Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1586 Добить упавшего и топор отчаявшегося
Глава Дворца Дао… перешел на сторону Дедули Шоу?
Такой поворот был слишком уж драматичным, настолько неправдоподобным, что оставалось лишь гадать, кто за всем этим стоит.
Но кто бы ни дергал за ниточки, как мог Священный Зал оказаться в одном стане со Святыми Рабами?!
— Глава Дворца Дао, вы это серьезно? — растерянно переспрашивали не только Юэ Гунли, но и все остальные члены Священного Зала.
«Мы, верные подданные, готовы были биться до смерти. Зачем же вы, глава, переметнулись к врагу?»
Стоя на Гробе Запечатанного Бога, Сюй Сяошоу, приняв «горячие объятия» Дао Цюнцана, громко рассмеялся:
— А почему бы и нет?
— Во-первых, вы кое-что упускаете. Он больше не Глава Дворца Дао — ваши же люди выжили его из Священного Зала.
Всех словно громом поразило.
«И правда, мы ведь сами от него отвернулись. Раз мы поддержали Главу Дворца Сюаньцзи, разве это не было предательством по отношению к нему?»
— Во-вторых, гениальный стратег, который верой и правдой служил вам более тридцати лет и покрыл себя неувядаемой славой, был с такой легкостью вами изгнан.
— Задумайтесь вот о чем: мог ли Священный Зал с его мелочными интригами и узколобым мышлением долго быть домом для такой глыбы, как Глава Дворца Дао?
Толпа вновь замерла, будто пораженная молнией.
«И в самом деле… Гоу Уюэ, схватив Безрукавого, лишился руки. Жао Яояо, павшая в кровавой битве на Острове Пустоты, вместо посмертных почестей удостоилась лишь порицания. Разве на этом фоне уход Главы Дворца Дао кажется чем-то из ряда вон выходящим? В извращенной системе правил Священного Зала такая участь уготована любому, кто достигнет вершин!»
— И в-третьих! Он — величайший Мастер Небесных Тайн в мире. Что плохого в том, что он захотел изучить будущее своего искусства?
— Почему Священный Зал запретил это? Почему Пять Великих Кланов Святых Императоров запретили? Почему весь мир ополчился против него, заставив скрываться и вести исследования втайне?
— Разве можно спрятать талант? Разве золото не должно сиять? Неужели ему пришлось создать и Отдел Дао, и Алые Одежды, и стражей Святой Горы, чтобы и дальше идти своим путем?
Сюй Сяошоу говорил все более и более воодушевленно.
Все вокруг в мертвой тишине, оцепенев, смотрели на Дедулю Шоу, произносившего свою пламенную речь с Гроба Запечатанного Бога, и мысли их трепетали в такт его словам.
Даже Дао Цюнцан смотрел на него во все глаза… «Как говорится, лишь тот, кто играет на той же лютне, поймет твою мелодию. Оказывается, Сюй Сяошоу меня понимает!»
— Унижениям, что ты претерпел в Священном Зале, здесь, у меня, не бывать.
— Исследованиям, что запрещали Пять Великих Кланов Святых Императоров, я, Сюй, окажу полную поддержку.
— И если весь мир станет твоим врагом, друг мой, знай: я буду биться против всего мира ради тебя!
— Господа! — Сюй Сяошоу спрыгнул с Гроба Запечатанного Бога, широко раскинул руки и взволнованно спросил:
— Прошу, скажите мне, будь вы на месте Дао Цюнцана, что бы вы выбрали?
«Я бы выбрал тебя, не говори больше ничего…» — у многих на глаза навернулись слезы. Слова Дедули Шоу были до боли справедливы.
Оказывается, Глава Дворца Дао столько всего вынес за время своего правления.
А мир, десятилетиями наслаждавшийся покоем, даже не осознавал, что кто-то оберегал его все это время.
Даже сам Дао Цюнцан…
— Постойте!
Заметив, что толпа потеряла над собой контроль, Дао Цюнцан тут же понял, что и сам попал под влияние Сюй Сяошоу.
Этот парень теперь владел Силой Указания так тонко и незаметно, словно весенний ветерок или теплый дождь.
«Как искусно!»
Убить человека — невелико дело. Старейшина Сан, глядя на происходящее, понимал, что Сюй Сяошоу сейчас не просто убивал — он поражал в самое сердце каждого присутствующего. И за этим крылось нечто большее.
Если раньше Дао Цюнцан мог произнести пламенную речь перед агентами Святых Рабов и покорить их сердца, то разве Сюй Сяошоу сейчас делал не то же самое?
Своими объяснениями он глубоко сеял семена сомнения, давая всем понять, что корень проблемы не в смене стороны Дао Цюнцаном, а в упадке самого Священного Зала.
Более того, он словно говорил всем агентам Святых Рабов: «Глава Дворца Дао пришел к нам и принял своих вчерашних врагов не потому, что Святые Рабы стали сильнее Священного Зала».
«А потому, что здесь я, Сюй Сяошоу. И раз уж я здесь, то даже тот, кто способен покорить сердца всех, сам покорился мне!»
«Так о чем же мне беспокоиться…» — Старейшина Сан смотрел на своего любимого ученика с нескрываемым удовлетворением. Дао силен, но Шоу сильнее на порядок — иначе и не скажешь.
…
— Не может быть, не может быть…
Тем временем Юэ Гунли, на которого эти разящие в сердце слова подействовали сильнее всего, уже дрожал всем телом. Его губы тряслись, а взгляд был прикован к Сюй Сяошоу, словно тот отнял у него самое дорогое в жизни.
Он, конечно же, понимал скрытый смысл слов Сюй Сяошоу и видел, что тот не только переманивает Дао Цюнцана, но и завоевывает умы и сердца всех присутствующих.
Но ему было плевать на всех, кроме Дао Цюнцана!
Все его планы рухнули в тот миг, когда Дао Цюнцан сменил сторону. Что же теперь делать?
В голове Юэ Гунли царил хаос. Даже после столь ясных объяснений Сюй Сяошоу у него оставались тысячи вопросов.
Наконец он перевел взгляд на своего бывшего лучшего друга, стоявшего плечом к плечу с Сюй Сяошоу, и, дрожа, протянул к нему еще один палец. В его голосе звучали слезы и последняя мольба:
— Другие тебя не понимают, но я-то тебя знаю!
— Сюй Сяошоу — всего лишь подхалим! Мы же с тобой друзья не на жизнь, а на смерть! Как ты мог забыть нашу дружбу и унизиться до службы этому мерзкому лизоблюду…
Дао Цюнцан застыл.
А Сюй Сяошоу уже по-хозяйски обнял его за плечи, на которые Юэ Гунли так и не смог бы положить руку, и рубанул в воздухе Десятичастным пальцем-мечом.
— Чик!
Палец Юэ Гунли упал на землю.
— Предупреждаю. Не смей указывать пальцем на моего друга, — ледяным тоном произнес Сюй Сяошоу.
Юэ Гунли открыл было рот, но ощутил на языке лишь горький вкус стекающих из носа соплей. Он был сломлен.
Так, значит, многолетняя дружба и правда не стоит и гроша по сравнению с этим выскочкой?
Значит, Сюй Сяошоу всего лишь парой фраз купил тебя и переманил к Святым Рабам или в этот свой дурацкий Первый Павильон под Небесами?
— Я не верю!
Юэ Гунли, лишившийся двух пальцев, зажал ладонь и в отчаянии закричал:
— Дао Цюнцан, я не верю словам Сюй Сяошоу! Он наверняка держит тебя на крючке! Скажи мне, скажи мне сам! Дай мне вескую причину, и я помогу тебе отомстить! Только вернись, умоляю, у-у-у…
«Что-то это похоже на бред униженного влюбленного…» — Сюй Сяошоу со странным выражением лица покосился на Дао Цюнцана и на всякий случай отодвинулся от него подальше.
А не слишком ли у них все запутано?
— Если уж тебе так нужна причина… — спокойно начал Дао Цюнцан. — Юэ Гунли, мы с Сюй Сяошоу теперь друзья. Я заплатил Плату за дружбу.
Бам!
Юэ Гунли рухнул на колени, а затем и вовсе повалился на землю.
— Почему… почему…
Мысли в его голове смешались в вязкую кашу и хлынули наружу вместе со слезами и соплями. В конце концов, все сумбурные вопросы слились в один:
«Что, черт возьми, такое эта Плата за дружбу?!»
…
«Так вот каково это — отнимать чужую любовь? — Сюй Сяошоу вдруг понял, что это извращенное удовольствие, построенное на чужих страданиях, было… слишком приятным».
Впрочем, он тут же осознал нездоровость таких мыслей и, потирая нос, спросил:
— Он всегда такой?
Юэ Гунли, кажется, слишком уж вошел в роль. Даже его Аура, Поглощающая Горы и Реки, не должна была вызвать настолько бурную реакцию.
— Какой такой? — повернул голову Дао Цюнцан.
— Ну… такой… — Сюй Сяошоу нахмурился, не зная, как это описать, и продолжал тереть нос.
Неподалеку Юэ Гунли все еще рыдал в три ручья, так горько, будто явился сам Бэй Хуай. Он не мог даже поднять головы.
Старейшина Сан искоса взглянул на Сюй Сяошоу и тоже нахмурился.
«Что он делает? Уже весь нос докрасна натер. В этом тоже есть какой-то скрытый смысл?»
Он было открыл рот, чтобы спросить, но вовремя сдержался.
«Нет, это слишком очевидная ловушка. Если попадусь, то уже не выберусь. Этот малый, когда начинает атаку, своих и чужих не разбирает».
Дао Цюнцан тоже заметил эту странность.
Он, недолго думая, спросил прямо:
— Сюй Сяошоу, почему у тебя нос красный?
— А? Да неужели?
Сюй Сяошоу замер и опустил руку.
Все, включая вернувшегося Фэн Юйцзиня и рыдающего Юэ Гунли, подняли на него глаза.
На мгновение им показалось, что у черноволосого юноши возле Гроба Запечатанного Бога распух и покраснел нос, что выглядело до смешного нелепо на его красивом лице.
Но тут же картинка смазалась, и наваждение прошло.
Дедуля Шоу остался прежним Дедулей Шоу — стоял с тем же воинственным видом, а его кривая ухмылка была все такой же наглой. Он усмехнулся и сказал:
— Какой еще красный нос?
— Красные носы бывают у клоунов, а не у меня, Сюй.
Х-х-х!
Услышав это, Старейшина Сан шумно втянул воздух с выражением человека, чудом избежавшего смерти.
Кха?
Стоявший поодаль Фэн Юйцзинь, который и так был в замешательстве, вдруг побагровел от ярости и чуть ли не задымился.
«Да, я не ожидал, что ты, Сюй Сяошоу, призовешь подмогу и переманишь Дао Цюнцана на свою сторону. Но это уже слишком! Мы, как ни крути, в одном лагере, а ты и меня смеешь высмеивать?»
— Кхе?
Залитый слезами Юэ Гунли икнул, как петух, случайно проглотил порцию соплей и тут же взорвался.
Клоун?
Кто тут клоун?
Мало того, что ты увел моего друга, так ты еще и издеваешься, а под конец и вовсе бросаешься намеками!
Когда мы были в Прототипе Божественных Чертогов у Священного Древа Зачатия, мы же были союзниками, сражались плечом к плечу! А теперь ты не просто сжигаешь мосты, но еще и добиваешь упавшего! Разве так поступают?
Говорят, нужно оставлять пути к отступлению, чтобы в будущем можно было встретиться. А ты, похоже, и не человек вовсе — ты просто пес!
— Сюй Сяошоу, с меня хватит!
Юэ Гунли больше не мог сдерживаться. Он вытер сопли, выхватил откуда-то огромный топор выше человеческого роста и, оттолкнувшись от земли, как загнанный в угол зверь, бросился вперед, занося оружие над головой:
— Это ты клоун!
— Вся твоя семья — клоуны!
В тот же миг Старейшина Сан, Цэнь Цяофу и остальные сорвались с места, чтобы отразить атаку.
— Назад.
Но в их головах тут же раздался строгий голос Сюй Сяошоу, а следом донесся его насмешливый тон:
— О-хо-хо, а кто-то обиделся?
— Я ведь не называл имен. Кто завелся, тот и клоун.
За спиной Юэ Гунли, летевшего с занесенным топором, внезапно вырвался океан демонической энергии.
Чисто-черная энергия вспыхнула и обратилась в чудовищного демона со злобными глазами и клыкастой пастью, который толкнул своего хозяина, многократно увеличив его скорость.
— Умри!
Цэнь Цяофу, получив приказ отступить, уже было отошел, но, присмотревшись к огромному топору, в ужасе вскрикнул:
— Топор, Раскалывающий Демонов!
«Топор, Раскалывающий Демонов? Тот самый, из десяти великих Оружий-способностей? Юэ Гунли заполучил его? Неужели в той табличке из Храма Бога Судьбы?»
Сюй Сяошоу изначально планировал спровоцировать Лунного Лиса, а затем вместе с Дао Цюнцаном окончательно его обезвредить.
Но, услышав название топора, он мгновенно растерял всякое желание сражаться. Мысленно активируя Искусство Исчезновения, он сложил печать и громко выкрикнул:
— Тридцать шесть форм Небесных Тайн, Великое Искусство Замещения!
…
Бежать!
Скорость мышления и познания в оружии у Дао Цюнцана были еще выше, чем у Цэнь Цяофу. Он узнал Топор, Раскалывающий Демонов и понял, что Юэ Гунли получил новую силу, едва тот появился в его руках.
«Провоцировал его Сюй Сяошоу. Значит, и удар топора принимать ему».
Бегство стало для Дао Цюнцана очевидным выбором.
Но когда до его ушей донеслись слова «Тридцать шесть форм Небесных Тайн», он на мгновение замер, инстинктивно анализируя…
«Когда это я успел обучить его Тридцати шести формам Небесных Тайн? Я же объяснил ему только Искусство Нисхождения Великого Бога… И потом, среди Тридцати шести форм нет никакого „Великого Искусства Замещения“».
Один миг — тысяча ли.
Придя в себя, Дао Цюнцан обнаружил, что его переместило на прежнее место.
А Сюй Сяошоу, который только что называл его «хорошим другом»… «Когда беда пришла, я улетел, а ты прикрывай».
Он, Святые Рабы и все остальные покинули поле боя. Здесь остались только он, Дао Цюнцан, и обезумевший Юэ Гунли.
— Все было подстроено!
— Я…
Дао Цюнцан на мгновение вспылил, но тут же все понял.
«Я тоже клоун?»
— Малыш А Ли, стой, это я!
Лучше бы он этого не говорил. Юэ Гунли от этих слов окончательно вскипел от ярости.
«Ах вот как! Когда я тебе не нужен, ты зовешь его „мой Сюй“, а как я собрался тебя разрубить, так сразу „малыш А Ли“?»
«Совесть-то у тебя есть?»
«Если не ты умрешь, то кто?»
Топор, Раскалывающий Демонов, безжалостно обрушился на Дао Цюнцана, застигнутого врасплох Великим Искусством Замещения. Все, что он успел сделать, — это скрестить руки перед собой.
— Грохот!
Земля на тысячи ли вокруг покрылась трещинами с демоническими узорами.
Из расколотой земли хлынули потоки демонической энергии.
Издалека святые воины еще могли разглядеть, как фигуру в белых одеждах отшвырнуло назад, едва не разорвав на части.
«А Дао Цюнцан-то крепкий…»
Находясь в невидимости, Сюй Сяошоу наблюдал за всем полем боя с помощью Восприятия.
Он отчетливо видел, как в последний момент руки Дао Цюнцана лишь слабо засветились силой Святого Духа, но этого хватило, чтобы выдержать удар Топора, Раскалывающего Демонов, одного из девяти величайших божественных орудий.
«Конечно, Юэ Гунли и этот топор не слишком совместимы, но тело позёра-старого даоса — это просто за гранью добра и зла! Неужели он действительно пошел по пути небесного вознесения через Искусство Небесных Тайн? В кого он себя превратил?»
Топор отбросил Дао Цюнцана, но не смог разрубить его, оставив на руках лишь глубокие раны до самых костей.
И хотя Сила Предка-Демона в этих ранах препятствовала исцелению, они все равно затягивались прямо на глазах.
Но Юэ Гунли не собирался давать ему передышки.
— Бум!
Как хороший друг, он прекрасно знал, на что способно истинное тело Дао Цюнцана. Не мешкая ни секунды, он ринулся в погоню и нанес еще один удар.
Дао Цюнцан не успел защититься, и его подбросило с земли высоко в небо.
— Бум!
И снова, не успев опомниться, он получил удар топором в спину, от которого у него, кажется, вылетела вся желчь. Из небес его швырнуло прямо в Поток пространственных осколков.
— Бум! Бум! Бум!..
Две фигуры пронеслись с юга на север и с запада на восток, оставляя за собой шлейф рушащегося пространства и бушующей демонической энергии. Вскоре Дао Цюнцан был весь в ранах.
— Стой, я не Сюй Сяошоу!
Наконец, выкроив мгновение для передышки, он жалобно закричал, пытаясь перевести стрелки.
Но Юэ Гунли, зная, что Сюй Сяошоу сейчас с удовольствием наблюдает за их схваткой со стороны, не собирался давать ему шанса на контратаку. Если уж решать проблемы, то по одной. Он догнал его и рубанул прямо в лицо:
— О чем ты там бормочешь?
— Я рублю именно тебя, Дао-Богохульник, и даже сам Небесный Владыка тебя не спасет!
…
«Бешеный пес…»
Находясь в невидимости, Сюй Сяошоу чувствовал, как у него по коже бегут мурашки. Он поспешил предостеречь своих людей, чтобы те ни в коем случае не лезли помогать из дружеских чувств — впрочем, помогать Дао Цюнцану никто и не рвался.
Девять величайших божественных орудий были слишком сильны.
Они либо обладали особыми свойствами, как Клинок Сокровенной Раны, игнорирующий защиту, либо содержали в себе различные виды Силы Изначального Истока.
Юэ Гунли уже владел тремя видами Силы Изначального Истока — небесной, святой и дьявольской. Получив Топор, Раскалывающий Демонов, с Силой Предка-Демона, он стал подобен тигру, которому приделали крылья.
А что до того, владел ли он топором раньше и удобно ли ему такое тяжелое оружие…
Перед лицом абсолютной мощи приемы — лишь суета. Главное — грубая сила.
Даже если рубить наобум, достаточно попасть один раз, чтобы наложить негативный эффект. С таким топором даже мастер уровня Великой Пустоты мог бы с самого начала и до конца подавлять Полусвятого до самой его смерти!
— Вмешаться будет непросто. Мой Дао, дай ему пока выпустить пар.
Наблюдая, как поле боя удаляется все дальше, Сюй Сяошоу мог лишь радоваться… то есть, простите, волноваться и мысленно желать Дао Цюнцану продержаться как можно дольше.
Но вскоре он почувствовал что-то странное.
Сюй Сяошоу всегда доверял своей интуиции. Он начал осматриваться в поисках аномалии и быстро ее обнаружил.
Если провести прямую линию от того места, где они находились, до далекого поля боя, становилось ясно: Юэ Гунли не просто бездумно рубил и вымещал злобу.
Траектория его движения была извилистой, но если смотреть на прямую дистанцию между двумя точками, казалось, он куда-то направлялся.
«Продлить прямую…»
Сюй Сяошоу перевел взгляд и увидел конечную цель Юэ Гунли, которую в пылу сражения никто не замечал.
— Столп Небесного Вознесения Сансары?