Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1521 Тридцать лет безупречной службы: вышел за порог — и нет ни дома, ни семьи
Священная Гора Сломанного Османтуса.
Зал Священной Вселенной на удивление оживился.
Старейшина Юй окинул взглядом собравшихся: помимо Дао Сюаньцзи здесь было несколько молодых людей — Бэйбэй, Си, Ао Шэн, Фанфан…
Давненько в Зале Священной Вселенной не собиралось столько молодежи.
Раньше тут всегда толпились мужчины средних лет да старики. На вид — дряхлые и ни на что не годные, но ведь дела решать умели, так?
А эти…
Старейшина Юй не находил слов. Его охватило противоречивое чувство: с одной стороны — бьющая ключом жизнь, с другой — полнейший кадровый голод.
И это то, что Дао Цюнцан называл «большим обновлением крови»?
Что ж, кровь на Священной Горе и впрямь обновилась. От старой гвардии не осталось и следа — всех заменили на новых. Но… можно ли на них положиться?
Новички не отлынивали от работы, каждый был полон энтузиазма и рвался совершать великие дела! Но стоило спустить эту ораву с горы, и разве Сюй Сяошоу не разнес бы их всех в щепки парой ударов?
У Старейшины Юя возникло неприятное ощущение, будто Дао Цюнцан его попросту надул. Однако именно тогда, когда он предложил это самое «большое обновление крови», старый состав Совета Десяти проголосовал за него единогласно.
Прекрасно!
При этой мысли Старейшина Юй снова обвел всех взглядом… и чуть не присвистнул. Невероятно, но от старого Совета Десяти не осталось ни единого члена! Все сами себя вышибли из седла!
И дело было не только в людях. От прежней обстановки тоже камня на камне не осталось.
Когда у власти был мальчишка Дао, Зал Священной Вселенной утопал в серебре. Просторный и величественный, он наполнял душу светом, ярким, как солнце. Но стоило отлучиться на одну драку за городом, как по возвращении зал встретил его мрачным, иссиня-черным убранством с багровыми отблесками. Что, черт возьми, произошло?
Кто это сделал?
Вернувшись, Старейшина Юй поначалу решил, что ошибся местом и забрел в Серый Дворец Сюйюэ из Южного Региона — настолько угнетающими были цвета, напоминавшие ауру Призрачного зверя! Неужели те, кто владеет Искусством Небесных Тайн, не знают, что красный цвет символизирует кровь и предвещает беду? Кому вообще могла прийти в голову мысль сочетать черный с красным, превратив великий зал в какое-то зловещее логово?
«Недаром говорят: новая метла по-новому метет. Вот только эта метла сперва саму себя дважды подожгла, а потом и весь Город Юйцзин спалила дотла…» — разумеется, эту последнюю мысль Старейшина Юй не посмел бы высказать вслух.
Проводив правнучку обратно на гору, он окончательно смирился. Жалел лишь о том, что, сбегая из Священного Зала, мальчишка Дао не прихватил его с собой. Теперь, сидя в зале, он мог только завидовать Гоу Уюэ и Вэй Фэну, которые развлекались на воле, да втайне молиться, чтобы Глава Дворца Сюаньцзи снова его не вызвала.
«Я хочу сачковать, а не драться!»
— …Врата Сокровенной Тайны?
— Да. Боюсь, после такого удара Старейшине Гу недолго осталось.
Впереди Дао Сюаньцзи все еще расспрашивала Си об Искусстве меча чувств. Голос того звучал подавленно. А вот Глава Дворца Сюаньцзи, на которую легло все бремя власти и которой поневоле пришлось стать для всех опорой, на удивление сохраняла спокойствие.
— А он смел… — с легким сожалением произнесла Дао Сюаньцзи, но тут же вновь стала невозмутимой.
Для нее Гу Юй был лишь разменной фигурой. Вступив в должность, она нуждалась в сильном мече, способном сравниться с Гоу Уюэ или Жао Яояо, — Бэйбэй была слишком молода для такой ответственности. Если бы только Гу Юй не был так отчаян и непреклонен… Даже не сумев одолеть Сюй Сяошоу, вернись он и прояви хоть толику покорности, она, Дао Сюаньцзи, скорее всего, даровала бы ему Статус Полусвятого.
Но, к сожалению, нрав Древних мечников был слишком упрям. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь Гу Юй и раньше давал понять, что привык к вольной жизни и служить ей не станет.
А раз бесполезен, то и думать о нем нечего — пусть сходит со сцены!
Однако…
Взгляд Дао Сюаньцзи скользнул по лицам перед ней — полным энтузиазма, но еще по-детски наивным. Единственный бородач среди них оказался здоровяком, способным лишь хныкать. Она умолкла. Из ничего и каши не сваришь. Мастер Небесных Тайн — не тот, кто рвется в бой. Она наконец осознала это, но почему именно в тот момент, когда она заняла свой пост, в Священном Зале не нашлось ни одного достойного воина?
Миновав полные ожидания взгляды, Дао Сюаньцзи остановила свой на Старейшине Юе, который всячески старался не встречаться с ней глазами.
— Старейшина Юй, битва Бессмертных Мечей окончена. Каковы ваши соображения о дальнейшей обстановке?
Старейшина Юй мысленно вздохнул. Чего боялся, то и случилось.
«Да что я понимаю в этой обстановке? Спросили бы меня лет тридцать назад — я бы еще порассуждал. А сейчас? Когда мальчишка Дао сбежал со Священной Горы, он и мои мозги с собой прихватил!»
Но как бы он ни ворчал про себя, в искусстве увиливания Старейшине Юю не было равных. Он пару раз моргнул своими безжизненными, как у дохлой рыбы, глазами и, растерянно, но с ноткой надежды оглядевшись по сторонам, спросил:
— Пирожные?
Все в зале замерли.
— Какие еще пирожные? — недоуменно переспросила Дао Сюаньцзи.
— Раз уж вы заговорили, я и вправду проголодался…
В Зале Священной Вселенной воцарилась тишина. Дао Сюаньцзи умела ценить шутки, но сейчас ей было не до веселья.
— Соображения, а не пирожные, — отрезала она. — Это даже не созвучно!
Вся молодежь стояла и во все глаза таращилась на него, но Старейшина Юй давно вышел из того возраста, когда можно было смутиться.
Раздался скрип. Он отодвинул свой стул, вальяжно сел, закинув ногу на ногу, и, усмехнувшись, положил левую руку на стол, а правую поднял вверх.
И все.
Все смотрели на него. А он — на Главу Дворца Сюаньцзи.
Дао Сюаньцзи выждала три вдоха и, сощурившись, спросила:
— Что это значит?
Старейшина Юй развеселился. После стычки за стенами города в нем проснулся дух противоречия. Он понял, что вечное бегство лишь раззадорит врага.
— Это и есть мои соображения, — сказал он. — Когда здесь был мальчишка Дао, мы всегда так и делали.
Дао Сюаньцзи не сразу поняла, о чем он. Что уж говорить о молодежи, которая и вовсе ничего не смыслила.
Старейшина Юй невесть откуда извлек рыбью кость и принялся ее обгладывать, попутно указывая на пустые места:
— Не только я, но и он, и она, и вон тот… Мы все так решали дела. И очень эффективно, доложу я вам!
— Вы, новички, поди, и не знаете, — продолжил он. — Мальчишка Дао… то есть Дао Цюнцан, вносил предложение, а мы просто поднимали руки «за».
Он посмотрел на Дао Сюаньцзи.
— Вы его сестра, у вас наверняка тоже полно хитроумных идей. Так что нечего нас проверять, предлагайте сразу.
— Все равно, что бы я ни сказал, мальчишка Дао всегда находил изъяны и все опровергал. Уверен, с вами будет то же самое.
— Так что давайте пропустим все эти кривые окольные пути, так будет лучше для всех нас… В общем, я за все, что вы скажете!
С этими словами он снова поднял руку и, с усмешкой глядя на застывшие в изумлении лица молодых людей, спросил:
— А вы?
Си, Бэйбэй и остальные застыли в нерешительности: и поднять руку неловко, и не поднять — тоже.
Лишь Фанфан, едва оправившийся от тяжелых ран, но сохранивший свое чистое сердце, решил, что Старейшина Юй говорит дельные вещи. Он послушно поднял руку и тихо проговорил:
— Т-тогда я тоже за…
Лицо Дао Сюаньцзи вытянулось. На миг ей даже показалось, что она все еще в ловушке интриг Дао Цюнцана, что он предвидел даже захват ею власти. Иначе почему после вступления в должность от нее все отвернулись, а каждый шаг давался с таким трудом?
— Где Цзян На'и?! — Она больше не хотела тратить время на пустые разговоры и повернулась к Си.
Судя по поведению Старейшины Юя, надеяться, что он грудью встанет на защиту Священной Горы, когда на нее нападет Сюй Сяошоу со своей армией, было бессмысленно. Такие, как он, хороши лишь в спокойные времена, а когда пахнет жареным, ищи-свищи. На него нельзя положиться! Как и на Чжун Юаньцзы, которого подозревали в сговоре с Сюй Сяошоу, и на Фан Вэньсиня, который не раз отпускал врага и давно забыл о своем долге!
Воистину, кто не нашей крови, у того и сердце иное. Но сейчас ей как никогда были нужны люди… Нельзя их трогать. Счета сведем позже! А пока вся надежда оставалась на Ай Цаншэна — он был единственным в Священном Зале, кто мог спасти ее от надвигающейся катастрофы.
— Цзян На'и… — Си заколебался. Вестей от него не было, а значит, он все еще в Руинах Жаньмин.
— У него вышло время, — Дао Сюаньцзи взглянула на небо за окном — погода как раз для истребления целого клана. Она взмахнула рукой:
— Клан Цзян из Пусюаня в Северном Регионе… стереть с лица земли!
— Постойте!
Резкий окрик заставил всех обернуться к его источнику — Старейшине Юю.
Сидя на стуле, тот вдруг ощутил, как у него на коленях что-то потяжелело, а затем прямо на нем материализовалась человеческая фигура. Опешивший старейшина почесал в ухе и спросил:
— Ты еще кто?
Едва вернувшись, Цзян На'и, все еще не оправившийся от потрясения и пережитой смерти, уже инстинктивно начал жаловаться Главе Дворца Сюаньцзи:
— Цзян На'и приветствует Главу Дворца Сюаньцзи!
— О, Глава Дворца, вы не представляете, как тяжело мне пришлось! Я рисковал жизнью, защищая Полусвятого Вэй Аня, чтобы прорваться на поле Битвы Шэнь и Ай и встретиться с великим императором Цаншэном, и в итоге…
— …и в итоге, если ты сейчас же не слезешь с меня, я сверну тебе башку и отправлюсь рыбачить на Черную Акулу, — раздался у самого уха зловещий голос.
Цзян На'и опешил:
— Кто это говорит?
Он огляделся по сторонам, увидел несколько незнакомых лиц и бородатого здоровяка.
— Это ты сказал?
«Какой же он глупый…» — подумал Фанфан и, прикрыв рот рукой, прыснул со смеху.
— А?
Цзян На'и почувствовал, что взлетает. В последний раз такое ощущение — будто голова летит отдельно от тела — он испытывал совсем недавно, когда его тело разнесла на куски стрела из Лука Греха. Но тогда голова падала вниз, пока на полпути ее не обратил в пыль кулак Шэнь И. Умерев, он автоматически покинул Руины Жаньмин, но остался жив!
А сейчас…
Цзян На'и с ужасом понял, что его подняли за голову. Под ним сидел человек! Неудивительно, что стул показался ему таким жестким!
— Ты кто такой?! Смерти ищешь? Я только что совершил великий подвиг, как ты смеешь меня трогать?
К счастью, голова все еще была на плечах. Остатки души, только что вернувшейся из Руин Жаньмин, заставили Цзян На'и осознать… Тот, на ком он сидел, был единственным человеком во всем Зале Священной Вселенной, кто осмеливался сидеть!
В этот миг он чуть не обмочился.
— Почтенный, пощадите!
— Почтенный, этот недостойный был слеп и не узнал великого!
— Почтенный… — Цзян На'и с глухим стуком рухнул на пол. — Ай!
— Ц-ц, а когда ты был наглым, ты мне нравился больше, — Старейшина Юй отшвырнул его прочь, как мячик. Он брезговал марать руки об этого бесхребетного труса.
— Благодарю почтенного за то, что сохранили мне жизнь, премного благодарен… Вы, должно быть, Старейшина Юй! Ваша внешность и манеры выдают в вас великого мастера, — не задумываясь, выпалил Цзян На'и, решив для начала задобрить старика лестью.
— Хе! — усмехнулся Старейшина Юй. Ну и шут. Неужели и вправду от страха в штаны наложил?
Все в зале уставились на болтавшего вздор наглеца. Не только Бэйбэй, но даже Фанфан уже догадался, что означает возвращение Цзян На'и.
— Где Ай Цаншэн? — В глазах Дао Сюаньцзи наконец-то зажегся огонек.
При упоминании Ай Цаншэна Цзян На'и вскочил на ноги и принялся восторженно жестикулировать:
— Вы даже не представляете, что за битва там была между императором Цаншэном и Шэнь И! Слово «грандиозная» и близко не передает всего размаха!
— Вот что значит один из Десяти Почтенных Престолов! Пока я сам не увидел, я и вообразить такого не мог…
Цзян На'и схватился за голову, продолжая возбужденно:
— Какой еще к черту Сюй Сяошоу, какой Сокровенный Смысл пространства, какой Святой Меча Мэй? Когда вернется господин Цаншэн, он пошлет их всех на тот свет — по стреле на каждого!
— Я спрашиваю, где Ай Цаншэн? — лицо Дао Сюаньцзи слегка потемнело. Этот нахал смел игнорировать ее вопрос.
Но Цзян На'и, чувствуя за собой сильную поддержку, и во второй раз не ответил Главе Дворца. Он встал и, глядя на нее, вместо ответа спросил:
— А откуда господин Цаншэн вошел в руины?
Давно было известно: откуда вошел, оттуда и выйдешь. Так же, как и он сам: вошел с этого места — и оказался прямо на коленях у Старейшины Юя.
Видя дерзость Цзян На'и, Дао Сюаньцзи на удивление обрадовалась. За последние дни на ее лице отразилось больше эмоций, чем за всю жизнь. А Цзян На'и… этот парень не стал бы так наглеть без веской причины. Его дерзость лишь доказывала, что он действительно совершил нечто важное.
Однако Дао Сюаньцзи и вправду не знала, откуда Ай Цаншэн вошел в Руины Жаньмин.
В этот момент от входа в зал повеяло ароматом османтуса, и появилась духовная форма Девяти жертвенных османтусов в бледно-желтом дворцовом платье. Не обращая внимания на приветствия и знаки Старейшины Юя, она сразу указала на вход:
— Он вошел отсюда.
Сколько бы ошибок ни совершила Дао Сюаньцзи, каким бы ненадежным ни казался Цзян На'и… сейчас спасти Священный Зал мог только Ай Цаншэн. Если он вернется, все остальное не имело значения! В этот миг даже Цзян На'и показался духу Девяти жертвенных османтусов весьма приятным на вид. Но очень скоро ей пришлось горько раскаяться в своем заблуждении…
Цзян На'и, что-то подсчитывавший в уме, вдруг резко изменился в лице. Он рухнул на одно колено и скользнул к самому входу в Зал Священной Вселенной. Раскинув руки, он восторженно проревел:
— Почтительно приветствуем возвращение великого императора Цаншэна!
Его крик пронзил своды зала и эхом разнесся по облакам.
Фанфан, впервые ставший Главой Боевого Отдела, не имел опыта. Увидев выходку Цзян На'и, он решил, что это какая-то важная шишка со Священной Горы Сломанного Османтуса, которую он не знает, и уже собрался повторить его маневр:
— Почти…
Но Си схватил его за руку, прервав эту попытку. Одного шута в Зале Священной Вселенной было достаточно. Зачем им второй?
Пока все ошеломленно смотрели на Цзян На'и, внезапно…
Раздался оглушительный грохот!
У входа в зал воцарилось ужасающее иссиня-черное с багровым священное давление Греха. В тот же миг окружающее пространство с треском рассыпалось. Защитная формация Небесных Тайн мгновенно активировалась, но тут же заработала на пределе, и Узоры Дао начали взрываться по всему залу.
Цзян На'и, стоявший ближе всех в надежде первым выслужиться, не успел даже вскрикнуть от боли. Его глаза закатились, и священное давление впечатало его в расколотые плиты пола, превратив в груду раздробленных костей и мяса.
Раздался хруст!
Бэйбэй стояла довольно далеко, но и ее колени подогнулись, кости едва не раскрошились. В глазах девушки мелькнул ужас, лицо залилось краской, но она не смогла продержаться и мгновения.
Из ее рта хлынула кровь.
Ао Шэн и Фанфан, в отличие от хрупких Древних мечников, попытались отступить, но не успели и шагу сделать, как священная мощь вбила их в землю. Они, конечно, были не так хрупки. Но в стойкости с Древними мечниками им было не сравниться!
С треском разлетелся на куски стул под Старейшиной Юем. Его самого отбросило волной иссиня-черной силы Греха. Однако в полете он умудрился поймать обломок сиденья, элегантно приземлился и, пошатнувшись, подложил его себе под зад.
Си, которому довелось побывать и на поле боя, и в зале, уже ощутил на себе Ауру, Поглощающую Горы и Реки, исходящую от Сюй Сяошоу. Теперь он сравнил ее с той силой, которую господин Цаншэн не мог сдержать, вернувшись с передовой…
«Наконец-то…»
Кровь, что стыла в его жилах несколько дней, закипела! Их унижали, втаптывали в грязь, но теперь можно было поднять голову!
Си, распятый на стене, чувствовал, как вопят от боли все его внутренности, но в глазах горел огонь.
— Сейчас начнется…
У-у-ух… Над вершиной Священной Горы Сломанного Османтуса сгустились зловещие тучи, в воздухе забурлила сокровенная энергия, и полнеба окрасилось в мрачные тона. На площади перед Залом Священной Вселенной вмиг растаял снег, и даже древнее дерево Девяти жертвенных османтусов приобрело зловещий оттенок.
— Ай Цаншэн! — грозно крикнул дух дерева. — Сдерживайся!
Щелк.
Появилось кресло-каталка из османтусового дерева, и Ай Цаншэн сел в него. Лук Греха, ростом выше человека, перевернулся в воздухе и лег у его пояса. Левой рукой он извлек из пустоты черную ткань и накрыл ею ноги.
В тот же миг вздувшиеся вены вокруг его глаз опали, убийственный блеск и сила Дао в его взгляде угасли, и бушующая мощь Греха внутри и снаружи зала отхлынула, словно прилив.
Бум.
Передние ножки главного трона ударились о пол. Он наконец-то соскользнул со стены и вернулся на свое место. Сидевшая на нем Дао Сюаньцзи почувствовала, что гнетущее давление исчезло, и она может встать. Но она не встала.
Ее взгляд был прикован к двум бороздам, которые трон прочертил на полу. Она подняла глаза на огромный стол, оказавшийся теперь в нескольких метрах от нее, и, наконец, посмотрела на маленькую фигуру в кресле-каталке у входа в зал.
На мгновение Дао Сюаньцзи показалось, что все это сон…
«Неужели я и вправду изгнала Дао Цюнцана со Священной Горы? Неужели я хоть раз смогла его превзойти?»
«Так вот что такое Десять Почтенных Престолов?»
Величайшая битва Десяти Почтенных Престолов отгремела десятки лет назад. За это время кто-то решил, что они ослабли, а кто-то — что стали сильнее. Но время неумолимо. То, что люди осмеливались шутить о них, доказывало: память о былом величии Десяти Почтенных Престолов стерлась. Остались лишь слухи.
Дао Сюаньцзи знала, что Ай Цаншэн силен. Она ведь тоже была из той эпохи, хоть и не участвовала в той битве. Она никогда его не недооценивала. Но когда одна лишь крупица его силы, вырвавшаяся на волю при возвращении, смогла подавить ее, тоже Полусвятую… пусть даже Мастера Небесных Тайн и не сильны в открытом бою!
На миг Дао Сюаньцзи усомнилась в себе: «Неужели я… так слаба?»
— Прошу прощения.
Тихий голос от входа прервал размышления собравшихся.
Ай Цаншэн развернул кресло-каталку к залу. Увидев впечатанный в пол кусок мяса, он на миг замер. Подняв голову и окинув взглядом царивший в зале хаос, он замер снова.
Сколько лет в Зале Священной Вселенной не случалось ничего подобного — с тех пор, как Дао Цюнцан запретил новичкам входить сюда.
Но Ай Цаншэн не был многословен. Даже то, что Дао Сюаньцзи, одна из Трех Императоров и его ровня, сидела на месте Дао Цюнцана, он списал на возможное потепление в отношениях брата и сестры. Но говорить с ней он не станет. Дракон не водится со змеями. К счастью, здесь был старый знакомый — Старейшина Юй, и это радовало.
Впрочем, расспрашивать его о том, что произошло в Пяти Регионах за время его отсутствия, было бессмысленно. Такой бездельник, как Старейшина Юй, все равно ничего толком не объяснит. Ай Цаншэн не был настолько глуп, чтобы задавать ему вопросы.
Пусть только явится тот самый человек…
«Да, и за подставу тоже придется ответить…»
Ай Цаншэн не любил пустых разговоров. Он обвел зал взглядом и спросил прямо:
— Где Дао Цюнцан?
Дао Сюаньцзи открыла рот, чтобы ответить, но Ай Цаншэн холодно ее прервал:
— Пусть сначала придет ко мне. Все остальное — потом, каким бы важным оно ни было.
(Конец главы)