Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1569 Замысел во Дворце, умысел в Ане. Неизменный ответ Дао Цюнцана

Тишина!

Мертвая тишина!

В полумраке комнаты, куда свет проникал лишь тонким лучом сквозь щель в ставне, тускло озаряя клубы пара, стояли рядом две большие бочки. От них поднимался густой жар, и в воздухе стоял едкий запах лекарств.

— Кхм…

Вскоре тишину нарушил кашель. Из правой бочки донеслось бульканье, а затем раздался голос:

— Бай Чжоу и впрямь начал действовать, сам пошел в ловушку.

— Видно, что Ба Цзуньань не желает сотрудничать. Сюй Сяошоу — тоже.

— Все живые существа в этом мире таковы. Имея выбор между одним и двумя, они непременно пытаются проложить третий путь.

— Глупцы и не подозревают, что им никогда не избежать расчетов Небесных Тайн.

Раздался плеск. Лекарственный отвар, выплеснувшись из бочки, на полу обратился в бумажных журавликов. Пробежав немного, те снова распластались безжизненными белыми листами.

Из бочки показалась человеческая фигура.

Он повернулся влево и, оперевшись руками о край, попытался приподняться и поднять голову.

Тщетно.

Ему оставалось лишь повиснуть на подмышках, позволив верхней части тела безвольно соскользнуть вниз. Когда поясница уперлась в край бочки, его торс, мягкий, как бумага, обмяк и свесился наружу.

Когда его голова уже почти коснулась пола, он с улыбкой произнес:

— Не правда ли?

Буль-буль…

Из левой бочки тоже поднялось несколько пузырьков, и из воды медленно показалось совершенное лицо, чья кожа сияла, словно лед и нефрит.

Стоило ему отвести ладонями мокрые пряди, как на его неземных щеках проступил нежный румянец, какой бывает лишь у младенцев.

Дао Цюнцан перекинул длинные волосы на левую сторону груди, глубоко вдохнул горячий, пропитанный лекарствами воздух и с упоением, прикрыв глаза, произнес:

— Южный Регион и впрямь плодородная земля…

Справа безвольный человек, перекинутый через край бочки, снова усмехнулся:

— Как вы и предвидели, самые чарующие цветы Небесных Тайн уже усеяли горы и долины Земли Греха в Южном Регионе.

— Плодородной земли.

— Ах да, оговорился… Плодородной земли Южного Региона.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, после чего безвольный человек снова задал вопрос:

— Вы уже встречались с Главой Святых Рабов?

— Верно, мы некоторое время путешествовали вместе, и ладили… — Дао Цюнцан на миг задумался, затем открыл глаза и улыбнулся. — Весьма гармонично.

— Они направляются в Серый Дворец Сюйюэ?

— Именно.

— Они уже бывали в Сером Дворце Сюйюэ, но Глава Дворца Белых Доспехов тогда проявил осторожность и не согласился на сотрудничество. Теперь его нет на месте, а они снова туда идут…

— Отлично. И в чем же причина?

Безвольный человек запнулся. Поняв, что ответа на свой вопрос он не получит, он лишь высказал догадку:

— Я угадаю: они замышляют свергнуть начальство.

— Ха-ха-ха…

Дао Цюнцан расхохотался. Посмеявшись, он махнул рукой:

— Постарайся впредь поменьше использовать эти четырехсложные идиомы… Ба Цзуньань и впрямь намеревается сперва договориться с Воинствующей и Консервативной фракциями, чтобы заставить Бай Чжоу склонить голову.

— Но почему? Разве у них нет Дедули Шоу?

— Ты должен взглянуть на это с его точки зрения. Он, Ба Цзуньань, уже однажды потерпел неудачу и теперь не может допустить никаких случайностей. А Сюй Сяошоу… — Дао Цюнцан сощурился, — слишком непредсказуем.

— И поэтому?

— Поэтому при следующей встрече он должен быть абсолютно уверен в успехе. Он должен устранить все возможные помехи, чтобы вернуть себе то, что потерял более тридцати лет назад.

Дао Цюнцан сделал паузу и сжал пустой кулак.

— Разве то, что привязано веревкой, может сравниться с тем, что держишь в собственной руке?

Сказав это, он цокнул языком. Казалось, Дао Цюнцану было непривычно выражаться так ясно и прямо.

Глядя на сжатый в воздухе кулак, он вдруг переменился в лице: на нем отразилась ненависть, а в глазах сверкнул лютый блеск. Он резко выпрямился, взмахнул рукой и одним махом поднялся из бочки:

— В этот раз…

Его порыв внезапно угас.

Он поправил большой палец, засунув его под остальные, и лишь затем с прежним пылом выкрикнул в пустоту:

— Я верну всё, что было утрачено!

— …

В закрытой комнате повисла неловкая тишина.

Дао Цюнцан искоса взглянул на безвольного человека, который мог лишь безучастно пялиться в стенку бочки, надул губы и с недовольным видом опустился обратно в отвар.

— Сыту…

Ответа не последовало.

Дао Цюнцан помолчал.

— Наньгун Юшу!

— М-м? — только тогда безвольный человек отреагировал. Он, казалось, хотел поднять голову, но, по-прежнему наполовину погруженный в бочку, не нашел в себе сил.

— Я тоже хочу в Серый Дворец Сюйюэ. Как думаешь, Ба Цзуньань уже ушел оттуда?

— Наверное… да?

— Ты что, не можешь рассчитать? — раздраженно спросил Дао Цюнцан. — Прибыв на плодородные земли Южного Региона, ты что, заразился здешней упаднической волей?

— Э-э…

— Ты тоже большой гусь?

Человек, названный Наньгун Юшу, искренне не понимал, чем успел разгневать Дао Цюнцана. Он, словно змея, скользнул обратно в отвар и пробормотал:

— С самого прибытия в Южный Регион я ни минуты не сидел без дела.

Дао Цюнцан не успел разразиться новой порцией ругани.

Наньгун Юшу вынырнул из отвара и протянул ему скомканный сухой листок.

— Это проповедническая листовка.

Дао Цюнцан вскинул бровь, но промолчал.

— На ней слюна Сказителя. Он ничего не заподозрил.

Глаза Дао Цюнцана сверкнули. Он притянул к себе бумажный комок — и правда, на нем были следы подлинной, еще теплой слюны.

— Не знаю, на что вы способны с ее помощью, но чувствую, что она пригодится, — сказал Наньгун Юшу и снова скрылся под водой.

— Только Сказителя?

Дао Цюнцан обернулся. Ба Цзуньань ныне был немощен, как трухлявый пень, и в Южном Регионе нуждался в постоянном сопровождении.

Раз Наньгун Юшу видел Сказителя и сумел незаметно раздобыть его телесную жидкость…

Тогда, быть может…

— Вот.

Безвольный человек протянул ему отрубленную по запястье кисть.

Зрачки Дао Цюнцана расширились, на лице отразилось чистое изумление.

— Ты отрубил руку Ба Цзуньаню?

Едва вымолвив это, он понял, насколько это было бы невероятно. Ведь на этой ладони было пять пальцев.

— Это моя рука, — пояснил Наньгун Юшу.

«И на что мне твоя рука…» — наверняка сказал бы на его месте кто-нибудь другой, но Дао Цюнцан лишь молчал, а в его глазах горело нетерпеливое ожидание.

Наньгун Юшу, очевидно, унаследовал от него любовь к драматическим паузам. Он долго ходил вокруг да около, и лишь спустя время Дао Цюнцан услышал то, что хотел:

— А еще это рука, которая «вот-вот коснется Ба Цзуньаня».

Дао Цюнцан распахнул халат и достал из-за пазухи изящную нефритовую шкатулку небесно-голубого цвета. Он швырнул туда листовку со слюной, затем бережно, словно сокровище, уложил Отрубленную руку, закрыл крышку и спрятал шкатулку обратно.

Лишь после этого он поднял голову.

— Отличная работа!

На лице Наньгун Юшу появилась улыбка.

Так редко доводилось слышать из уст отца столь чистую, безоговорочную похвалу.

Он прекрасно помнил, что с самого его рождения отец был с ним строже всего.

За всю жизнь он хвалил его шесть раз: четыре раза сказал «неплохо» и дважды — «сносно».

Наньгун Юшу порой казалось, что слово «отлично» его отец так и не выучил — будто оно было сложнее всех Тридцати шести форм Небесных Тайн.

Видимо, раньше он просто недостаточно старался.

— Вы ведь путешествовали с Ба Цзуньанем. Разве вам не было бы проще добыть нечто подобное? — с сомнением спросил Наньгун Юшу.

— Это другое, — медленно покачал головой Дао Цюнцан. — Между тем, что добыто у бдительного и у беспечного, — огромная разница. Он остерегался меня больше, чем… Хуа.

— И как вы собираетесь это использовать? — с любопытством спросил Наньгун Юшу.

— Небесная Тайна…

— Но ведь это я для вас достал!

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Дао Цюнцан, признавая, что угроза подействовала, и сменил тон. — На самом деле, это может и не понадобиться. Будем надеяться, что не понадобится.

Наньгун Юшу показалось, что он что-то услышал, и в то же время — что не услышал ровным счетом ничего. Он беспомощно вздохнул и вернулся к главной теме:

— Вы хотите отправиться в Серый Дворец Сюйюэ? Если прикинуть по времени, Ба Цзуньань и впрямь должен был уже уйти… Что вы собираетесь там делать?

— А ты как думаешь?

— Кажется, это я вас спросил?

— Но я хочу тебя проверить.

— Хм-м… Вы тоже хотите заключить союз с Серым Дворцом Сюйюэ?

— Неточно.

— Вы хотите помешать их союзу с Ба Цзуньанем?

— Тоже неточно.

— Вы…

— Метод исключения здесь не подходит. Ты должен учесть все факторы: например, то, что Бай Чжоу отсутствует, что Ба Цзуньань, возможно, уже договорился с обеими фракциями, а также перемены, которые повлечет за собой возможное возвращение Сюй Сяошоу.

Тут Наньгун Юшу замолчал.

Он думал, что отец действует по наитию.

Что он просто хочет заглянуть в Серый Дворец Сюйюэ, раз уж там побывал Ба Цзуньань.

И это было вполне возможно. Посторонние считали его суровым и невозмутимым, но на самом деле в душе отец всегда оставался ребенком, обожающим игры.

Кто бы мог подумать, что и это — часть большой шахматной партии, которую он, должно быть, просчитывал очень долго!

После долгого и мучительного раздумья Наньгун Юшу наконец выдавил из себя одно слово:

— Отдел Дао?

Дао Цюнцан молча улыбнулся, вышел из бочки, облачился в Белые одежды и босиком покинул комнату.

— Время вышло.

— В следующий раз не забудь учесть место нашего разговора, а также тот факт, что Божественная Секта Небесных Тайн стала сильнее.

— Я не люблю повторяться. И уж тем более не люблю делать одно и то же дважды.

Скрип…

Дверь закрылась.

Наньгун Юшу растерянно смотрел на пустую бочку с лекарством.

Он не понимал, чем снова прогневал отца и почему тот ушел так внезапно. Неужели из-за одного-единственного слова — «Отдел Дао»?

Сидя в бочке, Наньгун Юшу долго размышлял и пришел к выводу, что корень проблемы кроется в той единственной истинной госпоже из Отдела Дао.

«Да, Полусвятой Сюаньцзи, конечно, перестарался на новом посту и сам себя сжег, но факт в том, что он нарушил явные планы отца».

«События в Отделе Дао, должно быть, стали для нее тяжелым ударом».

Наньгун Юшу казалось, что любовь Дао Цюнцана к Юй Чживэнь куда больше походила на отцовскую, чем его отношение к собственному сыну. Он смешил ее, когда та была младенцем, учил, когда она стала девушкой, помогал разобраться в себе и хвалил за успехи, пусть порой и весьма своеобразно… Но это была одна из тех редких крупиц искренней, бескорыстной заботы, что исходила от Дао Цюнцана!

История с Отделом Дао, которую готовили столько лет, могла бы стать для нее поучительным уроком и завершиться триумфом. Но из-за непредвиденных обстоятельств все рухнуло в самый неподходящий момент и самым неподобающим образом. Это дало обратный эффект — словно сорвали коросту с незажившей раны. Должно быть, очень больно.

«И он, наверное, почувствовал свою вину?»

Но Юй Чживэнь — слишком незначительная фигура, чтобы повлиять на общую картину, да и не родная она ему дочь. В нынешней ситуации у него попросту нет ни времени, ни желания налаживать отношения или как-то все искупать. Однако без этого заноза вины, пусть и крошечная, будет время от времени напоминать о себе острой болью.

Подумав еще немного, Наньгун Юшу нажал на коммуникатор у уха:

— Узнайте, где сейчас глава Отдела Дао Юй Чживэнь…

— Нет, соберите на нее полное досье!

...

Выйдя из узкой пещеры, Дао Цюнцан остановился и обернулся. Над входом висела табличка, на которой четырьмя корявыми иероглифами было выведено: «Божественная Секта Небесных Тайн».

Да, именно так выглядела штаб-квартира Божественной Секты Небесных Тайн — крупнейшей новой силы Южного Региона. Настоящих ключевых фигур в ней было всего четверо: глава секты Наньгун Юшу, он сам, Дао Цюнцан, а также Вэй Фэн и Гоу Уюэ, которые, не поместившись в пещере, уже с нетерпением ждали снаружи.

— Закончили? — Гоу Уюэ, прислонившись к дереву и обнимая свой меч, поднял взгляд на вышедшего.

Вэй Фэн высказался без обиняков:

— Я отказываюсь это понимать. Мы ведь могли найти место и получше! Что это вообще такое?

Он указал на обшарпанный вход в пещеру.

— У Божественной Секты Небесных Тайн разве нет роскошной штаб-квартиры? Со старейшинами, защитниками, покровителями…

Вэй Фэн истосковался по разгульной жизни странствующего воина. Будущее, которое ему описывали, звучало куда более роскошно.

Но Дао Цюнцан лишь покачал головой:

— Пять Регионов велики, но это, — он указал себе под ноги, — единственное место, где мы можем стоять твердо.

Затем он снова посмотрел на Вэй Фэна:

— Пышное цветение сменяется увяданием. Все это — лишь суета.

Видя, что спутники с ним не согласны, Дао Цюнцан не стал продолжать. Он махнул рукой, собираясь предложить им отправиться в Серый Дворец Сюйюэ.

Но тут его уши дернулись, взгляд сузился, и он устремил его в далекое небо.

— Наконец-то…

— Наконец-то что? — шагнул вперед Вэй Фэн.

— Кто-то ищет меня, — Дао Цюнцан сощурился, но не смог разглядеть лицо этого человека. Подумав, он добавил:

— Мне нужно ненадолго отлучиться.

— И куда ты опять? — нахмурился Гоу Уюэ.

— В место, что будет к нему немного ближе.

— А мы?

— А вы, соответственно, станете немного дальше.

— Я не это имел в виду. Я хотел сказать…

— Ждите.

— Опять ждать?

— Если сможете догнать, можете следовать за мной.

...

Тайное Царство Четырех Символов.

Вж-жих!

Поединок, зашедший в тупик, внезапно завершился — одним ударом своего клинка бритоголовый юноша отправил противника в полет.

Испытание близилось к концу, и именно из тех, кто отчаянно сражался до последнего, должны были выбрать будущих учеников Священного Дворца. На этом этапе такая огромная разница в силе между противниками была уже редкостью.

Противник был повержен, вокруг — ни души. Бритоголовый юноша опустил свой большой клинок, преклонил одно колено и с благоговением, словно принося себя в жертву, простер руки вперед. С его губ сорвался возглас:

— Искусство Нисхождения Великого Бога!

Гул…

Воздух пронзила незримая волна. Голова юноши словно раскрылась, и из нее медленно вышел Дао Цюнцан — босой, в простом белом одеянии.

Одет он был просто, Компаса Небесных Тайн при нем не было. Кроме белой рубахи, на нем не было никаких украшений, а черные волосы свободно ниспадали до самой поясницы.

— Великое Искусство Покровительства.

Коснувшись земли, он небрежно махнул рукой за спину, и бритоголовый юноша, чье тело уже начало распадаться, мгновенно восстановился и пришел в себя.

Юноша вздрогнул и растерянно уставился в пустоту перед собой, не понимая, что произошло. Но он быстро оправился, и в нем вновь проснулась воля к победе, которой он посвятил полжизни. Он вскинул кулак и крикнул:

— Ха! В этот раз я точно попаду в Священный Дворец!

...

У входа в Руины Жаньмин, что в Ущелье Черной Воды, в нужный миг появилась фигура в белых одеждах.

«Все еще не получается?»

Даже здесь, в непосредственной близости от Руин Жаньмин, Дао Цюнцан все еще не мог разглядеть лицо того человека. Он нахмурился, а его правая рука начала быстро совершать предсказательные пассы, суставы пальцев засветились золотом.

— Благоприятно!

Но как крайне благоприятное предзнаменование могло требовать от него войти в Руины Жаньмин? Он давно вычислил, что это проклятое место — обитель великого зла, куда более ужасная, чем Остров Пустоты. Такие гиблые места идеально подходили для Ба Цзуньаня, но сам он соваться туда не желал. Именно поэтому в свое время он намеренно уклонился от призыва Чиновника-Палача Богов и укрылся на Небесной Лестнице, позволив Ай Цаншэну первым сунуться в пекло.

А теперь… благоприятное знамение требовало, чтобы он встретился с кем-то. Но условием для этой встречи было посещение зловещих Руин Жаньмин?

— Занятно, — уголки губ Дао Цюнцана тронула усмешка. Он заправил за ухо выбившуюся прядь черных волос и снова раскинул триграммы.

И снова — высшая степень благоприятствования!

«За черной полосой следует белая, а за белой — черная…»

Дао Цюнцан остановился, внезапно передумав идти вперед.

Дело было не в том, что единственным выходом было явиться туда лично. Напротив, он был человеком, который уважал судьбу и небесные тайны, а также обладал безграничным терпением.

Он примерно догадывался, что сейчас происходит в Руинах Жаньмин… или, вернее, в Божественных руинах.

«Великая Пустота в это не вмешается. Среди Полусвятых тех, на ком стоит моя метка, всего несколько.

А тех, кто способен ранить Полусвятого и тем самым активировать ее, и того меньше.

Первый кандидат — Сюй Сяошоу.

Очень хорошо. Если это он, то, пока не пострадал Тайцзай Цы, мне нет нужды встречаться с остальными…»

Тут его мысль прервалась. Дао Цюнцан кое-что понял. Неприятности всегда случаются в самый неподходящий момент. В худшем случае, Тайцзай Цы уже мертв, а Сюй Сяошоу добрался до тайн Бэй Хуая или даже до его собственных…

Он снова раскинул триграммы!

Дао Цюнцан опустил глаза и мрачно произнес результат:

— Благоприятно.

Слишком уж это занятно. Кто, кроме Святого Императора высокого ранга или Бога-Прародителя, мог бы вмешаться в его гадание? Даже Сила Указания не смогла бы трижды скрыть от него свой источник… А это означало, что в происходящем действительно было что-то благоприятное.

Те, кто слишком почитает небесные тайны, со временем начинают их бояться. Дао Цюнцан был не из таких. Он, конечно, понимал, что отступить сейчас — самое безопасное и разумное решение, бережно относящееся к собственной жизни. Но помимо «отступления» и «наступления» был и другой путь.

«Ждать!»

Опустив рукава, Дао Цюнцан замер у входа в Руины Жаньмин, обратившись в каменное изваяние.

Он был романтиком. Он оставил этому миру множество «сокровищ». Когда посторонние дотрагивались до них, они порой получали ответ, порой — шутку, а иногда и главный приз… Дао Цюнцан знал, что люди, которые собственными силами добираются до какой-либо тайны, редко решают просто пройти мимо.

Почему любопытство сгубило кошку? Потому что суть человеческой природы — в исследовании неизведанного.

Он не отступит и не пойдет вперед. Он будет ждать, пока тот, кто наткнулся на сюрприз, сам примет решение: открыть его или обойти стороной.

«А я… буду встречать любые перемены, сохраняя неизменность».

(Конец главы)