Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1449 Искусство Нисхождения Великого Бога: ни на небе, ни на земле нет спасенья
Разве может человек, хранящий тайны, стерпеть, когда кто-то пытается заглянуть ему в душу?
Цзиньжэнь прекрасно понимал, почему Пять Небесных Упадков под гнетом Искусства Нисхождения Великого Бога предпочел немедленно взорвать себя, не осмелившись сопротивляться ни мгновением дольше.
Обладая тремя великими аномальными телами, он и сам скрывал немало секретов. Для такого человека, если существует хоть малейший шанс раскрытия его козырей, но при этом есть и способ возродиться, самоуничтожение — самый выгодный выбор.
И вот тут возникает вопрос… Много ли тайн у Цзиньжэня?
— Слишком много!
Его разум был един с Истинным телом, и, не говоря о прочем, он ни за что не осмелился бы раскрыть Дао Цюнцану две вещи: свое переселение в этот мир и пассивные навыки.
Искусство Нисхождения Великого Бога, на первый взгляд, лишь позволяло переместиться в другое место, используя чужое тело как сосуд. Но что, если это лишь одна из его многочисленных возможностей? Что, если этот позёр-старый даос способен не уничтожать носителя после нисхождения, а вселиться в него, прочитать память и даже повлиять на волю Истинного тела?
«Самоуничтожение!»
Цзиньжэнь без колебаний прибег к этому последнему средству сопротивления.
Находясь глубоко под землей в Руинах Жаньмин, он увидел, как все его тело покрылось Узором-рукопожатием, и, не смея больше медлить, остатками своего сознания передал лишь одну фразу:
— Господин Сыжэнь, немедленно уничтожьте Диск формации!
А затем…
Взрыв моря ци!
Взрыв духовной эссенции!
Вслед за ними — взрыв плоти, души и воли!
Словно отрепетировав это множество раз, Цзиньжэнь с пугающей сноровкой последовательно поджег каждую часть себя и в одно мгновение завершил самоуничтожение. На этот раз он так спешил, что не оставил после себя ни одной глубокомысленной фразы — казалось, его больше ничто не держит в этом мире.
Раздался оглушительный грохот!
Где-то в Руинах Жаньмин содрогнулась земля. Ужасающая волна света, подобно извержению вулкана, пробила толщу скальных пород и вырвалась в небеса.
— Ась?
Мощнейший поток воздуха подхватил проходившего мимо Чжоу Тяньцаня и отшвырнул его назад. С глухим стуком он рухнул на землю.
Бряк…
На землю упал Золотой Тиранический Клинок. Рядом с ним откатился сверкающий многогранный кристалл размером с человеческую голову, переливавшийся всеми цветами радуги.
— Что случилось? — опешил Чжоу Тяньцань. Он поспешно поднялся, подобрал клинок, а затем бережно взял в руки и Звезду божественной судьбы.
Из-за этой штуковины за ним теперь охотилась целая толпа, и он уже не раз был на волосок от гибели.
Но ничего, пока держится!
«Нужно дождаться, когда сюда придет Сюй Сяошоу…»
Чжоу Тяньцань и сам не знал, какими свойствами обладает кристалл, который он прижимал к груди. Он уже покинул Духовный Дворец Тяньсан и основал собственную школу — Секту Рассекающая Шоу, посвященную изучению пути тиранического клинка и его воли. Однажды во время тренировки он получил некое указание и, почувствовав, что его судьба наконец-то явилась, произнес имя: «Жань Мин».
Он думал, что это поможет ему обрести Наследие. Но кто бы мог подумать, что за это же Наследие с ним будут сражаться все Пять Регионов! Хотя то, что он оказался не единственным избранником судьбы, несколько разочаровало, Чжоу Тяньцаню все же повезло. Войдя в Руины Жаньмин, он увидел у своих ног этот кристалл и просто поднял его.
Так он и возглавил Список богов-предков… после чего на него открыли безумную охоту.
— Сюй Сяошоу, где же ты?
Чжоу Тяньцань чувствовал горечь. Он был всего лишь Мастером, и даже если бы ему удалось прорваться на следующий уровень, он достиг бы лишь королевского престола. А преследовали его практики уровня Великой Пустоты и даже Полусвятые. Если бы не защита силы Руин Жаньмин, ему бы уже давно пришел конец.
Поэтому… Чжоу Тяньцань был в панике!
Он понимал, что Звезда божественной судьбы в его руках — вещь ценная. И чем отдавать ее кому-то другому, лучше дождаться Сюй Сяошоу и, если тот появится в руинах, передать ее ему. Но он ждал уже очень долго. Этот ходячий Взрыв обычно появлялся везде, где случалась какая-нибудь заварушка. А на этот раз, в таком грандиозном событии, как открытие Руин Жаньмин, его имени в Списке богов-предков не было.
«Здесь можно использовать только настоящее имя, да и я уже вошел, так что мое он украсть не сможет… Неужели даже имя „Сюй Сяошоу“ — фальшивка, и он обманывал меня еще со времен Духовного Дворца?» — не понимал Чжоу Тяньцань.
Внезапно утихший грохот взрыва показался ему до боли знакомым — нечто подобное вполне мог бы устроить Сюй Сяошоу. Но он тут же отогнал эту нелепую мысль. Наверное, в Руинах Жаньмин просто явилось миру еще одно сокровище, но ему до этого не было дела — защищать Звезду божественной судьбы и так было слишком хлопотно. Участвовать в новой гонке Чжоу Тяньцань не решался. Воспользовавшись затишьем, он сорвался с места и побежал, боясь, что преследователи вот-вот настигнут его.
— Сюй Сяошоу, поторапливайся!
…
— Господин Сыжэнь, немедленно уничтожьте Диск формации!
Когда в полумраке из Диска формации в его руке раздался этот истеричный вопль, Мэй Сыжэнь, хоть и не понял причины, не колебался ни секунды. Из его ладони вырвалась энергия меча, и он с силой сжал пальцы.
— Хаос! — будто предвидя это, с мягкой улыбкой выкрикнул Дао Цюнцан.
В тот же миг вся безграничная гравитация Небес Хаоса Духа, казалось, обрушилась на голову-диск. С тихим треском энергия меча на кончиках пальцев Мэй Сыжэня рассыпалась в прах, а его ладонь пробило насквозь, разбросав вокруг ошметки плоти и крови. Ускорившаяся в падении голова-диск вырвалась из его хватки и, подхваченная искаженной гравитацией, устремилась к Дао Цюнцану.
— Течение Небытия!
Мэй Сыжэнь, управляя силой из пустоты, сотворил в воздухе гигантский Парящий в небесах меч и, вложив в него всю свою мощь, обрушил на голову-диск. То, чего желал Сюй Сяошоу, Дао Цюнцан пытался остановить… А значит, на то была причина! Если уничтожить этот Диск формации, у его ученика может появиться шанс на спасение, так как же он мог позволить Дао Цюнцану добиться своего?
— Отличная техника меча!
Дао Цюнцан действовал еще решительнее. Он уже знал, что аватар Сюй Сяошоу пошел на крайние меры, ведь ему так и не удалось завершить Искусство Нисхождения Великого Бога. Все шло по плану! Он схватил Фею Небесных Тайн Сяо Ци и швырнул ее прямо на летящий Парящий в небесах меч.
Прочертив в воздухе фиолетовые искры, Малышка Ци на подлете к мечу резко раздулась.
Бум!
Фея Небесных Тайн тоже взорвалась. Внезапный выброс энергии на мгновение остановил всесокрушающую мощь меча. Воспользовавшись этой долей секунды, Дао Цюнцан поймал голову-диск.
— Небеса Защиты Духа!
С небес сошел звездный свет. Дао Цюнцан, словно опасаясь, что духовное сознание в диске погибнет из-за самоуничтожения аватара, первым делом защитил его от воздействия Небес Поглощения Духа. Сразу после этого он щелкнул пальцами, и остатки сознания Сюй Сяошоу окутало Искусство Небесных Тайн.
— Великое Искусство Покровительства!
Вся жизненная сила, собранная Небесами Поглощения Духа, хлынула в голову-диск. Дао Цюнцан без остатка вливал в него и свою Святую силу, будто делая все возможное, чтобы спасти Сюй Сяошоу. Угасание сознания Цзиньжэня, которое должно было неминуемо рассыпаться в прах после гибели Истинного тела, замедлилось. Дао Цюнцан спас этот осколок души!
Однако даже Великое Искусство Покровительства, способное, как говорили, продлить жизнь ценой другой жизни и хотя бы на миг удержать умирающего, не могло остановить распад сознания Цзиньжэня — лишь отсрочить его.
«Я… еще жив?»
Ощутив, что сознание сохранилось после взрыва, Цзиньжэнь на миг обрадовался, решив, что снова переселился. Но в следующую секунду, осознав, что его Истинное тело мертво, а все, что он видит — это хаос вокруг Горы Цинъюань, он едва не впал в отчаяние.
Это было страшнее смерти!
Его сознание… попало в руки Дао Цюнцана?
— Юнец, как ты смеешь?! — взревел Мэй Сыжэнь, и его глаза налились кровью.
Он не понимал, что произошло. Но он чувствовал, что в голове-диске остался лишь слабеющий, как сорванный ветром лист, осколок сознания Сюй Сяошоу. А значит, хозяин этого сознания уже мертв!
Сюй Сяошоу… больше нет…
«Нет?!»
В голове Мэй Сыжэня будто что-то взорвалось. Забыв о действии Небес Поглощения Духа, он вырвался из-под защиты звездного света, прокусил язык и выплюнул сгусток эссенции крови.
— Господин Сыжэнь, погодите! — в ужасе воскликнул Дао Цюнцан, поспешно махая руками. — Я всего лишь хотел перекинуться с ним парой слов! Истинное тело Сюй Сяошоу еще живо, не горячитесь.
Но Мэй Сыжэнь его не слушал. Защищаемый своим Образом-мечом, он рванулся к Дао Цюнцану. Под хаотичной гравитацией Небес Хаоса Духа в воздухе, взмывая то вверх, то в стороны, закружились алые лепестки сливы.
Шлеп!
Дао Цюнцан вздрогнул и с силой хлопнул по голове-диску:
— Да скажи же что-нибудь!
Цзиньжэнь уже понял, что его осколок сознания — это не то же самое, что захваченная Шэньюй Цинши воля Святого Императора Ванцзэ. Во-первых, его Истинное тело погибло, а у Ванцзэ — нет. Во-вторых, распад его сознания был необратим, даже Дао Цюнцан был бессилен. Жертвовать собой ради него сейчас было совершенно бессмысленно.
— Учитель, стойте! — поспешно крикнул он. — Оставьте этому старому даосу его собачью жизнь, я хочу послушать, что он еще тявкнет!
Уголок рта Дао Цюнцана дернулся. Мэй Сыжэнь нахмурился и остановился.
Дао Цюнцан тут же переместил звездный свет Небес Защиты Духа на господина Сыжэня.
«Фух, только бы снова не выбежал… Я, глава дворца, таких потрясений не выдержу, не хочу я жизнью рисковать…»
— Говори! — скомандовал Цзиньжэнь, понимая, что ему осталось недолго.
Возможно, когда Истинное тело возродит нового аватара, даже имя «Цзиньжэнь» будет у него отнято. Его воспоминания уже начали тускнеть и исчезать…
Дао Цюнцан глубоко вздохнул, вновь обретая свое невозмутимое спокойствие. Он взглянул на диск в своих руках и, не удержавшись от кривой усмешки, начал с издевки:
— Сюй Сяошоу, напуган до смерти?
Цзиньжэнь обнаружил, что его сознание уже не может даже передавать мысли. Дао Цюнцан продлил ему жизнь, но он все равно вот-вот умрет! Он не мог ответить, но Мэй Сыжэнь больше не мог сносить эти насмешки. Услышав их, он холодно взглянул на говорившего.
Сердце Дао Цюнцана екнуло. Он поспешно махнул рукой, призывая к спокойствию, и лишь затем снова посмотрел на Диск формации в своих руках:
— Сюй Сяошоу, а ведь у тебя столько тайн…
Вздохнув, он продолжил, понимая, что голова-диск уже не ответит:
— Скажу еще раз: я оставил тебя лишь для того, чтобы ты умер с ясным пониманием.
Кончики пальцев Мэй Сыжэня дрогнули.
— …то есть чтобы этот твой аватар умер с ясным пониманием, — тут же поправился Дао Цюнцан.
Все, что воспринимал Цзиньжэнь, становилось все более расплывчатым. Даже лицо Дао Цюнцана уже не казалось таким отвратительным. Лишь скорбь и боль господина Сыжэня пробивались сквозь мутный мир с кристальной ясностью. Он почувствовал легкое умиротворение.
«Умереть так — величайшая честь. Господин Сыжэнь куда человечнее Истинного тела, раз так переживает даже за аватара…»
— У тебя есть искусство, подобное Силе Забвения Святого Императора, способное блокировать даже мое Восприятие. Так ведь?
Этот вопрос был подобен контрольному выстрелу в голову умирающего. Словно в предсмертной вспышке, сознание Цзиньжэня на миг прояснилось.
«Он говорит… про Отрешенного от мира? Точно, когда я получил Сборник оправданий, я использовал его… Но ведь Отрешенный от мира заставляет забыть все начисто. Что за чудовище этот Дао Цюнцан, как он мог потом вспомнить об этом? Да он вообще человек?»
— На самом деле, я, глава дворца, мог схватить тебя уже давно. Еще в Тайном Царстве Четырех Символов, стоило мне лишь скоординироваться с Бэй Хуаем, и тебе было бы некуда бежать. Но то твое искусство забвения… оно и впрямь стало сюрпризом. Я чуть было не захлопнул ловушку тогда же, но понял, что так ты все равно ускользнешь. Ведь даже если ты умрешь, твое Истинное тело останется, и со временем из него вырастет новая угроза. А теперь…
Дао Цюнцан задумчиво погладил голову-диск. Даже такой стойкий, как Сюй Сяошоу, со временем превратился в безвольную игрушку. Он цокнул языком:
— То искусство забвения мне и впрямь по душе. Если возможно, у меня есть предложение: обучи меня ему, и я дарую тебе жизнь. Как тебе?
Зная, что голова-диск не может ответить, Дао Цюнцан продолжил:
— Это предложение действует всегда и везде. Когда сможешь ответить на этот вопрос, когда мы встретимся вновь, ты сможешь обменять его на свою жизнь, понял?
Цзиньжэнь все слышал. Но он не мог обучить искусству Отрешенного от мира. Да даже если бы и мог превратить его в духовную технику, он бы ни за что не отдал ее этому позёру-старому даосу.
«Мечтать не вредно!» — эти четыре слова так и не сорвались с его уст.
— Неважно, не имеет значения, главное, что ты услышал… — Дао Цюнцан еще раз провел рукой по голове-диску и, наконец, отбросил его в сторону, чтобы Мэй Сыжэнь в порыве гнева не напал на него. Своих целей он в основном достиг. Остальное можно было сказать и не держа Сюй Сяошоу в руках.
Мэй Сыжэнь поймал диск. Его глаза увлажнились, а убийственное намерение поутихло. Он принялся бережно стирать грязь с головы-диска, словно это было величайшее сокровище, и без конца извиняться:
— Прости, прости…
Не смог защитить. Не успел уничтожить. И в последний миг, видя, как угасает сознание, не смог его спасти! Мэй Сыжэня переполняло чувство вины. Он знал, что во всем виноват только он. Сюй Сяошоу не должен был в таком возрасте столкнуться с Дао Цюнцаном. Он пришел слишком поздно… и был слишком самонадеян!
Цзиньжэнь хотел сказать что-то утешительное, но не мог. Хаос и шум Небес Хаоса Духа внезапно сменились порядком и тишиной. Лишь издалека доносился простодушный и неуместный голос Цао Эрчжу:
— Батя, выпей чаю, ты слишком много выпил…
Дао Цюнцан отступал. Эта битва была окончена, пора было переходить к следующему шагу. Хотя сцена любви учителя и ученика была трогательной, борьба за Дао, как говорил сам Сюй Сяошоу, требует крови. И это станет для него самым суровым уроком в жизни.
«Если он не сможет пройти даже мое испытание… как же он пройдет испытание Святого Императора?»
Бум!
Призрачная фигура в небе рассыпалась. Гравитация Небес Хаоса Духа вернулась в норму, звездный свет Небес Защиты Духа погас, и древние бронзовые врата в небесах исчезли… Гора снова стала горой. Цао Эрчжу пришел в себя. Мэй Сыжэнь все еще сжимал в руках голову-диск. Все произошедшее казалось сном, лишь с девятых небес донесся суровый голос:
— Сюй Сяошоу, слушай!
— Еще после битвы на Острове Пустоты я, глава дворца, понял, что у тебя может быть лишь один аватар… Сборник оправданий я отдал тебе лишь для того, чтобы пометить его.
— Существование искусства забвения заставило меня действовать осторожнее и продумать все на несколько ходов вперед, чтобы отрезать тебе все пути к отступлению!
— Если твой аватар выберет самоуничтожение, останется лишь воля твоего Истинного тела. Убив его, тебя уже будет не воскресить.
— Если же твой аватар не осмелится на самоуничтожение, то все твои тайны перейдут ко мне, и я, глава дворца, возьму их под свое управление.
— Все, о чем ты мог подумать, я предвидел; а то, что скрывал я, тебе неведомо.
— От твоего искусства забвения в Тайном Царстве Четырех Символов до периода слабости после битвы со Святым Императором Цилинем, от твоего аватара до твоего Истинного тела… все можно просчитать.
— Могу я, смогут и другие!
Цао Эрчжу со слезами на глазах поднял голову к небу. Мимо ушей пролетали призрачные, далекие слова. Он наконец осознал, что батя все-таки ушел, а то, что он пережил, было лишь долгим сном. Во сне он много раз натыкался на нестыковки, но не хотел просыпаться, потому что боялся. А теперь… сон кончился, и сознание братца Сяошоу так ослабло.
Этот позёр-старый даос… победил?
— Моя вина… — прошептал Цао Эрчжу, опустив голову. Он сжал кулаки, и в его глазах смешались досада и решимость.
А призрачный голос с небес все продолжал:
— Ты оставил слишком много лазеек, и я, глава дворца, с легкостью их обнаружил.
— Если ты собирался взойти на Святую гору в таком состоянии, то мой тебе совет…
— Поскорее собирай манатки и возвращайся в свой Первый Павильон под Небесами отсыпаться!
Остатки сознания Цзиньжэня, лишенные подпитки жизненной силой великой формации Горы Цинъюань, начали стремительно распадаться. Последнее, что отпечаталось в его угасающем разуме, была насмешка Дао Цюнцана:
— Ценность Горы Цинъюань не в ее великой формации, а в ее фэншуй.
— Чтобы справиться с тобой, формация даже не нужна. Я, глава дворца, просто нашел для тебя лучшее место для погребения, а для господина Сыжэня — лучшее место для наблюдения за церемонией. Только и всего.
— А теперь, сможешь ли ты вернуться в свой Первый Павильон под Небесами и продолжить видеть свой великий сон о «прекращении ошибки и переписывании тысячелетий», зависит лишь от одного: сможешь ли ты проснуться!
С оглушительным грохотом все ограничения великой формации Горы Цинъюань были сняты. Небо пронзили лучи света — солнце стояло в зените. В его лучах виднелся темный силуэт. В одной руке он держал Компас Небесных Тайн, а в другой сжимал Нефритовый талисман.
Нефритовый талисман Мира Абрикоса!
Дао Цюнцан смотрел сверху вниз, и вся красота Горы Цинъюань представала перед ним как на ладони — идеальное место с точки зрения фэншуй. Он вздохнул, и его взгляд стал невероятно решительным.
— Я, глава дворца, не проявлю милосердия… — пробормотал он себе под нос. — Если я сейчас отступлю, неужели, когда придет конец, мне придется умолять тех, других, проявить милосердие к тебе?
Щелк!
Дао Цюнцан решительно раздавил в руке Нефритовый талисман, ведущий в Абрикосовый мир.
(Конец главы)