Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1641 Клеймо Святого Раба и вина Сюаньцзи в одном письме

— Ты здесь? — мысленно обратился Сюй Сяошоу к Миру Древних Книг.

Образ мечника в белых одеждах был невероятно размытым, совсем не таким, как прежде. Казалось, его сознание полностью рассеялось, оставив после себя лишь тень.

— М-м.

«А он еще здесь? А я-то думал, твое “времени мало” значит, что ты уже давно ушел по-английски!»

Сюй Сяошоу обрадовался, что еще не начал поносить Старину Ба за спиной, и поспешил сказать:

— Хорошо, что ты здесь. Мы будем обсуждать тебя в открытую, без всяких перешептываний. Ты ведь не обидишься?

Ба Цзуньаню было лень тратить слова на этого хитреца.

Для него те давние события не были чем-то из ряда вон выходящим. Его просто-напросто вывели из себя довольно топорными методами, но ничего постыдного в той истории не было. Просто Сюй Сяошоу тогда был слишком юн и не вращался в тех кругах, так что и рассказывать ему что-либо было бессмысленно.

Но теперь, когда клану Жао вот-вот придет конец, действительно можно было поведать ему кое-что о Пяти Великих Кланах Святых Императоров.

— Перед решающим боем я получил письмо.

Когда этот тихий голос раздался у него внутри, не только Сюй Сяошоу, но и Дао Цюнцан выпрямился.

Его сведения были собраны уже постфактум. Рассказ очевидца наверняка будет отличаться в деталях от того, что удалось узнать по крупицам из разных источников.

Оба сидели, скрестив ноги, и, обратившись в слух, уставились на живот Сюй Сяошоу. Зрелище было донельзя странным.

— В письме не было подписи. Лишь позже я узнал, что его написала Дао Сюаньцзи.

— Содержание я помню смутно, но это было письмо с угрозами. Мне предлагалось сделать выбор.

— Какой выбор? — изумился Сюй Сяошоу, с одной стороны, поражаясь, как какая-то сестричка посмела угрожать великому Восьмому Бессмертному Меча, а с другой — сгорая от любопытства.

Даже если отбросить личные впечатления, всем было известно, что тогдашний Восьмой Бессмертный Меча был живым воплощением «юношеского безрассудства» и никогда бы не пошел на компромисс.

— Она требовала, чтобы я сделал выбор между Юэ Гунну и Хуа Чандэном.

Что?!

Сюй Сяошоу от удивления чуть глаза не выронил.

И такое можно говорить?

Хуа Чандэн ведь мужчина?

Или он поддался стереотипам, и сестричка Чандэн на самом деле — несравненная красавица?

Да нет же.

Просто неряшливый мужчина средних лет.

Тогда…

У Ба Цзуньаня…

Тяга… тяга к своему полу?

«Ну да, рядом с ним постоянно крутится этот странный Сказитель…» — лицо Сюй Сяошоу приняло странное выражение. Ему вдруг показалось, что с этой невероятной точки зрения все в этой истории с самого начала обретало смысл.

— Цк!

Дао Цюнцан, увидев его реакцию, понял, что мысли мальчишки унеслись куда-то не туда, и досадливо махнул рукой:

— Нет у тебя таланта рассказчика, Ба Цзуньань. Замолчи.

— Давай я! А если что не так скажу, поправишь. Мне и самому интересно услышать твою версию.

Не церемонясь с Ба Цзуньанем, он повернулся к Сюй Сяошоу и поднял палец:

— Чтобы прояснить это дело, тебе нужно знать несколько предпосылок.

— Во-первых, кровь Пяти Великих Кланов Святых Императоров благородна, а все, кто находится ниже Небесной Лестницы, — низшие создания. Будь то Шэнь И, Ба Цзуньань или…

«Получено оскорбление. Очки пассивности +1».

Сюй Сяошоу, глядя на палец, указывающий на него, лишь закатил глаза.

«Какие резкие слова! Глава Дворца Дао, а не хотите ли вы повторить это жителям Пяти Регионов и посмотреть на их реакцию?»

— Кхм-кхм, — кивнул Сюй Сяошоу, не став оспаривать взгляды старых консерваторов на чистоту крови.

Дао Цюнцан продолжил:

— Практикующие из кланов Юэ, Бэй, Хуа, Жао и Дао могут развлекаться в бренном мире, но если у них возникнет связь с низшими, даже без рождения потомства, то и они сами, и вся их ветвь рода будут низвергнуты. Им пожизненно запрещается возвращаться в Тайное Царство Святого Императора.

— Таких людей внутри Пяти Великих Кланов Святых Императоров даже прислуга может называть “Святыми Рабами”.

Выражение лица Сюй Сяошоу изменилось, но удивления он не выказал — кое-что об этом он уже слышал.

— Ты на самом деле видел настоящих Святых Рабов, а не таких, как Ба Цзуньань или Безрукавый, — многозначительно сказал Дао Цюнцан. — И тоже в Духовном Дворце Тяньсан.

— Кто? — молниеносно отреагировал Сюй Сяошоу. — Жао Иньинь?

— Верно!

Когда Дао Цюнцан утвердительно кивнул, Сюй Сяошоу слегка приоткрыл рот. Это было неожиданно, но в то же время вполне логично.

Жао Иньинь, лучшая подруга Су Цяньцянь, глава Тридцати трех Внутреннего двора Духовного Дворца Тяньсан… Кстати, он еще должен ей Пилюлю Трона.

Но это неважно.

Важно то, что ее фамилия — Жао.

На Континенте Священного Духа можно встретить кого угодно, но фамилии Юэ, Бэй, Хуа, Жао или Дао простые люди носить не осмеливались — таких просто не существовало. Жао Иньинь не только носила эту фамилию с рождения, но и формат ее имени был очень похож на имя Жао Яояо. А главное, если сейчас вспомнить, эти две девушки и впрямь были капельку похожи.

«Плохо дело, неужели они мать и дочь?»

Дао Цюнцан понял, о чем думает Сюй Сяошоу:

— Строго говоря, Жао Яояо приходится Жао Иньинь теткой. Она же и дала ей имя Иньинь, очень уж любила эту девочку.

— Но отец Жао Иньинь нарушил запрет. Когда девочка начала практиковать, ее талант оказался посредственным. Проверка показала, что она не чистокровная представительница Пяти Великих Кланов Святых Императоров, в ней течет половина крови простолюдина. Это означало, что ее отец…

— Слово это звучит слишком мерзко. В общем, ее отец, развлекаясь в бренном мире, влюбился в простолюдинку и та родила ему дочь. Используя свои связи, он привез их в Тайное Царство Святого Императора, выдав за побочную ветвь клана из Императорских Владений Ужао, и устроил брак, совершив Обман Небес.

— Но шила в мешке не утаишь. Его вычислили.

— Беда коснулась всей ветви: его отца, деда, его самого, его дочери, братьев и сестер… Жао Яояо тоже пострадала, но ее спас выдающийся талант в искусстве меча. Я за нее поручился.

— Ради Жао Яояо я не мог заботиться обо всех остальных. Я спас лишь ее любимицу, Жао Иньинь, и отправил ее под Небесную Лестницу. Можешь считать это своего рода “рычагом давления”.

— Это до сих пор тайна, о которой наверху не знают. А когда я стал главой дворца, даже если бы они узнали, то могли бы лишь закрыть на это глаза, не смея тронуть Жао Иньинь.

Словно на иголках.

Словно на раскаленных углях.

Выслушав все это и чувствуя на себе укоризненный взгляд позёра-старого даоса, Сюй Сяошоу наконец осознал причину и следствие.

Почему Жао Яояо согласилась стать мечом Дао Цюнцана?

Почему Дао Цюнцан осмелился так использовать чужачку, вкладывая в ее обучение все силы?

Она была по-настоящему своим человеком!

И вот, после стольких лет взращивания, как раз когда после Острова Пустоты ее слава должна была воссиять, она погибла.

А убийца сейчас сидел напротив рассказчика и неловко чесал в затылке.

— Прошу прощения, что спутал твои планы по разведению рыбок.

Сюй Сяошоу смущенно скривил губы, обхватил голову руками и, надув щеки, предложил:

— Может, мне в пол вам поклониться в знак извинения?

Дао Цюнцан хмыкнул.

Столько времени прошло, он уже давно не держал зла. Он был не из тех, кто помнит обиды.

Сюй Сяошоу, поразмыслив, решил, что если Кланы Святых Императоров поступают так постоянно, то они должны были породить бесчисленное множество героев в духе «тридцать лет на восточном берегу, тридцать лет на западном». Он с любопытством спросил:

— Неужели за столько лет не нашлось ни одного гения, который, претерпев унижение, с сердцем, полным жажды мести, прорвался бы через все преграды, достиг уровня Святого Императора, а затем вернулся в Тайное Царство Святого Императора, чтобы утопить в крови своих обидчиков?

На лице Дао Цюнцана появилась усмешка:

— Думаешь, это возможно?

— Каждому Святому Рабу при изгнании из Тайного Царства Святого Императора в кровь впечатывают клеймо “Святого Раба”. Оно не позволяет прорваться через Великую Пустоту и стать Полусвятым.

— Это высшее правило. Не то что я, даже главы Пяти Великих Кланов Святых Императоров не могут его изменить. Оно стало частью Закона Дао именно для того, чтобы предотвратить ситуации, о которых ты говоришь.

Сюй Сяошоу с досадой понял, что мир этот устроен весьма продуманно.

О чем мог подумать он, о том кланы с тысячелетней историей не могли не позаботиться?

— Клеймо Святого Раба…

Он потер подбородок и достал Приказ Восьми Иероглифов. На обратной стороне был выгравирован герб: обнаженная красавица в кандалах, обхватившая колени и тихо плачущая.

— Да, именно оно, — сказал Дао Цюнцан, глядя на герб.

— В момент просветления, в момент покоя, в момент ярости, в момент ненависти… Практикующий Очищение Духа может совершить прорыв. Таланты всегда находят выход из безвыходных ситуаций.

— И в этот момент клеймо Святого Раба активируется, прерывая прорыв и не давая им стать гениями.

— Вот так.

На лице Дао Цюнцана отразилась ярость, словно от величайшего унижения, и его аура вспыхнула, будто он готовился к прорыву прямо в бою.

Внезапно его лицо исказила гримаса страдания, и он беспомощно развел руками. На ладонях проступили кровавые следы, сложившиеся в герб «Святого Раба».

С появлением клейма вся энергия прорыва мгновенно угасла, и ему оставалось лишь дальше сносить унижения от врага.

— Как же это мерзко…

Сюй Сяошоу коснулся своего лица. Кожа была абсолютно гладкой.

Но почему-то возникло ощущение, будто ему выжгли на лбу рабский номер, причем с самого рождения.

Вот почему Жао Иньинь не могла стать гением.

Даже если бы он дал ей Пилюлю Трона, пилюлю Великой Пустоты или даже пилюлю Полусвятого. Глава Тридцати трех Внутреннего двора — это, возможно, вершина, которой ей суждено было достичь.

Это была трагедия рождения, трагедия эпохи.

— Свобода…

Сюй Сяошоу вспомнил слова Ба Цзуньаня, сказанные тогда в Белом Гроте, когда тот приглашал его присоединиться к Святым Рабам. Теперь он понимал их куда глубже.

Оказывается, он уже тогда был Святым Рабом.

Оказывается, согласишься ты или нет, неважно. Тот, кому суждено стать Святым Рабом, рождается им, без права выбора.

— Мы отвлеклись.

Дао Цюнцан взмахом рукава развеял иллюзию и вернулся к главному:

— В письме, которое Дао Сюаньцзи отправила Ба Цзуньаню, речь, скорее всего, шла о том, что тайное вот-вот станет явным.

— В день решающего боя, благодаря определенным связям… а на самом деле, благодаря ее махинациям…

— Клан Юэ и все Пять Великих Кланов Святых Императоров должны были в тот день провести повторную проверку чистоты крови Юэ Гунну, чтобы убедиться, что ее никто не…

Дао Цюнцан сделал паузу, затем с решительным и смелым видом произнес:

— …осквернил.

Ба Цзуньань не проронил ни слова. Он все время молчал.

Но молчание в данном случае было знаком согласия. Дао Цюнцан не ошибся.

— Значит, в тот день Сяо Ба… — начал было Сюй Сяошоу.

— Кхм!

— Ой, простите… Значит, в тот день Восьмой Бессмертный Меча должен был сделать выбор: либо отправиться в земли кланов и забрать Юэ Гунну, чтобы вместе бежать на край света; либо продолжить бой, но поддаться, чтобы победил Хуа Чандэн; либо склонить голову перед Дао Сюаньцзи, чтобы она, раз уж сама заварила эту кашу, помогла Юэ Гунну пройти проверку?

Дао Цюнцан улыбнулся и кивнул:

— Да, по крайней мере, я слышал такую версию, — он посмотрел на живот Сюй Сяошоу.

— Да, — подтвердил Ба Цзуньань.

— Она что, совсем тебя не знала? — поразился Сюй Сяошоу. Сколько он ни думал, действия Дао Сюаньцзи казались ему верхом глупости.

Чего она добилась этим письмом, кроме того, что нажила себе кучу врагов?

— Если бы ты не согласился, это означало бы войну до последнего. Она хотела враждовать с прославленным на весь мир Восьмым Бессмертным Меча? С наследницей Святого Императора из клана Юэ, Юэ Гунну? И с многообещающим Хуа Чандэном?

— Поддаться… для Древнего мечника это ведь оскорбление?

— Зачем она это сделала? Какова была ее цель? Что она от этого выигрывала?

Дао Цюнцан пожал плечами:

— Я до сих пор не могу понять свою сестру.

— Правда? — Сюй Сяошоу склонил голову набок, глядя на позёра-старого даоса. — Не верю.

Дао Цюнцан усмехнулся:

— Я пытался ее разгадать. И пришел к выводу, что она просто хотела «сравнивать».

— С самого детства всему, чему учился я, хотела научиться и она. Всем, чем владел я, хотела владеть и она. Возможно, раз у меня была Жао Яояо, она захотела вырастить своего Хуа Чандэна.

— Если бы победа в том бою была одержана благодаря ее интриге, она, вероятно, считала, что Хуа Чандэн будет ей за это благодарен.

— Надо признать, потенциал Хуа был выше, чем у Жао. Если бы она его вырастила, то смогла бы превзойти меня.

— Но Хуа…

Дао Цюнцан покачал головой.

Даже он не мог контролировать Хуа Чандэна.

И жизнь доказала его правоту. Жао Яояо еще можно было пытаться управлять, но Хуа Чандэн достиг уровня Святого Императора, превзойдя его самого.

Дао Сюаньцзи хотела его контролировать? Что за бред!

Скорее всего, он на нее даже ни разу толком и не взглянул.

Именно поэтому Дао Цюнцан говорил, что может лишь «пытаться разгадать» Дао Сюаньцзи, а не «полностью понять» свою сестру.

В конце концов, вся эта затея с самого начала выглядела глупо. Будь он на ее месте, он бы никогда так не поступил!

Сюй Сяошоу погрузился в раздумья.

Сестричка Сюаньцзи, конечно, перегнула палку, она была еще безумнее, чем сам Восьмой Бессмертный Меча. Но иногда поступки людей действительно не поддаются логике.

— А ты не думал, что твоя сестра была влюблена в Ба Цзуньаня?

— Хссс!

Зрачки Дао Цюнцана расширились от шока, и он резко втянул воздух.

А ведь и правда, со стороны виднее. В то время Восьмой Бессмертный Меча своим обаянием покорил весь мир, бесчисленные красавицы мечтали броситься в его объятия… Такая вероятность действительно была!

— Или, если подумать с другой стороны, может, ей нравился Хуа Чандэн, и таким способом она хотела привлечь его внимание?

— Хссс!

Дао Цюнцан вскочил на ноги, волосы у него встали дыбом.

С точки зрения чувств все, казалось, обретало смысл, ведь человеческие эмоции никогда не поддавались логическому объяснению.

— Конечно, возможно и другое. Когда человека долго подавляют, он начинает бунтовать. Может быть, ты, как брат, сиял так ярко, что на нее никто не обращал внимания, и ее это бесило? — Сюй Сяошоу попытался взглянуть на ситуацию с позиции слабого, и тогда поведение Дао Сюаньцзи стало понятнее.

Не каждый мог быть как Вэнь Тин, который, находясь всю жизнь в тени Ба Цзуньаня, умудрился остаться его другом.

— Хотя, даже если он и притворялся другом, внутри, наверное, давно уже сошел с ума?

То же самое и с Дао Сюаньцзи.

Но она, в отличие от Вэнь Тина, выразила свои чувства открыто.

Все-таки у тех, кто носит фамилию Вэнь, и тех, кто носит фамилию Дао, стержень разный. Дао Сюаньцзи, похоже, была из тех упрямиц с бунтарским духом.

Вэнь Тин…

Сюй Сяошоу вспомнил того оперного артиста, что пришел забрать меч после смерти Гу Юй…

«Кхм, слишком артистично, чтобы давать оценки».

— Может быть, все вместе? — попытался предположить Дао Цюнцан, объединив все три версии, и почувствовал, что стал чуть ближе к разгадке сложной души своей сестры.

Сюй Сяошоу с сомнением покосился на него.

«Иметь такого брата — настоящее счастье для сестры, ничего не скажешь».

— Так ты в итоге выбрал Хуа Чандэна?

Не продолжая тему, он опустил взгляд на свой живот, но тут же опомнился и, сплюнув, поправился:

— Ты выбрал бой с ним и проигнорировал то письмо с угрозами?

Прежде чем Ба Цзуньань успел ответить, Дао Цюнцан рассмеялся:

— Ему в те времена Вызовы на бой присылали каждый день. Убьешь одного — придут двое. Каждый мечтал прославиться, одолев Восьмого Бессмертного Меча. Даже если бы его Зеленая Обитель сломалась, поток желающих не иссяк бы.

— Что для него какое-то письмо с угрозами, да еще и без подписи? Наверняка глянул мельком и тут же порвал.

— Да, — подтвердил Ба Цзуньань.

«Надо же, какая самоуверенность».

Сюй Сяошоу похлопал себя по животу:

— И ты совсем не боялся за Юэ Гунну? Или вы тогда только начали встречаться, и между вами ничего не было, так что и проверять было нечего?

Ба Цзуньань молчал.

Дао Цюнцан фыркнул:

— Только начали — это правда, но чтобы ничего не было… в это я не верю.

Договорив, он вперился в живот Сюй Сяошоу горящим взглядом, в его глазах пылал огонь.

Сюй Сяошоу тоже посмотрел вниз.

Ба Цзуньань молчал.

Они переглянулись и, слегка приоткрыв рты, в один голос спросили:

— Так вы…

Ба Цзуньань молчал.

Их удивленные взгляды снова встретились, и они, не совсем уверенно, переспросили:

— Неужели вы…

Ба Цзуньань молчал.

— Да говори же! Здесь только мы втроем, чего бояться? Я никому не расскажу, — заверил Сюй Сяошоу, всем своим видом показывая, что он — сама надежность.

— А я тем более не стану болтать. Мне просто любопытны некоторые неясные детали тех лет. Жажда знаний — это в природе человека, — нагородил Дао Цюнцан всякой ерунды, а пламя в его глазах разгорелось так, что, казалось, охватило все его тело.

Ба Цзуньань по-прежнему молчал.

Оба тоже замолчали, продолжая сверлить взглядом живот.

В Божественных руинах надолго воцарилась тишина.

Наконец, не выдержав их взглядов, Ба Цзуньань сдался. Из живота донесся тихий, призрачный голос:

— Да. У нас был ребенок.

(Конец главы)