Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1625 Как ересь духом завладела, а низость свергнуть власть посмела
Еще один… не уступающий этим двум чудищам…
Неужели за годы моего сна континент так шагнул вперед?
Придя в себя, Суйин был потрясен до глубины души.
Только что, в тот миг, когда взорвался Фантомный образ, одна лишь «мысль» заставила его на мгновение оцепенеть.
Что это за мысль, способная подавить силу Злого Бога в теле Святого Императора?
Без сомнения, этого человека нельзя было мерить обычными рамками уровня Очищения Духа.
Если бы он вошел в Божественные руины, этим двоим и впрямь удалось бы переломить ход битвы.
«Как ты посмел ранить моего сына…»
Глядя на душу юнца-громовержца в руках остановившегося перед ним Фантомного образа, Суйин, кажется, что-то понял.
Этот юноша молод.
И его талант уже невероятен.
Значит, его отец должен быть еще сильнее. Его боевая мощь, вероятно, не уступает мощи Шэнь И из Сышэ, который нанес мне тяжкие раны!
Придя к такому выводу, Суйин без колебаний запечатал проход в Божественные руины.
Пусть и с опозданием, но лучше поздно, чем никогда.
Ведь после того сокрушительного удара Силы мысли у отца-громовержца должно было хватить времени, чтобы войти в Божественные руины.
Но кто бы мог подумать…
Залатать загон после пропажи овцы оказалось не так уж и поздно?
Неизвестно, что задержало волка, но он не ринулся в овчарню в тот же миг.
Проход успешно запечатан!
В этот миг тело Святого Императора Ванцзэ, которым управлял Суйин, даже в движениях стало каким-то окрыленным.
Он не понимал, что за узы во внешнем мире сковали того грозного воителя.
Но…
Разве это важно?
Нет!
Сейчас это не имело никакого отношения к происходящему!
Все три глаза Суйина сфокусировались на душе перед ним, и три рта Святого Императора Ванцзэ одновременно произнесли с издевкой:
— Отеческая любовь велика, но страх смерти все же сильнее.
— Чем больше надежд, тем горше разочарование.
— Вернись же в объятия Суйина!
Хссс!
Три головы, три рта – и один мощный вдох.
Цао Эрчжу показалось, что мир перед глазами исказился, а его тело невольно потянуло вперед.
Он недоверчиво оглянулся духовным зрением.
Фантомный образ бати… рассыпался от одного вдоха!
«Не может быть…»
Зрачки Цао Эрчжу задрожали.
В этот миг его сердце охватили паника и смятение.
Он все еще пребывал в сладкой иллюзии: «Батя пришел», «Батя не умер», «Батя всемогущ».
Пусть это был всего лишь Фантомный образ.
Но услышав голос отца, Цао Эрчжу понял: батя точно жив и непременно придет его спасти.
Но как же так…
Предсмертный всполох?
Фантомный образ – это всего лишь фантомный образ.
А то, что осталось – лишь частица воли его отца перед смертью.
Прокричав те слова, эта воля утратила всю свою духовную силу, а значит, батя уже никогда не вернется к жизни…
Но Суйин говорил так, будто батя все еще жив!
Но он испугался?
Не посмел прийти?
Не посмел лично предстать перед Богом-Прародителем?
— Невозможно!
Глаза Цао Эрчжу налились кровью, и он взревел, исказившись в лице.
Обе версии – что его батя мертв или что он трус – были для него одинаково невыносимы.
— Мой батя – самый сильный!
— Мой батя ничего не боится!
Он кричал как безумный.
Находясь за спиной Дао Цюнцана, он видел всю мощь Суйина.
Он прекрасно понимал, что в одиночку ему ни за что не вырваться из его лап.
Но человек смертен.
И даже Злой Бог не в силах запретить ему издать предсмертный крик!
Даже когда его душу разрывало на три части, Цао Эрчжу из последних сил издал клич, достойный юноши с горячим сердцем:
— Цари, князья, полководцы, министры!
— Разве… Ай!
Не успел он докричать, как три части его души схватила и намертво сжала гигантская призрачная рука.
Он скосил глаза.
Неведомо когда рядом с ним появился братец Сяошоу.
С алебардой в одной руке, с суровым и величественным лицом, он выглядел невероятно грозно.
Но еще больше волновало то, что, стоя перед Злым Богом, он нес на плече Врата в Царство Духов, а другой рукой, просунув ее сквозь них, схватил его, находящегося в мире мертвых.
Хнык-хнык…
«Эрчжу, я, Сюй Сяошоу, никогда тебя не брошу».
Цао Эрчжу был так растроган, что на глаза навернулись слезы, а в голове сам собой возник трогательный голос братца Сяошоу, способный довести до слез.
Он уже твердо решил, что если выживет, то будет благодарен братцу Сяошоу всю эту жизнь и следующую.
И тут сзади послышался плевок братца Сяошоу, а затем ругань:
— Ты больной, что ли?
— Думаешь, от твоих воплей есть хоть какой-то толк?
— С таким-то запалом и боевой силой, даже зная, что врага одолеть трудно, неужели нельзя было самому попытаться дать бой?
Он говорил очень быстро, и в его голосе сквозило горькое разочарование, мол, «надежд не оправдал».
Но, несмотря на шквал упреков, каждое слово было предельно ясным. Очевидно, отчитывать людей он умел куда лучше, чем его батя.
— Орать?
— Если бы враги отпускали тебя, стоило лишь заорать во всю глотку, разве в этом мире вообще появилось бы «племя царей и полководцев» Первого Поколения!
Цао Эрчжу словно громом поразило.
В голове все смешалось. Первой мыслью было: «Так у царей и полководцев и правда есть свое племя».
И лишь второй мыслью он осознал, что те, кто не кричал, – все прославленные герои «Первого Поколения» – пробивали себе дорогу в кровавых битвах.
Включая его батю!
И братца Сяошоу!
…
«Сами в сети лезут».
Взгляд Суйина был полон презрения.
Он-то думал разбираться с ними по одному.
Неожиданно, пока «Цао Ихань» еще не успел нанести удар, этот Сюй Сяошоу, вечно прячущийся по углам, осмелился в одиночку броситься на выручку.
Да разве это спасение?
Я намеренно так медленно поглощал душу, ожидая, что кто-то из вас – или вы оба – подойдет поближе!
— Искусство: Пасть Таоте!
Святой Император Ванцзэ слегка согнул пальцы, и вокруг него взметнулся ураган Святой силы.
В мгновение ока за его спиной возник гигантский черный свирепый зверь и с ревом разинул пасть.
Бум!
Пространство, законы Дао, буря – все было поглощено черным Таоте.
Что уж говорить о трех фрагментах души Цао Эрчжу, сжатых в руке призрака, – их и вовсе едва не унесло ветром.
Даже сам Сюй Сяошоу почувствовал, как его духовное сознание затуманилось, духовная энергия утекала, а тело готово было вот-вот распасться на куски и кануть в брюхо Таоте.
При виде этого на губах Суйина заиграла насмешливая ухмылка – он уже представлял, как эти двое распадаются на части и становятся для него питательными веществами.
Ядро Бога-Прародителя…
Тело Святого Императора…
Да!
Когда-то Сюй Сяошоу смог ранить одну-единственную мою мысль.
Но сейчас, даже если я буду стоять на месте, сможет ли он причинить мне хоть малейший вред?
Однако ход битвы оказался неожиданным.
На глазах у Суйина Сюй Сяошоу, которому, казалось, уже было трудно устоять в пустоте, вдруг вонзил Алебарду, Рисующую Дракона, в пространство перед собой, чтобы удержаться на месте.
Он освободил правую руку и медленно поднял ее на уровень груди…
Что-то знакомое?
Суйин невесть откуда почувствовал неладное.
Не успел он и среагировать, как под ногами Сюй Сяошоу уже раскинулась Диаграмма сокровенного смысла, а затем он сложил два пальца в странном жесте…
Плагиат?!
Выражение на всех трех глазах Суйина одновременно изменилось.
Сюй Сяошоу прижал указательный палец к тыльной стороне среднего и, легко скользнув им вниз, холодно выкрикнул:
— Запретное заклинание: Пиршество!
Что?
Сердце Суйина бешено заколотилось.
Неужели талант этого юнца настолько чудовищен, что он смог постичь суть моей техники, увидев лишь пару ее внешних проявлений?
Но, как он ни рылся в памяти, в битве в Божественных руинах он, кажется, не использовал такую запретную технику, как «Пиршество».
Плагиат?
Нет, нет, нет, не плагиат.
Форма изменена, а суть та же – какой же это плагиат?
Мы, люди культурные, зовем это «заимствованием». И мало того что я использую твое, так еще и смею тебя поносить:
— Старый пес Суйин, твое искусство в моих глазах – не более чем куча дерьма!
Выругавшись, Сюй Сяошоу выбросил палец вперед.
Пробужденный навык «Пиршество» обратился за его спиной в гигантскую алую Голову Таоте.
Черная Пасть Таоте…
Алая Голова Таоте…
Дао Цюнцан, наблюдавший издали, поднял глаза.
Даже такой непредсказуемый мастер, как он, в этот миг не смог сдержать изумления – он не мог отличить, где самка, а где самец, где правда, а где ложь, и что из этого было «истоком искусства»!
В следующее мгновение…
Огромная алая Голова Таоте разинула пасть и целиком поглотила Святого Императора Ванцзэ, а заодно и черного Таоте за его спиной.
— Кхы~
Святая сила, войдя в тело, мгновенно преобразилась, и Сюй Сяошоу сыто рыгнул.
Прислушавшись, он различил в этой силе не только Святую силу ветра, но и силу Злого Бога, остатки техник, отголоски законов Дао…
Слишком много!
Один укус – и такой сытный!
Суйин, злая ипостась Шу Цзу, истока всех искусств, проиграл в поединке техник этому юнцу-новичку. Что может быть прекраснее!
Но Сюй Сяошоу лишь храбрился на словах, понимая, что на самом деле ему не одолеть противника.
Как только техника Суйина была прервана, его поразила отдача, и поглощение души само собой прекратилось.
Призрачная рука, просунутая сквозь Врата в Царство Духов, смогла наконец вытащить Цао Эрчжу из-под действия «кровопийства и высасывания души», которое на время ослабло.
— Бежим!
Он даже не взглянул на Суйина, чье лицо побагровело от ярости.
Сюй Сяошоу не был из тех добряков, кто, ударив человека, еще и извиняется. Схватив своего «Столбика», он бросился наутек.
Маски сброшены.
Он больше не притворялся.
— Брат Дао, дядя И, я первый, вы прикрывайте!
…
Порядок рушится!
Воистину, порядок рушится!
Даже под личиной Святого Императора Ванцзэ любой мог разглядеть бушующую ярость, скрытую под внешней невозмутимостью Суйина.
Если бы его технику и духовные искусства одолели в честном бою, другими методами, Суйин признал бы свое поражение, и его лицо не было бы столь мрачным.
Он был воплощением искусства, любой его жест мог стать началом новой атаки. Сюй Сяошоу и шагу бы не ступил!
Но этот тип, прикрываясь маской «искусства», намеренно использовал другую систему сил, чтобы унизить его. Суйин был оскорблен до глубины души.
Его душевное равновесие было сломлено.
— Молокосос, не знающий ни почтения, ни страха!
А я-то хотел с вами поиграть подольше…
Теперь?
Нет настроения!
Суйин одновременно вскинул четыре огромные руки.
Копьё, Указующее Путь, первым коснулось великого Дао ветра, и его озарило наитие.
Следом развернулся Свиток Лазурного Дракона, Пьющего Луну.
Под ногами Суйина не только раскинулась таинственная диаграмма, подобная Сокровенному Смыслу ветра, но и все элементы в Божественных руинах окрасились в лазурный цвет.
— Ветер!
Вууух…
Ветер в своем высшем проявлении!
Дао в своем высшем проявлении!
Веер Белой Ночи был убран – больше никаких игр в контроль.
Страницы Канона Ветра Ли в его ладони стремительно зашелестели. Сейчас Суйин хотел лишь одного: сокрушить всех присутствующих абсолютной силой, чтобы унять стыд и ненависть в своем сердце.
— Взвейся, ветер!
Грохот…
Среди оглушительного рева…
Из ниоткуда в Божественных руинах хлынул лазурный свет, и внезапно возник ураганный ветер, обрушившийся на этот мир.
— БУМ!
Огромный лазурный шторм, зародившись у Свитка Лазурного Дракона, Пьющего Луну, под ногами Суйина, накрыл все на сотни тысяч ли вокруг, проникая даже в Поток пространственных осколков.
Вихрь, подобно торнадо, взмыл ввысь, достигая нижним краем Первого неба, а верхним пронзая Тридцать три небесных слоя.
— Никому не уйти!
Но в тот же миг…
Души Дао Цюнцана и Шэнь И вселились в тело Цао Эрчжу, схватили Гегемона, одним рывком оказались перед Суйином, в самом сердце бури.
— Твой противник – я! — произнес Дао Цюнцан.
— Мы, — добавил Шэнь И.
…
Грохот!
Когда за спиной раздался оглушительный взрыв, Сюй Сяошоу не удержался и бросил взгляд назад.
В буре, заполнившей весь мир, тени от посоха Гегемон накладывались друг на друга, затопляя все вокруг.
Казалось, еще один взгляд – и тебя самого разнесет на куски на расстоянии.
Но Святой Император Ванцзэ метал духовные техники из Канона Ветра Ли в своих руках с такой скоростью, словно они были бесплатными.
— Расщепление небесным ветром!
— Сокрушающий вихрь!
— Теплые облака!
— Песнь Сюнь!
— …
Ступая по лазурному ветру, он играючи повелевал бурей.
Святой Император Ванцзэ словно только сейчас стал истинным повелителем ветра: легко и непринужденно он уворачивался от прямых атак Гегемона.
Он знал сильные стороны противника и свои временные слабости.
Одновременно с этим его руки плавно сплетали одну печать за другой.
И вот уже в апокалиптической буре возникли стены из ветра, которые с двух сторон устремились на Дао Цюнцана и Шэнь И.
То теплый ветерок опьянял и сбивал с толку, то, достигнув апогея, раздавалась песнь грома и ветра.
«Запретные заклинания ветра» сыпались одно за другим, безжалостно обрушиваясь на несчастное тело Цао Эрчжу.
Святой Император Ванцзэ превратился в мага запретных заклинаний и, полагаясь на свое выдающееся боевое чутье, просто не подпускал Гегемона близко, ведя бой на расстоянии.
Казалось, ограниченные этим неопытным телом, два великих мастера из Десяти Почтенных Престолов, объединившись, в этой ситуации могли лишь отступать шаг за шагом.
Щелк.
Сюй Сяошоу лишь мельком взглянул.
Он и не думал ввязываться в столь хаотичную битву. Одним ударом он пробил хрупкое под натиском бури пространство Божественных руин и прыгнул в Поток пространственных осколков.
…
— Убить!!
Подпитываемая неиссякаемым потоком жизненной силы, душа Цао Эрчжу быстро восстановилась.
Придя в себя, он тут же выкрикнул то новое понимание, которое получил от братца Сяошоу.
Цари и полководцы пробиваются силой!
Я не хочу быть Вторым Поколением Десяти Почтенных Престолов, чтобы, говоря обо мне, вспоминали лишь, чей я сын.
Если уж быть, то быть героем Первого Поколения!
И тогда, говоря о Цао Ихане, люди будут произносить:
«Этот пьяница? В молодости был неплох, а сейчас просто греется в лучах славы Бога Грома Цао Эрчжу!»
Куй Лэйхань – в конце концов, всего лишь «хань».
А он, Цао Эрчжу, станет властным и могучим «Богом Грома».
Воскреснув с такими мыслями, «боевой Эрчжу» уже кипел от ярости.
Но, выкрикнув слово, он не услышал собственного голоса.
Проверив духовным зрением, он понял, что братец Сяошоу утащил его в Поток пространственных осколков.
Как так можно!
— Братец Сяошоу, куда это мы? — в панике передал мысль Цао Эрчжу.
— Куда? — усмехнулся Сюй Сяошоу. — Не выражайся так красиво. Убегаем!
Убегаем… Эрчжу потерял дар речи, но быстро нашелся:
— Но ты же сам только что сказал, что цари и полководцы не рождаются от крика, а пробиваются силой!
Он помолчал, ощущая вокруг себя расколотое пространство и глядя на проносящиеся мимо осколки с картинами яростной битвы в Божественных руинах, и добавил:
— Я слышал, время рождает героев…
Сейчас – самый подходящий момент, чтобы вернуться и нанести ответный удар!
Дядя И…
И этот Глава Дворца Дао.
Хоть он ему и не нравился, Злого Бога Суйина и Святого Императора Ванцзэ Цао Эрчжу не любил еще больше.
Они могут не справиться, им нужна помощь… даже если я не особо помогу… — размышлял Цао Эрчжу.
Сюй Сяошоу, убегая и стараясь держаться подальше от центра битвы, был удивлен таким речам Эрчжу, но лишь улыбнулся и сказал:
— Верно, время рождает героев.
— Но ты должен понимать, что такое «время».
— Сейчас враг силен, а мы слабы. У тебя осталась одна душа. Если ты бросишься туда на верную смерть, то чего добьешься, кроме как проявишь безрассудную храбрость?
— Находясь под чужой крышей, как не склонить голову? Мы окажем ему услугу и просто уйдем. Это не отступление, а «тактический маневр».
Маневр, значит… Цао Эрчжу, казалось, что-то понял. Он подумал, что хоть его душа и сбежала, тело-то осталось в гуще сражения и, как основа, продолжает влиять на ход битвы. С легкой тревогой он спросил:
— А мы… вернемся?
— Вернемся! — уверенно кивнул Сюй Сяошоу.
— Поток пространственных осколков в Божественных руинах ведет неизвестно куда, обратной дороги на Континент Священного Духа не найти.
— Сейчас мы лишь временно укрылись от бури, это вынужденная мера. Мы обязательно вернемся и дадим бой.
— Жди! Жди подходящего момента!
Цао Эрчжу больше не задавал вопросов.
Ведь если спросит, а ему объяснят, он все равно может не понять всех хитросплетений. В его сердце лишь прибавилось восхищения:
Братец Сяошоу такой умный!
И про царей с полководцами знает, и про тактические маневры.
Если господин Ли был благодетелем, посланным мне судьбой, который указал путь к новой жизни в самый тяжелый момент, то братец Сяошоу – лучший учитель и лучший друг. Одно лишь общение с ним повлияет на меня на всю жизнь.
«Я-то думал, что в Мире Очищения Духа все такие же плохие, как Юй Чживэнь. За какие же заслуги в прошлой жизни мне посчастливилось за такое короткое время встретить сразу двух таких хороших людей, как господин Ли и братец Сяошоу».
Кстати!
Дядя И там… он точно справится?
А у этого Главы Дворца Дао есть еще какой-нибудь план?
В душе Цао Эрчжу роились сотни сомнений, но он не знал, о чем спросить:
— Братец Сяошоу…
— Когда я использую грязные приемчики, я обычно не называю своего настоящего имени, это портит мой имидж, — прервал его Сюй Сяошоу мысленным сообщением. — Так что не зови меня «братец Сяошоу».
Эрчжу опешил:
— А как тогда тебя называть?
— Как угодно.
Как угодно?
Имя – это серьезно, как можно «как угодно»?
Цао Эрчжу долго мучился, не в силах вымолвить ни слова, и наконец сказал:
— Но… тебя же зовут Сюй Сяошоу…
Сюй Сяошоу улыбнулся, но ничего не ответил.
Эх, мой Столбик, ты еще молод и не знаешь, как коварен этот мир.
Ничего!
Пусть твой батя и не смог прийти, что несколько нарушило планы позёра-старого даоса.
Очень скоро ты сам увидишь, что такое настоящие «грязные мыслишки».
Суйин?
По сравнению со мной, по сравнению с позёром-старым даосом, этот проспавший столько лет тип – сущий младенец.
Он и вправду думает, что, захватив тело Жао Ванцзэ, станет непобедимым в Божественных руинах?
Пора преподать ему пару уроков новой эры!
Проведя некоторое время в тишине Потока пространственных осколков, Сюй Сяошоу активировал Искусство духовного созвучия и получил сообщение от позёра-старого даоса:
— Не волнуйся, я еще держусь… Силы здесь почти на исходе. Ты придумал какой-нибудь хороший способ переломить ситуацию?
За короткое время передышки Сюй Сяошоу и вправду придумал несколько способов, но не стал говорить прямо, а лишь переспросил:
— Хороший способ?
Дао Цюнцан, видимо, был очень занят и не имел времени на пустые разговоры. Он отрезал:
— Сюй Сяошоу, я придумал способ, как убить Бога-Прародителя в лоб, но для этого мне понадобится твой… меч!
(Конец главы)