Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1072 Кроткий господин Мэй и его убийственная педагогика!
— Хорошо, хорошо, хорошо!
Мэй Сыжэнь трижды повторил это слово. Улыбаясь во весь рот, он быстрым шагом подошел к Сюй Сяошоу и помог ему выпрямиться.
— Ну же, вставай, я ведь говорил, что не нужно церемоний…
Слова словами, но Мэй Сыжэнь в полной мере ощутил благоговение Сюй Сяошоу перед путем меча и всю серьезность его намерения стать учеником.
Хотя учеников у него было по всему миру, странствуя, он никогда не показывал своего истинного лица, опасаясь навлечь ненужные беды. Потому мало кто знал, как он выглядит на самом деле.
Чаще всего, даже обучив кого-то фехтованию, в глазах ученика так называемый «учитель меча» оставался всего лишь опустившимся Древним мечником в поисках Наследия.
Если ученик узнавал, что фамилия учителя — Мэй, это говорило о его большом таланте, и Мэй Сыжэнь был готов приоткрыть еще толику правды.
Но узнать, что этот учитель — Мэй Сыжэнь из Семи Бессмертных Меча, можно было лишь своим умом, догадавшись самому. Сам Мэй Сыжэнь никогда бы такого не сказал.
«Свершив свой подвиг, он уходит прочь, скрывая заслуги и имя» — эти строки как нельзя лучше описывали всю его учительскую жизнь.
Больше всего он боялся, что кто-то, козыряя фразой «господин Сыжэнь — мой учитель», станет повсюду затевать ссоры, сея семена бедствий для себя и других.
В тех редких случаях, когда ученики все же осознавали, что перед ними один из Семи Бессмертных Меча, они либо впадали в «неистовый восторг», либо «трепетали от благоговения»… Словом, сохранять хладнокровие в учебе им было крайне трудно.
И когда такое случалось, ожидания и реальность разительно отличались: Мэй Сыжэнь почти не видел, чтобы кто-то из таких учеников добился значительных успехов на пути Древнего мечника.
Конечно, под «успехами» Мэй Сыжэнь подразумевал уровень Ба Цзуньаня или Вэнь Тина.
Сюй Сяошоу был совсем другим.
Зная так много, он относился к «посвящению в ученики», — которое и посвящением-то в полном смысле слова не являлось, — к «поиску меча» с такой «искренностью», что Мэй Сыжэнь не мог этого не заметить.
Не заботясь ни о чем другом, он всем сердцем стремился к пути меча. Такое качество было редким и драгоценным.
Именно этого спокойствия духа больше всего не хватает фехтовальщикам.
— Я не мастер пустых любезностей и не люблю всех этих сложных церемоний… — сказал Мэй Сыжэнь с улыбкой, помогая юноше подняться и глядя в его полные почтения глаза, в которых уже разгорался огонь предвкушения грядущего урока. — Ко всем своим ученикам я отношусь одинаково: я лишь хочу видеть их успехи, а потому не стану тратить время зря. Перейдем сразу к делу.
Он обучил многих, но чаще всего лишь давал несколько советов и уходил. Дольше всего он пробыл с одним учеником — целый месяц, за который отдал ему почти все свои знания.
Это был очень одаренный юноша…
Но спустя год после их расставания до Мэй Сыжэня дошли слухи о его гибели.
Умники всегда умирают быстрее. Мэй Сыжэнь мог лишь сожалеть и сокрушаться, но подобные случаи только укрепляли его в избранном подходе к обучению.
Во всем знать меру и вовремя останавливаться.
Поэтому, даже встретив в Первом Павильоне под Небесами Молодого господина Сюя, Сюй Дэе, Мэй Сыжэнь не настаивал, раз тот не хотел учиться.
И даже несмотря на то, что там был еще и необычайно талантливый Сяо Ваньфэн, Мэй Сыжэнь дал ему лишь несколько уроков, да и то по большей части, когда они «случайно» сталкивались внизу.
Под влиянием привычки, выработанной за годы случайных встреч и мимолетных порывов, он давал краткие наставления, а затем тут же исчезал. Мэй Сыжэнь так и не научился долгим предисловиям, принятым между наставниками и личными учениками в кланах и сектах. Он всегда переходил сразу к сути.
— Когда я в юности постигал путь меча, первым искусством, которое я освоил, стало «Искусство меча сердца». С него-то я и начну твое обучение! — произнес Мэй Сыжэнь, вынимая из-за спины второй Каменный меч и медленно шагая вперед.
Искусство меча сердца… Сюй Сяошоу следовал за ним, и перед его мысленным взором тотчас же возник тот ужасающий Образ-меч. От волнения он закивал, как болванчик.
— Отлично! Искусство меча сердца, мне это нравится!
«Мне тоже нравится…» — Сяо Кунтун, не меняясь в лице, шагнул вперед, подумав про себя: «Искусство меча сердца господина Сыжэня разительно отличается от искусства моего учителя, оно принадлежит к совершенно другой школе. Как же мне это нравится!»
— Глаза — окна тела, а сердце — обитель воли, — шагая вперед, начал свой урок Мэй Сыжэнь.
— Практикуя Искусство меча сердца, мы чаще всего пытаемся вернуться к «истокам души», отыскать «истинное намерение».
— Мысленное созерцание и проявление воли… Сгущение этой абстрактной «силы воли» в условную «материальную сущность», способную предстать перед чужим взором как видимый «образ» и тем самым нанести духовный урон…
— В этом и заключается великое свершение в Искусстве меча сердца.
Он сделал паузу и продолжил:
— В «Восемнадцати школах меча», которые являются толкованием «Девяти великих искусств меча», это состояние определяется как «первая ступень». И первая ступень Искусства меча сердца — это «Боги и Будды пред очами».
Сказав это, Мэй Сыжэнь остановился и резко обернулся.
В тот же миг в бескрайнем Царстве Гигантов на пустынной улице без всякого ветра взвился песок, а в тишине раздался тихий шорох.
Сюй Сяошоу видел, что господин Сыжэнь не сделал ровным счетом ничего, но почему-то почувствовал себя ничтожно малым по сравнению с ним.
И когда образ старика стал расти в его глазах, за его спиной снова восстал из земли тот самый жуткий, причудливый и гигантский Образ-меч, высокий, как само небо.
Раздался беззвучный рев!
Незримо, в самой глубине души, будто зародился леденящий душу рык.
— «Одежды — маска, за которой девять ликов лжи, в бренном мире душа взирает, как чувства уходят в прах. Призрак башню крушит, и сонмы ему поклоны бьют, в руках его — Два меча: Лазурь и Небытие. Цюнци затаился в сердце, а плоть дряхла, как старый ствол. Четыре моря прячут разум и волю, но как другим познать твою истинную суть?»
Снова увидев Образ-меч Мэй Сыжэня воочию, Сяо Кунтун потрясенно прошептал:
— Так и есть! Господин Сыжэнь овладел самой совершенной, самой полной и идеальной формой «Богов и Будд пред очами», вобравшей в себя все Девять великих искусств меча!
Услышав это, Сюй Сяошоу невольно покосился на него.
Профан видит лишь зрелище, а знаток — суть.
Слова Сяо Кунтуна в полной мере описывали чудовищный Образ-меч господина Сыжэня.
Когда Сюй Сяошоу снова взглянул на это порождение меча, он и впрямь разглядел в нем следы Девяти великих искусств меча, и его сердце сковал еще больший ужас.
«Сколько же лет нужно совершенствоваться, чтобы достичь такого идеала?»
— Сосредоточься.
Улыбка внезапно исчезла с лица Мэй Сыжэня. Словно учитель, столкнувшийся с двумя непослушными учениками, он строго взглянул на них, и его аура тотчас переменилась.
Бах!
Сюй Сяошоу почувствовал, как его тело отяжелело, а каменные плиты под ногами треснули, образовав две вмятины.
«Получено давление. Очки пассивности: +1».
«Получена атака. Очки пассивности: +1».
«Получен испуг. Очки пассивности: +1».
«…»
Информационная панель замигала, и Сюй Сяошоу отчетливо ощутил чудовищное давление Образа-меча, рожденного слиянием «Богов и Будд пред очами» и Всепроникающей Божественной Мысли!
«Ощутимое духовное давление, удар и даже… рана…»
В этот миг заряд Пальца Иллюзорного Уничтожения стремительно накапливался, а Очки пассивности неуклонно росли вместе с новыми уведомлениями.
На лбу Сюй Сяошоу выступили капли пота. Он словно увяз в трясине, не в силах сделать и шагу.
В прошлый раз он видел этот Образ-меч со стороны, наблюдая за битвой. Но теперь, столкнувшись с господином Сыжэнем лицом к лицу, да еще и слегка разгневав его, он ощутил гнетущую мощь во сто крат сильнее. Это был животный ужас.
— Полностью обездвижен! Подавлен намертво! Если бы мои прошлые враги владели такой способностью, я бы умер, даже не поняв как!
— И все это… ненастоящее? — с трудом выговорил Сюй Сяошоу, вспомнив слова господина Сыжэня.
— Ненастоящее, но в то же время настоящее, — ответил Мэй Сыжэнь. Его лицо оставалось бесстрастным, а аура ничуть не ослабела. Казалось, он хотел нанести Сюй Сяошоу сокрушительный удар в лоб, чтобы запечатлеть в его сознании неизгладимый след, а все остальное обсудить потом.
— Повторю еще раз…
— «Глаза — окна тела, а сердце — обитель воли». «Искусство меча сердца» — это воплощение истинного «я», полное освобождение подлинной сущности, которую нашел в себе Древний мечник.
— Как только ты овладеешь этой ступенью… для тех, кто не способен видеть, это, конечно, будет иллюзией, ведь они пройдут мимо и ничего не почувствуют. Но для того, кому мы хотим это показать, высвобождение «я» становится реальностью! И самой прямой атакой!
Едва Мэй Сыжэнь закончил говорить, как его правая рука с Каменным мечом сделала легкий взмах.
Движение было плавным, оно не подняло ни пылинки, не создало ни малейшего колебания в воздухе.
Но вслед за ним пришел в движение и Образ-меч за его спиной. Два меча: Лазурь и Небытие, символизирующие Искусство Меча Мо и Искусство без меча, скрестились высоко в небе, начертав «крестовой удар».
Простой, незамысловатый, обыденный крестовой удар…
Прямо перед обездвиженным телом Сюй Сяошоу он начал стремительно расти в его глазах!
— Твою мать!
В этот миг волосы у Сюй Сяошоу встали дыбом. Словно пораженный молнией, он отчетливо ощутил приближение смерти, но тело онемело и не слушалось.
«Постойте, это же урок! Зачем на меня меч поднимать?!»
«Господин Сыжэнь, подождите!»
«Э-эй!..»
Времени на раздумья не было!
Сюй Сяошоу открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог издать ни звука. Он лишь беспомощно смотрел, как крестообразный всполох света от двух мечей проходит сквозь его тело.
— А-а-а-а!!
Рядом раздался истошный крик. Сяо Кунтун в ужасе зажмурился и отскочил в сторону.
Лишь совладав с собой, он торопливо взглянул на Сюй Сяошоу.
Тот стоял на месте, прямой как палка, но его духовное тело, вырванное из плоти, взмыло ввысь. Оно было раскинуто в форме звезды, а глаза потеряли фокус. Он был похож на мертвого.
«?»
Над его виском словно повис вопросительный знак.
На мгновение Сяо Кунтуну даже показалось, что господина Сыжэня кто-то подчинил себе и теперь нападает на Сюй Сяошоу.
В его памяти господин Сыжэнь не был таким жестоким. Даже обучая владению мечом, разве он не должен был быть терпеливым и мудрым наставником?
Он ведь всегда был таким… кротким человеком… верно?
«Неужели из-за того, что Сюй Сяошоу отвлекся и посмотрел на меня?» — губы Сяо Кунтуна дрогнули, а на лице проступил страх.
… …
«Я… умер?»
Сюй Сяошоу, чью духовную сущность насильно вырвали из тела, нашел это чувство до боли знакомым.
Он снова обрел тот самый «взгляд Бога», который давало ему Восприятие. Он ясно видел свое неподвижное, застывшее тело; видел Сяо Кунтуна, дрожащего от страха и стоявшего в почтительной позе; видел и господина Сыжэня впереди — никто его не подчинял, он просто нанес случайный удар, а то, что он, Сюй Сяошоу, не смог его выдержать, было, видимо, его личной проблемой?
Подобное он уже испытывал от Меча бренного мира Жао Яояо, но ощущения были совершенно иными.
Меч бренного мира погружал в иллюзорный мир, где душа старела и разлагалась. Выберешься ли ты оттуда и кем станешь после — большой вопрос.
Удар же Образа-меча действительно поразил духовное тело, даже помог Сюй Сяошоу найти источник своей духовной воли.
Вот только такая «помощь» была слишком внезапной и чересчур ужасающей…
— А-а-а-а!!
Он еще не успел закончить свои размышления, как пронзительная боль в духовном теле заставила его снова закричать.
Опустив взгляд, он увидел, что после крестового удара его духовное тело было рассечено на четыре части. Подул ветер… хотя он даже не почувствовал ветра, раны уже горели огнем!
«Получена атака. Очки пассивности: +1».
«Господин Сыжэнь и вправду хочет меня убить…»
«Черт, к дьяволу это учение! Не буду я осваивать это проклятое искусство меча…»
«Проклятье, кажется, я и впрямь умираю. Мое сознание, мои мысли, мое…»
— Хе-хе.
В тот миг, когда сознание Сюй Сяошоу уже готово было погрузиться в хаос, стоявший напротив Мэй Сыжэнь усмехнулся.
Образ-меч за его спиной тоже растянул в жуткой ухмылке губы, а затем девять мечей взмыли ввысь, образовав в небесах боевой строй.
В тот же миг поднявшийся песок был силой вжат обратно в землю; незримые звуковые волны вернулись издалека, словно одуванчик, втягивающий назад свои пушинки; и даже неподвижное тело Сюй Сяошоу слегка приподнялось, потому что расколотые плиты под его ногами срослись, став как новые.
— Обращение времени!
— Довольно. Возвращайся, — сказал Мэй Сыжэнь, опуская Каменный меч. Руки Образа-меча тоже опустились. Крестовой удар вернулся из небытия, прошел сквозь трещины на собравшемся воедино духовном теле Сюй Сяошоу и растворился в двух мечах: Лазури и Небытии.
… …
— Х-ха!
Сюй Сяошоу резко распахнул глаза и принялся жадно глотать воздух. Казалось, его душа на миг покинула тело, а затем вернулась. Весь он был покрыт холодным потом.
— Ну как? — с улыбкой тихо спросил Мэй Сыжэнь.
— Вы… — Сюй Сяошоу гневно вскинул голову, готовый броситься в бой, но, увидев за спиной господина Сыжэня чудовищный Образ-меч, тут же сник.
— Господин Сыжэнь, я же чуть не умер! — он сердито махнул кулаком, его лицо вытянулось, как у обиженного щенка.
— Я спрашиваю, каковы были твои ощущения? — улыбка Мэй Сыжэня оставалась прежней.
Тут Сюй Сяошоу замер, вспоминая пережитое…
Ощущение полной, окончательной смерти!
Он познал предельную духовную атаку, испытал самую настоящую духовную смерть и ощутил бессильное отчаяние, будучи под полным контролем абсолютной духовной силы.
— В том ударе была лишь толика моей силы, меньше одной десятой, — слова Мэй Сыжэня ударили, как молния, оставив Сюй Сяошоу в полном шоке.
Меньше одной десятой…
«Так вот какова пропасть между мной и господином Сыжэнем?»
«А ведь мне казалось, что разрыв между мной и мастерами Великой Пустоты уже не так велик…»
У Мэй Сыжэня и в мыслях не было сломить чей-то дух. Он хладнокровно убил Сюй Сяошоу, а затем повернул время вспять, чтобы вытащить его с того света. И теперь, с дьявольской усмешкой на губах, он заговорил снова:
— А теперь твоя очередь созерцать.
— Высвободи свое самое глубинное, самое чистое «я». Следуй своему истинному зову, представь образ, не скованный твоим нынешним восприятием, и воплоти свою «волю»!
— Используй свое сердце, чтобы найти обитель воли, и используй глаза, чтобы явить ее миру — своего собственного «бога и будду» или своего «демона»!
Помолчав, Мэй Сыжэнь добавил с ноткой ободрения в голосе:
— Попробуй. Если сможешь с первой попытки создать «Богов и Будд пред очами», пусть даже на начальном уровне, от меня будет награда. И нет, это не просто похвала, уж поверь.
(Конец главы)