Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1363 Кинжал в конце свитка. Владыка в шатре решает, кому жить, а кому умереть.
Цзиньжэнь чуть не помер со смеху.
Он и так непомерно переоценивал Дао Цюнцана.
Но теперь понял: даже если засунуть этого старого даоса в «Дракон и Феникс» — артефактный котел-треножник Старейшины Сана со Стелы Утраченных Узоров, — приправить его бадьяном, перцем, корицей, фенхелем и имбирем да варить девятью девять — восемьдесят один день, вытравить из него этот позёрский душок все равно не выйдет!
Эта нефритовая табличка, «Сборник оправданий»… Если издать ее книгой и пустить в народ, она одной лишь силой слова способна уничтожить одного из Трех Императоров!
Иные мертвы, но все еще живут.
Иные живы, но уже мертвы.
— Пункт сорок седьмой. Глава Дворца Дао, я был неправ. Но Сюй Сяошоу, ставший Святым Меча прямо в бою, — это не моя вина. Он использовал Статус Полусвятого Жао Яояо. Если кого и винить, то ее, а не меня. И все же я, Святой Клинка, не смог одолеть новоявленного Святого Меча. Я виновен и прошу наказания.
— Пункт сорок восьмой…
У входа в коридор Руин Жаньмин со всех сторон полилась выразительная, громкая декламация. Голос, обладавший невероятной проникающей силой, разносился далеко, но определить его источник было невозможно.
Стоило чтецу сделать паузу, как тут же забывалось, кто именно говорит.
Под своим темно-бирюзовым мечом, Пиром Ямы, на коленях стоял Вэй Фэн. Его голова безвольно поникла, словно сила слов уже убила его.
Он обмяк, превратившись в бесформенную груду, и лишь вздувшиеся вены на руке, что до сих пор сжимала широкий меч, да легкая дрожь выдавали в нем живого человека…
Кхм.
Живого Святого.
Мо Мо застыла у стены, держа в руках маленькую бронзовую курильницу. Ее присутствие свелось к нулю, она идеально слилась с каменной статуей гиганта на фреске — казалось, сама обратилась в камень.
«Этот Сюй Сяошоу! Этот Сюй Сяошоу…»
Сознание Фэн Юйцзиня в ее голове исказилось, превратившись в хаотичный клубок, и лишь спустя долгое время он смог прорычать внятную фразу:
«Он! Не! Человек!»
Стоило ему лишь на миг представить себя на месте Вэй Фэна, как он тут же умер три тысячи раз.
Белый хорёк, забившись в вырытую им же нору, дрожал всем телом и не смел высунуться. Его охватило предчувствие неотвратимой гибели, словно тучи сгущались перед бурей.
«Не читай больше, Дедуля Шоу, правда, хватит… Умоляю, пощади, дай человеку выжить…»
«Святых нельзя оскорблять, загнанный зверь и на стену бросится!»
Снаружи послышались торопливые шаги.
Но как быстро они появились, так же быстро и стихли!
Суматошный звук удаляющихся шагов напоминал о ребенке, который случайно вломился в комнату к родителям, остолбенел на мгновение, а теперь отчаянно спешит промыть себе не только глаза, но и уши.
«Сборник оправданий» был написан просто идеально!
К семьдесят шестому пункту в голосе Цзиньжэня исчезли насмешка и ирония, сменившись серьезностью.
К девяносто третьему его тон стал уже напряженным.
Но когда число пунктов перевалило за сотню, сердце Цзиньжэня екнуло: он почуял неладное.
«Этот старый даос хоть и позёр, но откуда он так хорошо меня знает?»
«Да какой это к черту „Сборник оправданий“? Это же подробный перечень всех возможных поворотов моего боя с Вэй Фэном, разложенный по полочкам!»
«С таким стратегом в тылу, как Вэй Фэн вообще может проиграть?»
Цзиньжэнь запнулся. «Сборник оправданий» вдруг стал обжигать ему язык, и он больше не мог произнести ни слова.
Он бросил взгляд на Вэй Фэна…
Тот был при смерти.
Стимуляция, судя по всему, оказалась… чрезмерной?
«Да мы еще толком и не начали, а он уже не выдерживает?»
Сердце Цзиньжэня упало. Он больше не решался читать вслух и быстро пробежался по остальному тексту духовным зрением.
«Пункт сто семьдесят второй…»
«Пункт двести тридцать четвертый…»
«…»
Всего в свитке было триста тридцать два пункта, а Цзиньжэнь не зачитал и трети.
Вэй Фэн был сломлен еще до боя.
Но последний пункт выглядел как-то странно.
«Пункт триста тридцать второй. Прости, что напугал тебя…»
Цзиньжэнь замер, глядя на многоточие в конце. Он погрузился в раздумья.
Почему обрывается?
Такое мощное начало и скомканный конец?
А что дальше? Дальше ничего?
Внезапно Цзиньжэнь кое-что вспомнил. Волоски на его теле встали дыбом. В памяти всплыло улыбающееся до озноба лицо Дао Цюнцана при их первой встрече на Острове Пустоты.
Находясь в состоянии невидимости, он дрогнувшей рукой медленно перевернул фиолетовую нефритовую табличку.
Вжух.
Внутри сформировалась простенькая формация Искусства Небесных Тайн. Как только Цзиньжэнь перевернул табличку, весь текст «Сборника оправданий» исчез, а на его месте проступило несколько новых иероглифов:
«Пункт триста тридцать третий…»
«Руины Жаньмин, до встречи, Сюй Сяошоу».
Ниже был нарисован примитивный значок «рукопожатия», выражавший дружелюбие и любезность старых друзей, встретившихся сквозь пространство и время.
«Черт, черт, черт!»
У Цзиньжэня было такое лицо, будто он увидел призрака. Его охватил такой ужас, что задрожали даже икры ног.
Он едва не потерял контроль и не впал в Отклонение ци.
Он ведь просто решил проверить…
Просто вдруг вспомнил, как на Острове Пустоты Дао Цюнцан сказал ему «переверни»…
И, поддавшись инстинкту, перевернул табличку — не ожидая, что там и вправду что-то будет!
Он помнил, как на Острове Пустоты, разбирая Шкатулку Сокровенной Пустоты, Дао Цюнцан обвел его вокруг пальца своей формацией «520». Тогда фраза «Остров Пустоты, до встречи, Сюй Сяошоу» до смерти напугала его основное тело.
Но в тот раз еще можно было себя обмануть, списать все на то, что Искусство Небесных Тайн Дао Цюнцана непостижимо, что он, должно быть, провернул что-то в последний момент, а он, Цзиньжэнь, просто не заметил. Ведь не мог же старый даос еще до того, как Остров Пустоты упал на Горный хребет Юньлунь, предвидеть, что Шкатулка Сокровенной Пустоты попадет именно к нему?
А теперь…
Сначала «Остров Пустоты, до встречи, Сюй Сяошоу», а теперь «Руины Жаньмин, до встречи, Сюй Сяошоу».
Как бы Цзиньжэнь ни цеплялся за последнюю надежду, как бы ни пытался убедить себя, что бог любит троицу, а два раза — это еще не система, он больше не мог поверить, что это чистое совпадение.
«Да не бывает таких жутких совпадений!»
«Меня снова просчитали!»
Оставаясь невидимым, Цзиньжэнь взглянул на сломленного Вэй Фэна, силясь понять, как такое вообще возможно.
Оставалось лишь одно объяснение:
Вэй Фэн притворяется!
Он намеренно позволил ему забрать табличку!
Но если так, то он — настоящий бог актерской игры. Да и раны его выглядели слишком настоящими, чтобы человек с таким характером мог их стерпеть.
«Хватит себя обманывать, Сюй Сяошоу…»
Цзиньжэнь чувствовал, что его психологическая травма сейчас ничуть не меньше, чем у Вэй Фэна. Ему отчаянно хотелось, чтобы основное тело взяло все на себя, а он мог бы вернуться к мирной рыбалке.
Он в смятении замотал головой, но кристально ясный голос внутри твердил:
«Если снова попытаешься забыть об этом, последствия могут быть ужасающими!»
После битвы на Острове Пустоты, когда Святые Рабы одержали сокрушительную победу, а Священный Зал потерпел поражение, он давно выбросил из головы фразу «Остров Пустоты, до встречи, Сюй Сяошоу». Подумаешь, пугалка, зачем лишний раз напрашиваться на кошмары?
А теперь…
«Да пошел ты к черту!»
Думай — не думай, все равно не выходит. А не думать нельзя.
Цзиньжэнь применил Искусство меча сердца, чтобы усмирить энергию, готовую вырваться из-под контроля. Словно обезумев, он швырнул прочь обжигающую фиолетовую табличку и попытался взорвать ее на расстоянии.
Он не мог вынести прикосновения этой мерзости к своей ладони ни на миллисекунду дольше.
Одна мысль о том, что он так долго держал эту дрянь и зачитывал строки, написанные лично Дао Цюнцаном, вызывала у него ощущение, будто его оплодотворили на расстоянии. Тошнота, одна лишь тошнота!
Проклятый Дао Цюнцан!
Проклятое Искусство Небесных Тайн!
Шух.
Но не успел он ее взорвать, как табличка, едва оторвавшись от его кожи, обратилась в луч света с узором Небесных Тайн и выстрелила ему обратно в ладонь.
— Твою ж мать!! — взревел Цзиньжэнь, его глаза расширились от бесконечного ужаса.
Не раздумывая ни секунды, он левой рукой отсек себе правую. Хлынула кровь, и вся рука по плечо отвалилась.
Он перевернул ее, чтобы посмотреть.
Оказалось, что луч света Небесных Тайн не нес в себе никакой особой силы. Он просто превратился в примитивный, грубый узор, вытатуированный на ладони.
Дружелюбный значок «рукопожатия».
Маленькая рука пожимает большую, демонстрируя всю теплоту встречи старых друзей на расстоянии — так, что не хочется уходить, а уйдя, возвращаешься.
Мир внезапно затих.
Оставаясь невидимым, Цзиньжэнь долго молчал. На мгновение его глаза погасли, словно душа покинула тело.
Я… осквернен…
В его памяти всплыло суровое предостережение Тетушки Сян, данное перед вылазкой в Тайное Царство Четырех Символов:
«Никогда, никогда не недооценивай этого позёра-старого даоса!»
Да я же просто трепался, я никогда его не недооценивал! Как так вышло…
Хрусть.
Цзиньжэнь так сильно стиснул зубы, что они заскрипели.
С громким хлопком он раздавил отрубленную правую руку.
Затем, метнув свирепый взгляд, испепелил останки на расстоянии, не оставив от них и следа в этом мире.
Значок «рукопожатия» исчез.
Сила, что создала его, была ничтожна — всего лишь один узор формации Небесных Тайн, поэтому он так легко и пропал вместе с ладонью отрубленной руки.
Но эта же сила была и невообразимо ужасающей — она проникла прямо в сердце Цзиньжэня.
«Просто „рукопожатие“?»
«И это все?»
Цзиньжэнь не верил. Он не верил, что Искусство Небесных Тайн Дао Цюнцана может быть таким простым. Наверняка какая-то сила тайно проникла в его тело, оставшись незамеченной.
Он тут же принялся сканировать себя, проверив все изнутри и снаружи не меньше десяти раз, но не нашел ничего необычного.
Даже его «Мастерство Ткачества» уровня «Святой Император, ур. 0» подтверждало, что узор формации был всего лишь узором. Исчезнув, он не мог проникнуть в духовную душу.
Но тот проклятый Дао Цюнцан умудрился провернуть и «Остров Пустоты, до встречи, Сюй Сяошоу», и «Руины Жаньмин, до встречи, Сюй Сяошоу»…
И после всех этих финтов со «Сборником оправданий», который попал к нему в руки, все закончилось простым «рукопожатием»…
Да кто в это поверит?!
«Соверши самоубийство», — пришла мысль от основного тела. Кратко и ясно.
Цзиньжэнь знал, что у него много секретов.
Если это Второе истинное тело было осквернено, и он не мог найти, чем именно, самоубийство действительно было лучшим выходом.
Он разрыдался.
Он передал ответную мысль, захлебываясь слезами:
«Но, босс, если я убью себя, этот проклятый старик добьется своего! Он использовал всего лишь один „Сборник оправданий“! Одна нефритовая табличка — и он за тысячи ли отсюда забирает вражескую голову, будто вещь из кармана! А мы перед смертью даже лица его не увидим, просто пожмем ему руку и умрем! Это позор! Если об этом узнают, мы станем вторым Вэй Фэном! Мы станем второстепенными персонажами этой истории!»
«Я понимаю, — серьезно поправил Сюй Сяошоу оговорку Второго истинного тела. — Но запомни, Второй брат, проиграл ты, а не „мы“. Это очень важно».
«Я — это ты, а ты — это я, с чего вдруг такие разграничения? — взвыл Цзиньжэнь. — А что бы ты сделал на моем месте?!»
«Нет никаких „если“. А если бы и были, я бы не менялся».
«А-а-а! Словно сирота безродный!»
На самом деле Второе истинное тело лишь причитало для вида. Он прекрасно понимал, что к чему.
Операция в Руинах Жаньмин может провалиться — ее истинной целью был не он, а Цилинь. Второе истинное тело можно было создать заново.
Но вот если все его секреты раскроют — это будет катастрофа.
Кто знает, какими методами Непостижимый богам и демонам Дао Цюнцан мог воспользоваться, чтобы разузнать о его способностях? Ведь табличка пробыла с ним в состоянии невидимости довольно долго.
Но как раз в тот момент, когда он собирался совершить унизительный акт самоубийства, внизу шевельнулся Вэй Фэн.
— Хе-хе-хе…
Этот старик в черном одеянии вдруг оперся на свой широкий меч и поднялся на ноги. Из его горла вырвался мрачный, леденящий душу смех.
Он резко вскинул голову. Лицо его исказилось, превратившись в звериную маску с клыками и свирепым взглядом.
— Убить!
— Всех убить!
— Если все умрут, я останусь собой… а секреты останутся секретами…
Вэй Фэн с лязгом выдернул Пир Ямы из земли.
Темно-бирюзовый широкий меч засветился, а узоры драконьей чешуи на его лезвии вспыхнули кровавым сиянием.
— Всех убить! — взревел Вэй Фэн, запрокинув голову. Неистовая, но доселе неосязаемая жажда убийства обрела плотность и превратилась в бушующий поток кроваво-красной энергии.
Этот поток устремился ввысь.
Он пробил каменный свод над входом в Руины Жаньмин, пронзил тысячефутовую толщу Ущелья Черной Воды, разметал темный туман и, наконец, пробил небеса Тайного Царства Четырех Символов.
— БУМ!
Кровавый свет озарил мир.
В Тайном Царстве Четырех Символов его увидели все: и испытуемые, и Экзаменаторы, и безбилетники.
«Небесное знамение — верный признак великого сокровища!»
Но едва в ком-то успела проснуться жадность, как с девятых небес грянул безумный, кровожадный рев:
— ВСЕХ! УБИТЬ!
Этот рев, пропитанный кровавой силой убийства, был единством воли и тела Святого, единством воли и энергии. Три сущности слились в одно, обрели физическую форму и волной прокатились по округе. Всякий, кто слышал этот звук, терял рассудок.
Даже Экзаменаторы и люди в белых и алых одеждах уровня Отсечения Дао и Великой Пустоты на мгновение потеряли контроль. Охваченные жаждой убийства, они бросились на тех, кто был рядом, и лишь пронзительный лязг оружия привел их в чувство.
Испытуемым уровней Врожденный и Мастер пришлось еще хуже.
Слабые, услышав рев, падали на землю, истекая кровью из всех семи отверстий.
Сильные же, хоть и оставались на ногах, лишались разума и впадали в Отклонение ци.
Так продолжалось до тех пор, пока в небесах Тайного Царства Четырех Символов не появилась фигура в белых одеждах, окруженная святым сиянием. Одним взмахом руки он накрыл всех испытуемых световыми щитами.
Лишь тогда пагубное влияние кровавой жажды убийства было с горем пополам остановлено.
Но проблемы с лечением раненых и последствиями воздействия Святой силы на психику каждого никуда не делись.
Вэй Ань был в ярости.
Теперь он не смел покинуть Тайное Царство ни на миг, опасаясь, что стоит ему уйти за объяснениями к Дао Цюнцану, как здесь тут же случится еще какая-нибудь беда.
Это была жажда убийства Бога Убийств, Вэй Фэна!
Если Дао Цюнцан на этот раз не даст внятных объяснений, он так просто это не оставит!
Только вот…
«Почему так внезапно?»
Полусвятые не могут использовать всю свою мощь на Континенте Священного Духа. Это правило установил сам Священный Зал.
А раз нельзя на континенте, то в иномирье — и подавно. Три Императора должны были знать меру.
«Уже и „Мысль-убийство“ в ход пошла…»
«Что дальше? „Владения Бога Убийств“? Кто умудрился так разозлить этого безумца?»
…
Священная Гора Сломанного Османтуса.
— Опорный пункт тридцать шесть, Чжоу Жан на месте. Мы подверглись атаке Святой силой, эта мощь…
— Опорный пункт сто двадцать два, Чжао Чэн на месте. Меня тоже задело, но я быстро справился с жаждой убийства…
— Опорный пункт три, Чэн Хуань на месте. Это… это Вэй Фэн? Нам нужно отступать?
— Руины Жаньмин, Бэйбэй на месте. Глава Дворца Дао, я застряла посреди Ущелья Черной Воды, что мне делать дальше?
В одно мгновение Боевой канал Небесной группы заполнился бесчисленными сообщениями.
Невозмутимый Дао Цюнцан лишь улыбался и легким движением пальцев отвечал всем. Получив ответ, оперативники успокоились, зная, что пока Глава Дворца на месте, хаоса не будет.
— Руины Жаньмин, Бэйбэй на месте. Глава Дворца Дао, я слишком близко. Старший Вэй Фэн, кажется, сошел с ума… — взволнованно доложила Бэйбэй.
— Что она там говорит, что говорит? Это Юэ Гунли. Я сейчас за пределами Тайного Царства Четырех Символов. Девочка, как ты умудрилась застрять в Ущелье Черной Воды? Расскажи-ка в деталях, а то мне тут ужасно скучно.
— Руины Жаньмин, Бэйбэй на месте. Старший Юэ Гунли, я слышала…
— Что ты слышала? — вмешался голос Дао Цюнцана.
— Э-э, Бэйбэй ничего не слышала, — спохватилась она, сообразив, что старший Вэй Фэн тоже может слышать ее через канал.
— Тогда жди. Подойди поближе, но так, чтобы тебя не заметили «Владения Бога Убийств». Смотри и учись.
Владения Бога Убийств?
Но их же пока нет?
Значит, старший Вэй Фэн вот-вот применит свою самую мощную технику?
И все это было заранее спланировано Главой Дворца Дао?
— Хорошо… — с сомнением ответила Бэйбэй.
— Дао Цюнцан, ты больной, что ли? Мне тут скучно до смерти, а ты не даешь ей говорить… — Голос Юэ Гунли внезапно оборвался и исчез из Боевого канала Небесной группы.
Ответив всем, Дао Цюнцан искоса взглянул на Ай Цаншэна, тут же отвел взгляд, но снова покосился, потом снова отвернулся. Все это — едва заметными движениями.
Его пальцы, перебирающие звездный ковш на Компасе Небесных Тайн, двигались быстрее и бессознательнее обычного.
— Говори, — не поворачивая головы, произнес Ай Цаншэн. Его Око Великого Дао все видело.
У каждого есть желание делиться, и Дао Цюнцан — не исключение.
Судя по его поведению, он явно узнал какую-то ошеломительную тайну, которую даже ему было трудно удержать в себе.
И, скорее всего, это было как-то связано с внезапной Мыслью-убийством, пронзившей Гору Лук-Баран.
— А ты глазастый, — усмехнулся Дао Цюнцан.
— Не глазастый, просто не слепой.
— Ладно, не буду скрывать. Я обнаружил нечто ужасающее.
— Что же?
— Видишь это? — Дао Цюнцан обмакнул палец в чашку и капнул водой на стол.
Ай Цаншэн повернул голову. На столе была лишь капля воды — прозрачная, чистая, обыкновенная. Ничего особенного.
— Юй Линди примкнул к Святым Рабам? — изумленно вскинул брови Ай Цаншэн.
— Эм… — Дао Цюнцан замер, беззвучно пробормотав:
— Ну у тебя и фантазия…
— Так нет?
— Нет.
— Тогда что?
— Это вода, не видишь?
— … — Ай Цаншэн промолчал.
Палец Дао Цюнцана дрогнул, и он активировал формацию Небесных Тайн. Течение времени для капли на столе ускорилось.
Вскоре она испарилась без следа.
— А теперь? — с живым интересом и затаенным восторгом в глазах спросил Дао Цюнцан. — Что ты видишь?
— … — Ай Цаншэн продолжал молчать.
— Она исчезла! — Дао Цюнцану, очевидно, не нужен был ответ. Он хлопнул себя по бедру и вскочил на ноги, совершенно позабыв о своей обычной степенности и серьезности:
— Она исчезла! Она просто исчезла! Она растворилась в этом мире, но по сути своей продолжает существовать… О, мой великий император Цаншэн, ты знаешь, как она исчезла?
Ай Цаншэн приоткрыл рот и, после долгой паузы, наконец выдавил:
— Не слишком увлекайся Искусством Небесных Тайн. А то как бы Вэй Фэн не сошел с ума, а ты — сошел.
Дао Цюнцан тут же успокоился и сел на место.
Он действительно любил делиться, но делал это весьма дозированно.
— Ай Цаншэн, тебе правда не любопытно?
— Говори, — произнес тот. Изначально ему было все равно, но теперь он и впрямь хотел знать, как капля воды могла довести Дао Цюнцана до такого состояния.
Если это не Юй Линди, то может…
Юй Мо — двойной агент?
Или его отец восстал из гроба?
Дао Цюнцан вскинул подбородок, лениво откинулся на спинку кресла и, выдержав театральную паузу, наконец произнес:
— Небесные тайны не подлежат разглашению.
(Конец главы)