Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1578 Полжизни в тени без имени, и вот истинный облик явлен в новом одеянии
Вжи-и-их!
Под натиском истребляющих душу волн ветви Священного Древа Зачатия отхлынули, словно прилив. Те, что не успели отступить, лишились всей своей жизненной силы и были брошены на Восемнадцатом небе, точно хвост ящерицы.
А что до Зловещего Иньского Злого Бога…
Этот лик, пробудившийся на Тридцать третьем небесном слое и явившийся на Восемнадцатом в попытке низвергнуть небесную кару, даже не успел бросить на прощание грозное слово и бесследно рассеялся.
Вместе с ним вдребезги разлетелся и его жуткий, огромный фиолетовый зрачок, так и не сумевший метнуть хотя бы один яростный взгляд.
— Идеально!
Предельный гигант с хлопком уменьшился до Яростного гиганта, а затем снова принял человеческий облик. Сдувая ледяной дымок с кончиков пальцев, Сюй Сяошоу приземлился.
Но на этом он не остановился. Этот грязный человечишка огляделся по сторонам и, обращаясь к безжизненному воздуху, принялся колотить себя в грудь правой рукой, которой только что уничтожил Бога-Прародителя, словно горилла:
— Я, Дао Цюнцан, непобедим!
У-у-ух…
Уныло завывал ветер. Вокруг не было ни звука в ответ.
Закончив бить себя в грудь, Сюй Сяошоу указал в пустоту, поднял большой палец, а затем резко опустил его вниз и презрительно усмехнулся:
— А ты, Зловещий Иньский Злой Бог, — мусор!
На какое-то время воцарилась мертвая тишина.
Издалека за этим наблюдал Старейшина Сан, и у него перехватило дыхание.
«Что же, пока меня не было, превратило этого ребенка в то, чем он стал сейчас? Ладно еще выдавать себя за другого и поливать грязью — это в его духе. Но добавлять в конце эти две фразы, словно он боится, что какой-нибудь неупокоенный дух Зловещего Иньского Злого Бога все еще следит за ним, — это уже слишком!»
«Хотя нет, не слишком, не слишком… — принялся он себя гипнотизировать. — Его осторожность и подозрительность вызывают лишь сочувствие…»
Старейшина Сан быстро подлетел к нему, его темные круги под глазами зорко осматривали окрестности, хотя на самом деле он опасался лишь одного человека — мрачного Дао Цюнцана, стоявшего неподалеку.
В тот же миг вернулись Цэнь Цяофу, Бай Чжоу и остальные. Они окружили Сюй Сяошоу, образовав треугольник и негласно противостоя Дао Цюнцану.
Юй Мо, толкая перед собой свою Золотую звериную маску, остановился и посмотрел на спину Сюй Сяошоу. Он сжал кулаки, но тут же разжал их.
«Что ж, — подумал он. — По сравнению с Дао Цюнцаном, мне еще повезло. Я не стал Сюй Сяошоу, а всего лишь его другом. Безрукавый прав, всепрощение — это добродетель… Черт возьми! Терпи! Надо терпеть!»
Расколотый небосвод медленно восстанавливался.
Такова природа: в рамках правил ничто не может быть уничтожено по-настоящему.
Но человеческое сердце — другое дело.
Дао Цюнцану стоило огромных усилий сдержать целый ворох ругательств, готовых сорваться с языка и выдать его истинную натуру.
Сегодняшний Сюй Сяошоу, что в силе, что в хитрости, был несравним с прежним.
Он медленно подошел к юноше. На лице того застыло какое-то предвкушение, только чего он ждал — было непонятно.
Дао Цюнцан глубоко вздохнул и спросил:
— Зачем ты назвался моим именем?
Сюй Сяошоу на мгновение замер, а потом покачал головой:
— Не то.
Не то?
Что «не то»?
Лицо Дао Цюнцана помрачнело.
— Ладно, назвался моим именем, но зачем ты напомнил Ему… о Проклятии?
Всем известно, что для мести нужно подойти и ударить в лицо, а вот с проклятием все иначе.
У Дао Цюнцана от проклятий осталась неприятная тень на душе. Однажды, находясь под многоуровневой защитой Священной Горы Сломанного Османтуса, он все равно получил проклятие от Пяти Небесных Упадков с огромного расстояния.
С тех пор все пошло наперекосяк.
Предательство сестрички, потеря тридцатилетней удачи, вынужденный поход в Божественные руины, где главной угрозой оказался не Чиновник-Палач Богов, как он думал, а Злой Бог… Слишком много переменных, не входивших в его расчеты.
Неизвестно, было ли все это связано с проклятием Пяти Небесных Упадков, но каждый раз, когда дела шли плохо, мысль о том, что на него когда-то наложили какую-то печать, вызывала отвращение.
И если проклятие Пяти Небесных Упадков смогло преодолеть расстояние между Горой Цинъюань и Священной Горой Сломанного Османтуса, то и проклятие Зловещего Иньского Злого Бога вполне могло быть низвергнуто из уголка Небесного Царства.
Раньше Дао Цюнцану привычка Сюй Сяошоу присваивать чужие имена казалась забавной.
Когда он впервые обсуждал с Хуа Чандэном этого недавно прославившегося юнца, тот щеголял странным именем «Сяоши Таньцзи».
Теперь же Дао Цюнцану было смешно с самого себя.
Оказалось, что величайший замысел не производит ошеломляющего впечатления своей таинственностью. Он лишь заставляет задним числом удивляться, как все могло произойти так незаметно и неуловимо.
Сюй Сяошоу, казалось, пропустил оба вопроса мимо ушей. Он лишь нахмурился и снова покачал головой:
— И это тоже не то.
Не то?
И это тоже не то?
Дао Цюнцан счел нужным отнестись к этому серьезно.
— Что «не то»?
Только тогда Сюй Сяошоу расплылся в смущенной улыбке:
— Неужели ты до сих пор не осознал, в чем главная проблема?
— Мой наставник с детства учил меня… — он повернул голову к Старейшине Сану.
Тот инстинктивно отшатнулся, предчувствуя недоброе.
И тут его непутевый ученик продолжил:
— Он всегда говорил…
— Что за добрые дела, конечно, не ждут награды, но если спасенный скажет «спасибо», это покажет, что он хорошо воспитан.
Уголки губ Дао Цюнцана нервно дернулись.
А Старейшина Сан побагровел от злости.
«Ты все врешь! Я такого не говорил!»
Но, бросив взгляд на Дао Цюнцана, который о спасении даже не заикнулся, а сразу перешел к обвинениям, он лишь презрительно фыркнул, как бы соглашаясь.
Дао Цюнцан несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем выдавить из себя одно смущенное слово:
— Спасибо.
— Не за что, ты должен был поблагодарить, — ответил Сюй Сяошоу.
«Подвергся сомнению, Очки пассивности +5».
Снова воцарилась мертвая тишина.
Лишь спустя долгое время Дао Цюнцан пришел в себя, осознав, что его миссия по обличению еще не закончена. Он открыл рот:
— Сюй Сяо…
— Друг мой, ты теперь мне многим обязан, — бесцеремонно перебил его Сюй Сяошоу, загибая пальцы.
— Спас тебе жизнь — это раз.
— Записал на твое имя подвиг по уничтожению Злого Бога — это два.
— Принял на себя силу Проклятия, которая теперь может обрушиться на твое имя, — это три…
Что?!
Сюй Сяошоу еще не закончил, а глаза Дао Цюнцана едва не вылезли из орбит.
«Ты всегда так считаешь одолжения? Чем это отличается от обвинения в том, что я наступил тебе на ногу, когда ты сам подставил ее под мою? Это же чистое безрассудство!»
— Ты не согласен? — не выдержал Сюй Сяошоу, видя, как этот тип, получив жизнь в подарок, еще и привередничает. — Я ведь спас тебя?
— Да! — с этим Дао Цюнцан спорить не мог.
— Если бы я тебя не спас, и ты выжил, Злой Бог проклял бы тебя, и ты бы нес это бремя в одиночку, верно? — рассуждал Сюй Сяошоу предельно ясно. — Но теперь разве не я разделил с тобой эту ношу пополам?
— … — Дао Цюнцана было не так-то просто сбить с толку. — Если бы ты не упомянул Проклятие, Он бы никогда… Умф?
Не успел он договорить, как Сюй Сяошоу подскочил к нему и зажал ему рот рукой:
— Малыш Дао, ты прикидываешься наивным?
— Пять Небесных Упадков уже проклинал тебя на Горе Цинъюань. Он родом из Южного Региона, раньше был в Школе Шуцзинь… А что такое Школа Шуцзинь? Секта, достигшая вершин в искусстве техник!
— А что такое техники? Это объедки, оставшиеся после Шу Цзу!
— А кто такой Шу Цзу? Это истинное воплощение Зловещего Иньского Злого Бога!
— Ты думаешь, если бы я не упомянул Проклятие, Он бы тебя не проклял? Ты что, шутишь шутки уровня Пяти Регионов? Неужели ты считаешь, что Он так же недальновиден, как и ты?
Х-с-с!
Цэнь Цяофу похолодел.
«Недальновиден? Если Дао Цюнцан недальновиден, то кто тогда я?..»
— Хорошо, хорошо, хорошо!
Позёр-старый даос отступил на несколько шагов, махая руками. Выражение его лица сменилось несколько раз, и в итоге он решил больше не развивать эту тему.
— Благодарю тебя. На этом закончим. Я больше не буду об этом упоминать, и ты тоже помалкивай, договорились?
Сюй Сяошоу был слишком красноречив, а он сам попросил его о спасении. Раз цель была достигнута, на мелочи можно было не обращать внимания.
Дао Цюнцан на самом деле хотел проверить всего две вещи.
Первая — боевая мощь Сюй Сяошоу после заключения контракта с Призрачным зверем, Богом Жадности.
Вторая — затаил ли этот парень обиду за ту битву на Горе Цинъюань, и можно ли в Божественных руинах сделать его своим союзником, превосходящим даже Священный Зал.
Как оказалось… он очень даже затаил обиду!
Настолько, что был мелочен донельзя… нет, он был скуп на каждую мелочь. Ему было невыносимо видеть хоть малейшую выгоду для Дао Цюнцана, и даже спасая жизнь, он умудрился подгадить в ответ.
Но, без сомнения, с ним можно было сотрудничать.
И он заслужил право на это сотрудничество.
Ведь их конечная цель была одна — благополучно выбраться из Божественных руин.
«Закончим… невозможно… одолжения… наши узы… зародились… пыл…»
Дао Цюнцан не мог вынести ни слова из этого назойливого бормотания Сюй Сяошоу и решил просто отфильтровать его.
Он терпел какое-то время, а когда тот закончил, сменил тему:
— Твой палец может уничтожить Бога-Прародителя?
«Получена похвала, Очки пассивности +1».
«Началось?»
Сердце Сюй Сяошоу екнуло, но он сохранил высокомерный вид.
— Что еще за Бог-Прародитель? Говорю же, он и ногтя на мизинце моего Дао Цюнцана не стоит. Раз я могу уничтожить тебя одним пальцем, то прикончить Его — все равно что цыпленка раздавить.
«Цы…» — Дао Цюнцан снова ощутил отвращение к этому существу и продолжил осторожно выпытывать:
— Тогда ты уничтожил меня, теперь — Бога-Прародителя. Ты применяешь свой Палец Иллюзорного Уничтожения так, будто это не стоит тебе ни малейших усилий?
— Еще бы! — услышав это, Сюй Сяошоу так задрал нос, что, казалось, хвост его вот-вот коснется небес. Он совершенно не замечал предостерегающих взглядов Старейшины Сана и Водяного и выпалил:
— У меня в запасе еще восемь Пальцев Иллюзорного Уничтожения.
— А если я активирую Предельного гиганта и воспользуюсь силой Драконьей жемчужины, то выстрелю еще раз восемнадцать, не меньше. Убью любого бога, сокрушу любого будду… А ты зачем спрашиваешь?
Он внезапно опомнился и со странным выражением смерил Дао Цюнцана взглядом с ног до головы.
«Притворяйся! Давай, продолжай притворяться!»
Дао Цюнцан внутренне усмехнулся. Было бы странно, если бы он не разглядел такую грубую игру.
«У него определенно нет восемнадцати зарядов Пальца Иллюзорного Уничтожения. Да и насчет восьми — большой вопрос! Максимум, еще один раз…»
Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как Сюй Сяошоу, который все еще что-то бормотал себе под нос, вдруг, не прерывая речи, поднял руку, приставил палец ко лбу Дао Цюнцана и, выпятив губы, произнес:
— Пиу~
Ом-м-м…
В этот миг пространство на десять тысяч ли вокруг заполнилось сложными Дао-узорами Небесных Тайн.
Свиток Небосвода запоздало появился и исчез, но обстановка уже кардинально изменилась.
Водяной ошеломленно опустил глаза и уставился на палец Сюй Сяошоу, который, опустившись, упирался ему прямо в ноздрю.
Сюй Сяошоу, в свою очередь, остолбенело смотрел, как «Дао Цюнцан» перед ним надевает Золотую звериную маску… Нет, это был не Дао Цюнцан, это был Водяной!
Но ведь Водяной стоял у него за спиной?
А куда делся Дао Цюнцан?
Сюй Сяошоу резко обернулся и увидел за спиной черный труп с безжизненными глазами. Он стоял на том месте, где раньше был Водяной, и это был тот самый мечник уровня Отсечения Дао в черном, в которого вселялся позёр-старый даос.
Старейшина Сан, Цэнь Цяофу и Бай Чжоу бесследно исчезли. Лишь просканировав окрестности Восприятием, он обнаружил их в тысяче ли отсюда.
«Замечен враждебный взгляд, Очки пассивности +1».
По спине пробежал холодок. Сюй Сяошоу поднял взгляд к небу.
Далеко-далеко в вышине стоял Дао Цюнцан. Его черные волосы развевались на ветру, белые одежды трепетали. Он смотрел на Сюй Сяошоу сверху вниз, словно на смертельного врага.
Сюй Сяошоу долго молчал, прежде чем издать неуверенный звук:
— А?
Это «а» прекрасно отражало чувства всех присутствующих, за исключением Дао Цюнцана.
Даже Бай Чжоу понял, что Сюй Сяошоу просто решил немного пошутить…
Никто и представить себе не мог!
Под прицелом пальца оказался Водяной.
После пространственного обмена место Водяного должен был занять Дао Цюнцан, но вместо него появился второй уровень защиты позёра-старого даоса — тот самый мечник.
А настоящий Дао Цюнцан, этот неженка, даже неизвестно, успел ли подготовить смертоносный контрудар, но уже зачистил поле боя и занял оборонительную позицию в небе!
«Я…»
Смех застрял у Сюй Сяошоу в горле. Он сжимал губы так сильно, что мышцы лица одеревенели и заболели. В конце концов, ему пришлось использовать Изменение, чтобы взять себя в руки.
«Спокойно! — твердил он себе бесчисленное количество раз. — Не смеяться! Если сейчас рассмеяться, кто-то точно умрет!»
Он уже было хотел сказать: «Я просто пошутил», но вовремя проглотил эти слова.
«Нельзя! Крошка Дао и так уже неженка! Сказать это сейчас — значит еще больше его спровоцировать. С его точки зрения это прозвучит как издевка и насмешка…»
Молчание — золото.
«Сюй Сяошоу, молчи. Пусть неловкость немного повитает в воздухе. Крошка Дао поймет, что это была шутка. Он не разозлится, точно не разозлится!»
…
Мертвая тишина.
Казалось, прошла целая вечность.
«Что произошло?»
В головах у всех присутствующих вертелся лишь этот вопрос.
Цэнь Цяофу связался с Безрукавым через святое Восприятие, но получил в ответ лишь: «Не разговаривай».
Он молча вернулся к Сюй Сяошоу вместе с Безрукавым, не задавая ни единого вопроса о том, кто и куда его переместил и что вообще случилось в тот миг.
Бай Чжоу, вернувшись, сгорал от любопытства, но не осмеливался произнести ни слова.
Он даже не смел взглянуть на Дао Цюнцана, боясь, что от одного взгляда его разорвет от смеха.
Он уже примерно понял, что здесь произошло.
Единственный «пострадавший», которому ткнули пальцем в нос, Водяной, лишь мысленно стенал:
«Почему? Почему, если кто-то должен пострадать, это обязательно должен быть я?»
Странная атмосфера сохранялась еще долго. Неловкость в тишине лишь нарастала, становясь все более удушающей.
Никто не говорил ни слова.
Когда все снова собрались вокруг Сюй Сяошоу, Дао Цюнцан исчез с неба и появился рядом, но на расстоянии трех шагов.
Больше никакой близости…
Сюй Сяошоу отчетливо почувствовал, что между ним и этим неженкой больше нет той теплоты, когда они называли друг друга «мой Сюй» и «мой Дао».
— Он так просто не отступится.
Дао Цюнцан заложил руки за спину и, выйдя вперед, первым нарушил молчание.
Никто не ответил.
Старейшина Сан посмотрел на Водяного, тот прочищал нос. Цэнь Цяофу ткнул Сюй Сяошоу локтем, призывая его поддержать разговор, и поранился до крови.
— Угу!
Сюй Сяошоу издал громкое мычание, показывая, что слушает.
Дао Цюнцан смог продолжить, излагая свои мысли безмятежным тоном:
— Зловещий Иньский Злой Бог пробудился, Священное Древо Зачатия стало его запасным планом, и Он уже продемонстрировал свою способность опускать ветви в нижние миры…
— После того, как ты его разозлил, он станет лишь агрессивнее, а не сдержаннее.
«Опускать ветви в нижние миры…» — уголки губ Сюй Сяошоу дернулись вверх, но он тут же изо всех сил их опустил.
Как же тяжело!
Теперь даже речь Крошки Дао звучала так, будто он изо всех сил пытается рассмешить.
— Угу!
— У нас осталось два варианта. Первый — призвать Столп Небесного Вознесения Сансары, подняться на Тридцать третий небесный слой и дать Ему решающий бой.
— Угу!
— Второй — вернуться на Первое небо. Он снова явится сюда, и мы оставим поле боя Ему и Священному Залу.
— Угу!
Сюй Сяошоу своевременно отзывался.
Сейчас он не смел говорить, так что бездумное «угу» было лучшим выходом.
Казалось, спина Дао Цюнцана в этот момент инстинктивно хотела развернуться, чтобы произвести впечатление, но он сдержался.
Он замолчал.
Бум!
Вдалеке раздался взрыв.
Большой массив, расположенный в ущелье и уже поврежденный в ходе многочисленных битв, был небрежно взорван Дао Цюнцаном каким-то неизвестным, но мощным способом.
Внутри показалась табличка.
«Храм Бога Судьбы…»
Все направили на нее свое духовное и святое Восприятие и мысленно пробормотали название, но никто не осмелился произнести его вслух.
— На Приказе Убийства Бога есть моя метка, Юэ Гунли уже проник вглубь этого места…
— Угу!
«Ты прав, Юэ Гунли внутри, и Список богов-предков указывает на эту табличку».
— Мое предложение: мы возвращаемся в нижний мир, оставив на этой табличке лишь ауру твоего гиганта. Священное Древо Зачатия и Зловещий Иньский Злой Бог найдут их.
— Угу!
«Хорошо, хорошо, Крошка Дао, твой план натравить одних врагов на других просто гениален. Ты так усердно подставляешь своего бывшего работодателя. Но тебе совсем не жаль ни Юэ Гунли, ни Хуа Юаня, ни даже пропавшего без вести Святого Императора Ванцзэ. Ты действительно хочешь их смерти?»
Сюй Сяошоу сгорал от любопытства, но не осмеливался задать ни одного вопроса, боясь нарушить эту странную, но мирную атмосферу.
…
Подождав немного, Дао Цюнцан так и не заговорил.
Сюй Сяошоу встрепенулся и поспешно оставил ауру Предельного гиганта на табличке.
— Когда двое дерутся, третий радуется.
Дао Цюнцана словно включили. Он направился вдаль, и его голос зазвучал снова:
— Мы отправляемся прямо к Столпу Небесного Вознесения Сансары и оттуда спустимся на Первое небо.
— Святой Император Ванцзэ и Юэ Гунли примут на себя первую волну атаки. А когда обе стороны выдохнутся, мы выйдем на сцену и наведем порядок.
«Хорошо, хорошо… Ты во всем прав!»
Сюй Сяошоу инстинктивно хотел снова промычать «угу», но вдруг вспомнил, что Шэнь И отправился на Тридцать третий небесный слой в погоне за Священным Древом Зачатия.
Дао Цюнцан, похоже, этого не учел?
Неужели из-за неловкости он просчитался?
«Черт…» — Сюй Сяошоу не смог выдавить из себя «угу».
Он колебался между «напомнить ему» и «да заткнись ты уже», и пока он шел за Дао Цюнцаном, так и не смог ничего ответить.
Дао Цюнцан был спокоен и безмятежен, без малейшего раздражения от ожидания.
Но нерешительность раздражает!
Сюй Сяошоу вдруг почувствовал, как зачесалась бровь. Он был не из тех, кто умеет долго терпеть, и инстинктивно поднял руку, чтобы почесаться.
Едва он поднял руку…
Тело Дао Цюнцана впереди резко напряглось, выпрямившись, как копье.
Плохо!!
Зрачки Сюй Сяошоу расширились от ужаса. Он попытался опустить руку, но было уже поздно.
Проклятая рука уже поднялась до уровня пояса, и указательный палец был направлен прямо на Дао Цюнцана…
«Выбрана цель, Очки пассивности +1».
«Подвергся контролю, Очки пассивности +1».
«Подвергся иллюзии, Очки пассивности +1».
«Подвергся сковыванию, Очки пассивности +1».
«Подвергся внезапной атаке, Очки пассивности +1».
…
В одно мгновение в журнале появилось не меньше дюжины сообщений.
— Нет!
Сюй Сяошоу даже не успел выразить, что он «не то имел в виду», как мир вокруг изменился.
Он оказался в виртуальном мире, наполненном Дао-узорами Небесных Тайн. Быстро придя в себя, он услышал испуганные крики Старейшины Сана, Водяного и остальных, находившихся теперь в тысяче ли от него:
— Осторожно!
Пространство пошло трещинами, воздух исказился, и из ниоткуда появились мириады светящихся глаз.
Затем из Потока пространственных осколков полезли десятки тысяч Марионеток Небесных Тайн, образуя плотное кольцо окружения. Каждая из них держала на плече пушку, а в груди накапливала луч света, целясь в Сюй Сяошоу.
Дао Цюнцан резко обернулся, его глаза горели яростью.
Одежда на его груди разорвалась, превратившись в прочную облегающую броню. Грудь провалилась, образовав круглое отверстие, из которого стремительно высунулась белоснежная нефритовая рука.
Эта рука прошла сквозь законы Дао пустоты и, появившись снова, мертвой хваткой вцепилась в шею Сюй Сяошоу сзади.
От одного прикосновения душа Сюй Сяошоу будто провалилась в ледяную пропасть, и на мгновение его мысли опустели.
Нефритовая рука резко дернула назад.
Прорвав Поток пространственных осколков, Сюй Сяошоу оказался лицом к лицу с Дао Цюнцаном.
— Нет, я просто…
Не успел он договорить, как образ Дао Цюнцана перед ним замерцал, словно иллюзия.
За его спиной, за девятью небесами, из разлома в пространстве появился гигантский Святой Образ Дао Цюнцана. Он стоял на Свитке Небосвода, над его головой вращался Компас Небесных Тайн. Одна его рука указывала на небо, другая — на землю.
Под гневным взором Святого Образа раздался громовой рык, способный, казалось, уничтожить мир и повергнуть всех в ужас:
— Сюй Сяошоу, попробуй еще раз на меня пальцем показать!
(Конец главы)