Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1621 И случайный плод созрел, и желанный цвет расцвёл
«Что творит Кун Юхэнь?»
Взгляд Святого Императора Ванцзэ был прикован исключительно к нему. В поле его зрения не было места этому слабаку из Четырёх Божественных Столпов, который и на вид, и на слово казался мягким и податливым.
Всё внимание — на Кун Юхэне.
«Ему всего лишь поклонились, а он остолбенел? Тебя что, невидимой дубиной по голове оглушили? И это называется „Если столкнусь с несправедливостью — вмешаюсь“? Вот так ты вмешиваешься? Просто стоишь на месте и…»
«…впал в ступор?»
…
А ведь Кун Юхэнь и впрямь застыл.
Теневой Посох Предка Времени и близко не мог удержать его так долго. Кун Юхэнь освободился от оков времени ещё до появления Великого Послушного Колокола-Барабана.
Но Сюй Сяошоу не просто ударил его посохом. Одновременно с ударом он подбросил в его внутреннее пространство нефритовую табличку.
До боли знакомый почерк.
В тот раз, над Городом Юйцзин, против божественного посланника стихий Чжун Юаньцзы Сюй Сяошоу применил тот же трюк.
Три нефритовые таблички!
Кун Юхэнь, помедлив, открыл первую.
«Брат Юхэнь, вступай в мой Первый Павильон под Небесами!»
«Я могу оставить для тебя пост Великого старейшины, а нынешнего Великого старейшину сделать Вторым, чтобы выказать тебе своё уважение».
«Что за бред?»
Кун Юхэнь проигнорировал нелепое приглашение и открыл вторую нефритовую табличку.
«Брат Юхэнь, твой наставник Ба Цзуньань просил меня кое-что тебе передать».
«У него есть ответ на твой вопрос, но сначала, пожалуйста, помоги мне преодолеть нынешние трудности».
«Собственно, это даже не помощь. Просто не двигайся, побудь немного деревянной статуей».
«Наставник Ба Цзуньань?»
Память Кун Юхэня всколыхнулась, и он действительно вспомнил то чаепитие на Острове Пустоты. Ба Цзуньань был одним из немногих, кто мог сам найти дорогу и войти в Павильон забвения печалей прошлого и настоящего. Он был очень силён. Его слова, поступки, стать, его проницательность, опыт… всё в нём выдавало незаурядную личность.
А Сюй Сяошоу… его можно было считать другом.
Так стоит ли оказать ему услугу и побыть той самой деревянной статуей?
Сознание Кун Юхэня разрывалось между старыми чувствами и мыслями о несправедливости. Не придя к окончательному решению, он открыл третью нефритовую табличку.
Исходящая от неё аура разительно отличалась — очевидно, она была создана другой рукой.
«Брат Юхэнь, письмо это — словно встреча с глазу на глаз».
«Быть может, ты снова прошёл через Перерождение, вновь погрузился в туман сомнений в собственном „я“. Но я навсегда запомню этот день, когда впервые вошёл в твой Павильон забвения печалей прошлого и настоящего, и мы, придвинув циновки, проговорили до рассвета».
«Меня зовут Дао Цюнцан. Возможно, ты забыл моё имя, а может, это я, наоборот, забыл тебя — до сих пор у меня нет ответа».
«Но это неважно. Это письмо мы создали вместе, остановив время и запечатлев воспоминания, чтобы однажды вновь встретиться».
«Я дал себе железный зарок: когда я снова войду в этот павильон и увижу тебя, я передам это письмо, даже если это будет противоречить моим изначальным принципам».
«В нём записаны все мелочи нашей дружбы, бесчисленные воспоминания. Быть может, это поможет тебе восстановить память. А может, и нет».
«Но я думаю, само существование этого письма уже имеет свой смысл, не так ли?»
«А теперь позволь мне поведать обо всём по порядку…»
(Здесь опущено тридцать тысяч иероглифов)
…
Жёсткий контроль!
Даже более мощный, чем остановка времени!
Всего три нефритовые таблички… Абсурд, не правда ли?
Наблюдая с помощью Восприятия за оцепеневшим Кун Юхэнем, Сюй Сяошоу невольно вздохнул.
Перед тем как войти в Павильон забвения печалей прошлого и настоящего, Дао Цюнцан предложил именно такой план: взять Кун Юхэня под жёсткий контроль, а Зловещего Иньского Злого Бога — под жёсткий удар.
Звучало это так дико, будто не Дао Цюнцан завладел телом Цао Эрчжу, а наоборот, простодушный гигант захватил разум позёра-старого даоса.
Сюй Сяошоу поначалу был против. В конце концов, творить беспредел на чужой территории — даже Ба Цзуньань не совершал подобных глупостей. К тому же Кун Юхэнь казался ему слишком «загадочным», и из-за этой «неизвестности» и непредсказуемости он не слишком верил в затею Дао Цюнцана. Он склонялся к тому, чтобы действовать осторожно и импровизировать по ходу дела.
Дао Цюнцан, однако, был крайне противоречивой личностью. В обычной жизни он был донельзя осторожен и подозрителен, и вряд ли бы стал делать что-то, связанное хоть с малейшей долей риска. Но в решающий момент, когда встал вопрос о вторжении в павильон, он действовал решительно… нет, даже самонадеянно!
«Возможно, в этом и есть коренное различие между стариками и молодёжью», — подумал Сюй Сяошоу.
Было видно, что у позёра-старого даоса тоже имелись свои соображения насчёт Кун Юхэня. Он так же благоговел перед «тайной» и «неизвестностью», но в этот раз решил, наоборот, использовать их в своих целях.
Что это было? Внезапный прилив старческой крови? Или необъяснимый взрыв самоуверенности?
Непонятно.
В любом случае, когда Дао Цюнцан вручил ему ту нефритовую табличку, Сюй Сяошоу не поверил в эту чертовщину. Но после всего, что они пережили в Божественных руинах, он просто не мог сомневаться в суждениях позёра-старого даоса.
Поэтому он молча добавил две свои таблички и на всякий случай швырнул Кун Юхэню все три.
«Может, нашего Братца Тревогу привлёк бурно развивающийся и процветающий Первый Павильон под Небесами».
«А может, авторитет Ба Цзуньаня и впрямь так велик, что помог мне удержать Братца Тревогу на месте».
Сюй Сяошоу склонялся ко второму варианту. Судя по прошлому визиту в павильон, Ба Цзуньань и Кун Юхэнь вели приятную беседу, и последний относился к первому с большим почтением.
В решающие моменты Старина Ба, как и обещал в Белом Гроте, всегда оправдывал своё имя, даже без Приказа Восьми Иероглифов.
Что тут скажешь…
Сила авторитета — работает безотказно!
Сюй Сяошоу не думал, что табличка Дао Цюнцана сыграет большую роль. С такой особенной сущностью, как Кун Юхэнь, нужно было действовать через узы, воспоминания, чувства — иными словами, через «человеческое».
А Кун Юхэнь этого поколения, похоже, даже не знал Дао Цюнцана. Неужели этот позёр-старый даос и впрямь рассчитывал, что Братец Тревога будет читать его сентиментальное сочинение на восемьсот иероглифов и тем самым попадёт под жёсткий контроль?
Смешно.
Но как бы то ни было, Кун Юхэнь действительно «замер»!
А когда Сюй Сяошоу, обнажив Юсыцзянь, направил его на Святого Императора Ванцзэ, его притворство, полное показной ярости и скрытой неуверенности, похоже, тоже сработало.
Этот высокомерный Святой Император, казалось, с самого начала не принимал всерьёз его, титана новой эры, осмелившегося бросить вызов самому Злому Богу Шэнь И.
Что ещё Сюй Сяошоу мог сказать?
Он ведь уже предупредил!
Раз противник не слушает и смотрит свысока, он должен поплатиться за своё высокомерие!
…
Когда в Павильоне забвения печалей прошлого и настоящего вспыхнула Диаграмма сокровенного смысла Пути Меча, Святой Император Ванцзэ замер от изумления. Его душа, рвавшаяся вперёд, невольно остановилась, и он посмотрел на того слабака из Четырёх Божественных Столпов, на которого до этого едва обращал внимание.
Нет!
Больше его нельзя так называть.
Всего за несколько месяцев он достиг такого уровня, что мог активировать Диаграмму сокровенного смысла Пути Меча без помощи Четырёх Божественных Столпов. Это действительно заслуживало того, чтобы запомнить его имя: Сюй Сяошоу!
Однако…
«Праджня-пустота?»
Святой Император Ванцзэ мысленно усмехнулся.
Искусство меча сердца, Праджня-пустота… Дао Цюнцан в своё время подробно разбирал эту технику для пяти Святых Императоров, когда Сюй Сяошоу ещё даже не родился. И тот дерзкий юнец в качестве воображаемого противника использовал Ба Цзуньаня, который был в бесчисленное множество раз сильнее Сюй Сяошоу.
Шэнь И Святой Император Ванцзэ не знал.
А вот «громкое имя» Ба Цзуньаня и слухи о его деяниях давно дошли до тайных владений Святых.
Ванцзэ не интересовался подвигами молодёжи. Кто не был молод? Лишь если юнцу удастся не погибнуть раньше времени, его деяния, возможно, заслужат толику внимания. Единственное, что ему запомнилось, — это то, что Ба Цзуньань в то время ухаживал за Юэ Гунну. Классический случай, когда жаба замахнулась на несравненную небесную лебедь.
«Праджня-пустота в основном бьёт по духовному и ментальному планам, стремясь одним ударом стереть сознание и разум противника».
«Этот меч требует огромных затрат духовных сил. В конце концов, это второй уровень Искусства меча сердца, что эквивалентно Сокровенному Смыслу уровня Очищения Духа, но при этом он объединяет в себе сразу несколько Сокровенных Смыслов. Обычный человек его не применит».
«В нынешнем мире лишь Ю Ту, Мэй Сыжэнь и Ба Цзуньань глубоко изучили Искусство меча сердца».
«Что до остальных… Вэнь Тин из Кургана Погребённых Мечей. Хоть его и нет среди Десяти Почтенных Престолов, он весьма талантлив и, возможно, тоже способен на это… Хм, впрочем, я видел его всего пару раз и всерьёз не сражался».
«Конечно, если действовать без оглядки на последствия, любой из Семи Бессмертных Меча способен силой активировать второй уровень. Об этом не стоит и говорить, ведь Хуа Чандэн — живой тому пример… Да что там, все Древние мечники — безумцы».
«Так как же пробить этот меч?» — Святой Император Ванцзэ ясно помнил, что вопрос задал не он и не другие Святые Императоры, а присутствовавший на собрании малец Ли из Императорских владений Ледяного Дворца. Ему было очень любопытно, как противостоять Древнему искусству меча — видимо, он уже успел на нём обжечься. А может, в глубине души он не одобрял отношения своей сестрицы и уже к чему-то готовился.
Дерзкий юнец, чьи речи были многословны, а суть туманна, в моменты таких вот кабинетных рассуждений всегда пускался в глубокие дебри, словно лишь он один сиял светом истины во всём мире:
«Искусство меча сердца „Праджня-пустота“ по своей сути несколько отличается от других искусств меча. Оно требует от мечника полной концентрации, чтобы в кратчайший миг довести ментальную атаку до пика».
«Общеизвестно, что у Древних мечников слабое тело, не говоря уже о духе. Применяя всю свою силу, большинство из них используют этот энергозатратный меч на пределе возможностей».
«Это порождает один феномен: применяющий „Праджня-пустоту“ в большинстве случаев застывает на месте. Этот меч — не только атака, но и жёсткий самоконтроль!»
«И снова повторю: реакция должна быть молниеносной».
«Нас ни в коем случае не должен пугать второй уровень, и уж тем более мы не должны паниковать при виде Диаграммы сокровенного смысла Пути Меча и сразу же обращаться в бегство… Атакующая мощь Древних мечников — это не шутки. Мы должны сохранять хладнокровие!»
«Проявить диаграмму, сконцентрировать волю, нанести удар — таков неизменный порядок „Праджня-пустоты“».
«Древние мечники в большинстве своём позёры. Мы можем использовать их привычки в своих интересах».
«Столкнувшись с „Праджня-пустотой“, мы должны воспользоваться этой серией коротких действий перед ударом и выиграть время».
«Чтобы поймать разбойников, сперва поймай главаря. Можно даже нанести упреждающий удар. Главное — поразить мечника, и тогда его воля пошатнётся, а „Праджня-пустота“ развеется сама собой. Более того, мечник получит ответный удар от собственной техники!»
— А если не попадёшь? — спросил Юэ Гунли.
— Значит, ты слишком медленный! — холодно бросил Дао Цюнцан, и его слова по-прежнему были дерзкими. — Я же сказал, нужно действовать быстро, очень быстро. Если не успеешь, меч Древнего мечника даст тебе познать, что такое „боль“.
— Каким способом лучше всего ловить главаря? — спросил самый легкомысленный господин из Императорских владений Ледяного Дворца, который в тот момент что-то прилежно записывал на нефритовую табличку. Забавно, но он, похоже, очень серьёзно отнёсся к теоретическим выкладкам Дао Цюнцана.
…Или это была просто иная форма легкомыслия!
Дао Цюнцан ответил ему с явным нетерпением:
— Что умеешь, то и используй.
— Если ты практик древних боевых искусств, то бросайся вперёд и врежь ему кулаком.
— Если можешь заморозить его духовной техникой, то заморозь на расстоянии. Холод вызывает трепет, а трепет — неуверенность в ударе. Когда „Праджня-пустота“ доводит ментальную атаку до предела, собственная защита мечника падает почти до нуля.
— А что если я использую ментальную атаку против его почти нулевой ментальной защиты? — выдвинул смелое предположение Юэ Гунли.
Без сомнения, его вопрос был встречен яростным осуждением:
— Если с головой не в порядке, дверь налево, в Печальное Царство.
— Сильнейшая сторона Древнего мечника — атака. Он уже атакует тебя ментально, а ты хочешь ответить ему тем же? Думаешь, твоя контратака будет сильнее, чем „Праджня-пустота“?
— Но ты же сказал, что его ментальная защита в этот момент равна нулю… — не желал сдаваться Юэ Гунли.
— Лучшая атака — это лучшая защита, не слышал такого? — усмехнулся Дао Цюнцан. — В искусстве меча сердца это правило тоже работает. Если можно обойти, не стоит лезть напролом, договорились?
Юэ Гунли задумчиво кивнул.
Напоследок, как помнил Святой Император Ванцзэ, он задал ещё один вопрос:
— А атака душой?
В тот раз Дао Цюнцан уверенно кивнул:
— Если умеешь — это лучший вариант.
— Атака по телу — низший путь, атака по душе — высший.
— Если ты сможешь оставить тело, вложить всю свою волю в душу и одновременно нанести мощнейший удар по душе противника…
— Поздравляю. Если твоя скорость позволит тебе напугать его душу до того, как он применит „Праджня-пустоту“…
— Тебе даже не нужно его ранить. Как только он испугается, этот меч он точно не сможет применить!
…
Вот он, момент!
Атака душой!
Быстро, быстрее, ещё быстрее — просто напугать его!
Как только душа этого юнца дрогнет от страха, его сознание придёт в смятение, «Праджня-пустота» развеется, и он получит ответный удар. В лучшем случае — тяжёлое ранение, в худшем — потеря сознания!
На лице Святого Императора Ванцзэ уже появилась холодная усмешка.
После битвы на Острове Пустоты он выяснил, как именно погибла Жао Яояо. От неё остался лишь клочок сознания, который сбежал с острова благодаря последней песне Певца Звёзд и Луны. Сюй Сяошоу, полагаясь на Четыре Божественных Столпа, был вынужден применить второй уровень «Праджня-пустоты», чтобы уничтожить этот совершенно беззащитный остаток души.
Силен ли он?
Весьма силён, раз в таком юном возрасте освоил второй уровень Древнего искусства меча.
Слаб ли он?
Он слишком слаб! Остаток души Полусвятого можно было развеять одним щелчком. Зачем резать курицу ножом для быка, да ещё и применять для этого второй уровень?
Неужели этот юнец думает, что против любого по фамилии Жао можно использовать «Праджня-пустоту»?
Святой Император Ванцзэ взревел:
— Духовный вихрь, уничтожающий душу!
В тот же миг, как появилась Диаграмма сокровенного смысла Пути Меча, боевое сознание Третьего уровня Святого Императора Ванцзэ сработало безотказно. Он не колебался и не думал отступать ни на мгновение.
Он рванулся вперёд! Его душа сложила печать!
Павильон забвения печалей прошлого и настоящего тут же наполнился раздирающим душу ураганом. Вихрь не нужно было направлять — он возник прямо там, где «стоял» Сюй Сяошоу.
— ХРРУМ-ХРРУМ-ХРРУМ!
Буря пронеслась по залу, но ожидаемого крика боли не последовало.
Приготовив на всякий случай ещё одну атаку душой, Святой Император Ванцзэ, уже подлетевший к Сюй Сяошоу, на миг замер.
Потому что…
Сюй Сяошоу… исчез?
— Где он?!
Этот парень, который, согласно тактике Дао Цюнцана, должен был застыть на месте для удара и получить сокрушительный ответ, от которого бы усомнился в смысле жизни… просто испарился?
— Где он?!
Святой Император Ванцзэ застыл, и тут же в его душе безо всякой причины зародилась неистовая ярость, а глаза его души налились багровым светом.
— Дао Цюнцан, где он?!
…
Дао Цюнцан подпрыгнул от неожиданности.
«А я тут при чём?»
На мгновение ему показалось, что Жао Ванцзэ его узнал. Но, поразмыслив, он отбросил эту мысль. «Я же, увидев, что Сюй Сяошоу тоже решил разобраться с твоей полупрозрачной душой, и вовсе не собирался вмешиваться. Чего ты на меня орёшь? На Сюй Сяошоу ори!»
В павильоне, на том месте, где исчез Сюй Сяошоу, появилась точка белого света, прервавшая мысли всех присутствующих.
Сначала свет был тусклым, как пламя свечи, но внезапно он разгорелся в ослепительное Белое Солнце, полностью лишив всех зрения.
«Это „Праджня-пустота“?»
Святой Император Ванцзэ был на грани безумия. Он не ощутил ни малейшего предчувствия ментальной атаки. Вместо этого его окутал холод, словно его изгнало само Дао, отвергли сами Небеса.
Внезапно в ушах раздался шёпот, подобный песне смерти:
«Мириады форм — в единый белый свет,
И сорному ростку отныне жизни нет.
Одежды, плоть — всё к праху и началу,
Отвергнутый самими Небесами».
…
Искусство без меча, второй уровень, Отвергнутый Небесами!
Дао Цюнцан, широко раскрыв глаза, жадно впитывал увиденное, мысленно переключаясь в режим «Шесть Путей Дао Цюнцана: Путь Бессмертного Меча».
Неважно, получится ли научиться. Главное — запомнить, а потом попытаться сымитировать хоть что-то.
Сюй Сяошоу… снова стал сильнее!
В то же время, увидев этот меч и услышав крик Святого Императора Ванцзэ, Дао Цюнцан всё понял.
«Нечаянно посаженная ива дала густую тень… Кто сказал, что кабинетная тактика бесполезна? В те годы я был зелен, но мои предложения и рассуждения были весьма дельны!»
…
В этот миг в голове Святого Императора Ванцзэ была пустота.
Когда его душа ворвалась в «белый свет», когда Дао отвернулось от него, когда доспехи и сама его сущность начали распадаться…
Отвергнутый Небесами обрёл свою окончательную форму!
И эта половина его души была полностью уничтожена!
«Почему?»
До самого конца Святой Император Ванцзэ не мог поверить в происходящее.
Быстро!
Слишком быстро!
Плоть разлетелась быстро, и душа угасла так же быстро!
Ему казалось, будто кто-то вёл его за руку, направляя его боевое мышление и ход мыслей в донельзя узкое и глупое русло. Даже в тот миг, когда ещё можно было сопротивляться, когда нельзя было признавать поражение, он забыл достать Каменную скрижаль Святого Предка, забыл использовать Травяную куклу-заместитель.
Его мысли, пока его душа рассыпалась на частицы, продолжали вращаться, погружённые в воспоминания, всё ещё пытаясь найти слабость в «Отвергнутом Небесами», чтобы исправить ошибку, когда уже было слишком поздно.
«А „Отвергнутый Небесами“? Что ты думаешь об этом искусстве меча?» — так спросил тогда Юэ Гунли.
— М-м-м… — Дао Цюнцан, закончив рассказ о «Праджня-пустоте», развёл руками, признавая своё бессилие перед новым вопросом.
— Ба Цзуньань редко использует Искусство без меча, точнее, редко использует „Отвергнутого Небесами“. В основном он применяет Искусство без меча для поддержки других техник, так что полезной информации очень мало.
— Об этом искусстве меча тебе, боюсь, придётся спросить Вэнь Тина из Кургана Погребённых Мечей, но я уже говорил…
— Я почти не общался с Вэнь Тином.
— И никогда не видел, чтобы он применял «Отвергнутого Небесами».
(Конец главы)