоженный, но шуметь он не решался.

Но, видимо, ждал он уже долго и в конце концов не выдержал. Он зычно крикнул вглубь кузницы:

— Ну чё, готово, нет?

— У меня на свиноферме три десятка хрюшек ждут! Сами же сказали, когда за ножом прийти, а теперь маринуете тут. Мне свиней-то резать или как?!

В ответ раздался скрип, и приоткрытая деревянная дверь распахнулась, окатив здоровяка волной жара. Тот невольно отшатнулся на несколько шагов, почувствовав, как горит лицо.

Вскоре изнутри донеслись тяжелые шаги — бум, бум, бум, — и в проеме показалась фигура, подобная молодому гиганту.

Сам здоровяк был далеко не маленьким — ростом под два метра, а от многолетней работы забойщиком свиней его торс раздался вширь и походил на бычий.

Но когда дверь содрогнулась, над головой здоровяка нависла тень. Из кузницы, с трудом протиснувшись в проем и согнувшись в три погибели, вышел молодой гигант.

В руке, зажав всего двумя пальцами, он держал миниатюрный, по его меркам, нож.

Выйдя на улицу, гигант выпрямился и оказался на три головы выше забойщика, а в плечах был шире его вдвое — настоящий столб!

— Братец, братец… — Здоровяк-забойщик вжал голову в плечи и, потирая руки, пролепетал:

— Нож готов? Я забрать пришел, спасибо за труды, хе-хе…

— Держи, — глухо, но без нетерпения отозвался гигант и, протянув нож, тут же скрылся в тесном помещении кузницы.

— Чудила, — пробормотал забойщик. Он взмахнул ножом, восхитился отменным качеством, бросил на прилавок деньги и поспешил убраться восвояси.

Эта «Кузница клана Цао» была знаменита на всю округу!

Отец с сыном ковали вещи просто отменные, качество — не придерешься, да и брали недорого.

Единственная странность…

Оба они были неразговорчивы и походили на великанов, словно и не люди вовсе.

Говорили, что не так давно кто-то видел, как Цао Эрчжу, тот самый молодой гигант, возвращался с Горы Цинъюань, неся на одном плече быка, а на другом — тигра.

А еще поговаривали, будто кто-то даже видел его в бою…

Рассказывали о звериной жестокости: один удар — один труп, черепа разлетались вдребезги. Звучало кроваво и… впечатляюще.

Такой свиней наверняка режет без ножа — голыми руками рвет.

Внутри кузницы.

Цао Эрчжу, тяжело топая, вернулся к мехам, взял свой огромный, сделанный на заказ молот и принялся колотить по заготовке, мысленно возвращаясь к небесному знамению, которое отвлекло его от работы.

«Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня, моим указом я призываю божественный свет…»

«Вот это, блин, складно сказано! Не то что я, мычу что-то нечленораздельное, как дитя малое».

«Хм… это, должно быть, и есть тот дядя Ба, о котором говорил батя?»

В глазах молодого гиганта, затерявшихся среди складок грубого лица, читалось неподдельное восхищение.

Двадцать шесть лет — самый расцвет сил.

У кого не зайдется сердце и не воспарит душа при виде такого чуда?

Цао Эрчжу мысленно окинул взглядом свою жизнь.

Мать умерла при родах. Сестра, не выдержав крутого нрава отца, сбежала из дома. А он сам вот уже двадцать с лишним лет стучит молотом в этой дрянной кузнице.

Иногда эта жизнь простого смертного была ему невыносима.

Он ведь и сам чертовски силен, но ему запрещено пользоваться своими способностями, словно он какой-то калека.

Ему тоже хотелось выйти из кузницы, шагнуть в тот таинственный мир и сражаться с небожителями, мастерами Очищения Духа. Но батя разрешал ему драться только с дикими зверями и ни на шаг не подпускал к Миру Очищения Духа.

«Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня…»

Цао Эрчжу колотил по раскаленному металлу, повторяя эти слова. Внезапно кровь ударила ему в голову, из ноздрей и ушей повалил горячий пар. Он почувствовал, как внутри зарождается неведомая сила, побуждающая к бунту.

— Батя! — крикнул он, не прекращая работать молотом. Его взгляд был устремлен на задний двор — темный, без окон, с наглухо заколоченным потолком.

В полумраке заднего двора изредка вспыхивали синие молнии, выхватывая из темноты силуэт еще более громадного великана.

Он тоже был с обнаженным торсом, но даже в этой жаровне, напоминавшей жерло вулкана, на его плечи был накинут широкий плащ.

В руках гигант держал огромный бочонок с вином, который сам по себе был размером с валун и, казалось, заполнял все пространство.

Когда двор озарялся вспышкой молнии, можно было разглядеть его мускулы — узловатые, могучие, один его бицепс был размером с три головы того забойщика!

— Ик!

Громкая отрыжка, сопровождаемая густым винным перегаром и утвердительным мычанием, стала ответом на зов Цао Эрчжу. Батя был еще в сознании.

Цао Эрчжу глубоко вздохнул и громко выпалил:

— Батя!

— Я в совершенстве овладел Карающей Богов Небесной Казнью! Я освоил все шесть форм Всепроникающей Божественной Мысли! Твой «Метод Яростного Молота Благородного Мужа» я изучил до последней, двенадцатой ступени! Тело уровня королевского престола дальше не улучшить, а в Очищении Духа я уже достиг ступени Дао королевского престола!..

— Ик! — громкая отрыжка прервала его тираду. Затем раздался сонный, но громоподобный голос, похожий на бормотание во сне:

— К… к сути, ик!

Цао Эрчжу вздрогнул и робко проговорил:

— Батя, я… я хочу уйти.

— Куда?

— По-погулять.

— Далеко?

— До-довольно далеко.

— Когда вернешься?

— Н-не знаю…

В кузнице будто раскат грома прогремел. Вслед за этим сверкнули две молнии, метнувшиеся к нему:

— Эрчжу, ты что несешь?

Цао Эрчжу не смел встретиться с отцом взглядом. Он отвернулся и снова принялся бить по заготовке. Вспомнив гордые слова «Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня», он решительно произнес:

— Я вообще-то хотел… поглядеть на мир… одним глазком.

— А кто меня кормить будет, если ты уйдешь? — раздался из темноты громоподобный голос.

Цао Эрчжу прекратил стучать молотом и почесал затылок раскаленной докрасна головней. В его глазах появилось недоумение:

— И то верно…

— Ик!

Снова смачно рыгнув, гигант на заднем дворе осушил бочонок, отшвырнул его в сторону и, утерев губы, уже более трезвым голосом произнес:

— Снаружи слишком опасно. Тебя что, твой дядя Ба с толку сбил? Этот его клич — просто приманка для таких сопляков, как ты, чтобы вы шли на верную смерть.

— Сколько тебе лет? Даже если ты и вправду освоил все, что перечислил, ты хоть представляешь, насколько опасен Мир Очищения Духа?

Цао Эрчжу вжал голову в плечи, но в глазах его горело любопытство:

— Насколько?

Гигант на заднем дворе тяжело вздохнул. На этот раз он не стал ругаться, а заговорил серьезно и рассудительно:

— Твой дядя Ба на уровне Врожденного мог сражаться с Мастером, а на уровне Великой Пустоты — со Святым Императором. И все равно его умудрились убить, так что он исчез на несколько десятков лет. Сам подумай, насколько там опасно.

— В Мире Очищения Духа таких гениев, как твой дядя Ба, пруд пруди! А ведь он в свое время даже меня одолеть не мог!

— Ты можешь меня одолеть? Нет? Так чего ты туда попрешься? На корм рыбам?

Цао Эрчжу покорно кивал.

Он и одной руки бати одолеть не мог, куда уж ему тягаться с теми гениями?

Хотя, если верить слухам, гениев вроде дяди Ба не так уж и много…

Гигант в плаще, словно прочитав мысли сына, холодно хмыкнул. Его голос прогремел, как гром, и с потолка посыпалась пыль:

— Что толку слушать бабские сплетни?

— Я, твой батя, жил в одну эпоху с дядей Ба! Ты мне не веришь, а веришь каким-то легендам?

Цао Эрчжу стало стыдно. Батя говорил очень убедительно и складно.

Гигант, видимо, решил окончательно выбить из головы сына дурь о побеге из дома и задал еще один вопрос:

— Сокровенный Смысл молнии освоил?

— Еще… еще нет, — Цао Эрчжу покраснел от стыда и унижения.

— Хм! Даже Сокровенный Смысл не освоил, а уже рвешься мир покорять? — Насмешка в голосе отца, как и всегда, била наотмашь.

— Во внешнем мире Сокровенный Смысл на каждом шагу! Я тебе с ходу могу назвать Ба Цзуньаня и Юй Мо. Ты только представь, насколько ужасны эти люди!

— Гении там на каждом шагу, что ты там забыл?

— Ты даже какой-то вшивый Сокровенный Смысл освоить не можешь, и еще смеешь заикаться о том, чтобы уйти? Да ты даже не знаешь, с какой стороны за смерть браться!

Цао Эрчжу слушал со слезами на глазах. Мир Очищения Духа и вправду был ужасен. Он наконец отбросил свои нелепые мечты.

— Я понял…

— Вот и забудь. У меня выпивка кончилась, сходи в погреб, принеси еще.

— А, да, хорошо.

Проводив взглядом своего «малыша», спускающегося в подвал, Цао Ихань погрузился в раздумья.

«Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня…

Хех, какая дерзость! Это он так объявляет о своем возвращении?»

Он перевернулся на другой бок, собираясь встать.

Но стоило ему пошевелиться, как Святая сила в его море ци взревела, словно гроза, готовая пробудиться.

Всепоглощающая мощь хлынула из его тела, грозя сорвать бесчисленные оковы…

— Черт! — выругался Цао Ихань и снова рухнул в полулежачее положение.

Чем больше он думал, тем сильнее злился. Он рывком сорвал с шеи железный обруч, на котором висело девять жетонов с выгравированным иероглифом «Запрет».

Он сжал их в кулаке, собираясь в гневе раздавить.

Но в последний момент сдержался.

— Дерьмовый Приказ о запрете боя! Девять штук не могут сдержать даже уровень Полусвятого! Дао Цюнцан, ты просто ничтожество! — гигант на заднем дворе грозил кулаком потолку и ревел.

— Эй, позёр-старый даос, хочешь, чтобы я сидел смирно, — тащи еще выпивку!

...

В то же самое время.

Из-за одного Золотого Указа Святого Императора, из-за одной фразы «Сто поколений в обмен на меня, Ба Цзуньаня»…

Почти все, кто жил в прошлую эпоху, поняли истинный смысл этого провозглашения:

«Я вернулся!»

На этот раз это было не просто послание для Священного Зала. И не туманный намек из-за спин сражающихся Святых, не козни серого кардинала.

Нет. Это Святой Раб Ба Цзуньань открыто и торжественно заявлял всем Пяти Регионам континента:

«Я вернулся!»

Если отголоски выброса сокровищ из-за извержения Святой силы на Горном хребте Юньлунь породили лишь призрачный, эфемерный образ, и многие хотели, но не смели поверить, что Ба Цзуньань действительно восстал из мертвых, то теперь, после появления Золотого Указа Святого Императора, сомнений не осталось ни у кого!

Мечники Восточного Региона ликовали. Полусвятые всех Пяти Регионов трепетали…

А сам виновник торжества, Ба Цзуньань, провозгласив указ высоко над Утесом Одинокого Звука и лишившись защиты силы Святого Императора, камнем рухнул вниз, словно падающая звезда.

— Вот же черт.

Секунду назад Водяной все еще был под впечатлением от величия и мощи, созданных Ба Цзуньанем, а в следующую — уже с кривой от злости ухмылкой смотрел на бесформенное тело «бессмертного меча Старины Ба», летящее вниз.

До чего же слаб!

Он взмахнул рукой, и водяной поток подхватил беспомощного Ба Цзуньаня, не дав ему разбиться в лепешку. Водяной тяжело вздохнул.

— Во… воды…

Ба Цзуньаня будто выжали досуха. Поднявшись на ноги, он говорил так тихо, что его почти не было слышно.

Цэнь Цяофу, прикрыв лицо рукой, молча протянул ему флягу с вином. Казалось, ему было стыдно смотреть в глаза человеку, только что зачитавшему указ, а теперь пребывавшему в столь жалком состоянии.

— Глык-глык…

Ба Цзуньань сделал несколько больших глотков лечебного вина и лишь тогда почувствовал, как в его ослабевшее тело возвращаются силы. Наконец-то он перестал походить на мокрую курицу.

В воздухе нарастал гул.

Ба Цзуньань поднял голову. С небес прямо на них падал Небесный Город.

Древняя крепость стремительно неслась вниз. Пожалуй, не пройдет и половины времени, нужного на сгорание палочки благовоний, как она раздавит здесь всех.

— Пора сматывать удочки, — сказал Ба Цзуньань, поворачиваясь к Водяному.

— Ты, ты, ты…

Не успел Водяной и рта раскрыть, как рядом раздался неуместный голос.

Ба Цзуньань удивленно обернулся.

Он увидел однорукого и хромого старика, которому аура Святого Императора вернула его истинный облик. Сейчас тот был красен как рак от волнения.

Он засунул пальцы в рот и, крепко сжав ноги, подпрыгивал на месте, словно девчонка.

Увидев, что кумир смотрит на него, старик выпучил глаза так, что они засияли, как лампочки, источая фанатичный свет. От его макушки даже пошел белый пар.

— Ты, ты, ты… — Сю Юанькэ от волнения не мог вымолвить ни слова.

—? — Ба Цзуньань вскинул бровь.

— Я, я, я… — Сю Юанькэ чуть не лишился чувств на месте.

...

Ба Цзуньань глубоко вздохнул, еще раз окинул незнакомца долгим взглядом и повернулся к Цэнь Цяофу и Водяному.

— Кто этот заика?

(Конец главы)