Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1642 Виновник из клана Юэ и столетняя игра императорских интриг
— Да, у нас есть ребёнок...
Щёлк!
Щёлк!
Стоило этим словам прозвучать, как всё вокруг на миг замерло.
Сюй Сяошоу, не выдав себя ни единым движением, спрятал Жемчужину Хранящую Образ. На его лице застыло потрясение, словно он впервые в жизни услышал настолько ошеломительную новость.
Дао Цюнцан был потрясён не меньше. Он даже слегка приподнял руки на уровень живота Сюй Сяошоу, словно желая показать, что у него никак не могло быть свободной руки для записи.
На самом деле, в ту ночь на горе Цинъюань они уже обсуждали ребёнка Ба Цзуньаня.
Но одно дело — сплетни посторонних, и совсем другое — признание из уст самого участника событий.
Если бы та запись и одна-единственная фраза попали на Континент Священного Духа, трудно даже представить, какой бы поднялся переполох.
Наверняка все Пять Регионов содрогнулись бы, и тут же с неистовым рвением началась бы акция «Найди дитя».
И дети подходящего возраста, которых можно было бы выдать за потомков Ба Цзуньаня, стали бы появляться как грибы после дождя.
Дуэт Сюй-Дао загорелся любопытством. Не умолкая, они принялись наперебой засыпать его вопросами:
— Как его зовут?
— Это один ребёнок? Или близнецы, тройняшки? А может, сразу четверо?
— Мальчик или девочка?
— Он ведь точно родился, да? И сейчас… жив-здоров?
— У него, должно быть, хороший талант к пути меча? Сколько ему лет?
— Сяо Кунтун?
— Староват будет. Большой Рот Сяо уже давно на свете. Должен быть лет на тридцать младше, в самом соку…
— Лю Фуюй?
Их догадки становились всё безумнее, но, к сожалению, Ба Цзуньань не удостоил их ответом.
Остатков сил у Ба Цзуньаня было немного, и он, похоже, не заметил их маленькой хитрости.
Впрочем, раз он сам заговорил об этом, то в глубине души уже решил, что скрывать больше нечего.
Всё это давно в прошлом, и сейчас разговор об этом походил на обсуждение жизни какого-то незнакомца.
Конечно, о ребёнке Ба Цзуньань обронил лишь одну фразу и тут же вернулся к главному:
— Я проигнорировал письмо с угрозами...
Письмо с угрозами?
Да кого сейчас волнует какое-то письмо?
Мы хотим знать о ребёнке, о ребёнке!
— Имя-то хоть скажи, чтобы мы, если столкнёмся в будущем, своих же случайно не побили, — Дао Цюнцан был мастером завуалированных угроз.
Надо признать, весьма действенных.
Ба Цзуньань на мгновение задумался и ответил без утайки:
— Ба Юэ. Девочка.
...
Ба Юэ?
Кто такая Ба Юэ?
Дуэту Сюй-Дао это имя показалось незнакомым.
Во всех кругах Древнего искусства меча не было ни одной известной женщины-мечницы около тридцати лет по имени Ба Юэ.
Единственной, кто хоть как-то подходил под описание, была Лю Фуюй.
Сменила имя?
Нет, не похоже...
Интуиция подсказывала, что это не так.
И всё же, несмотря на незнакомость, имя казалось смутно знакомым. Словно где-то в глубинах памяти отложилось, как кто-то случайно обронил его в разговоре.
Но это было так мимолётно, что, чтобы вспомнить, требовалось время.
И в этот момент душа Цао Эрчжу буквально вскипела. Он не смог сдержаться и воскликнул:
— Сестрёнка Ба Юэ?!
Мысли хлынули потоком, и Сюй Сяошоу тотчас вспомнил всё, что знал о Ба Юэ.
Тогда, на горе Цинъюань, при первой встрече Цзиньжэня с Эрчжу, тот держал в руках записку со своим именем и говорил, что её дала ему «сестрёнка Ба Юэ».
Рядом с ней был старик, которого господин Сыжэнь с большой долей вероятности определил как Ю Ту.
Ба Юэ была младше Эрчжу, возможно, даже младше его самого. В общем, она никак не могла быть ровесницей Сяо Кунтуна или Лю Фуюй...
Может, она владеет искусством вечной молодости?
Или... она в самом деле не стареет?
— Как-то всё запутано!
Сюй Сяошоу не мог в это поверить.
Конечно, когда имя Ба Юэ прозвучало впервые, он сразу подумал, что это может быть ребёнок Ба Цзуньаня.
Но потом решил, что это слишком примитивно. Просто составить имя девочки из фамилий Ба Цзуньаня и Юэ Гунну — что за бред?
Судя по имени «Ба Цзуньань», в его семье к выбору имён подходили куда основательнее.
Но теперь выходит...
Что это было правдой?
Сюй Сяошоу изумлённо покосился на позёра-старого даоса. Увидев, что тот удивлён не меньше его самого, он вспомнил, что великая формация горы Цинъюань впоследствии перешла под его контроль.
Дао Цюнцан, скорее всего, давно уже восстановил всё, что там произошло.
А значит, он тоже должен был знать, кто такая Ба Юэ.
...
— Вы... знакомы?
Ба Цзуньань спокойно назвал имя дочери, потому что знал, насколько скрытно вёл себя Ю Ту, все эти годы ни разу по-настоящему не возвращаясь в Мир Очищения Духа.
Но кто бы мог подумать, что дуэт Сюй-Дао не просто знает её имя — судя по их лицам, они даже встречались с ней лично?
Сам Ба Цзуньань не видел, как выросла его дочь!
Да ещё и эта выскочившая из ниоткуда душа какого-то остолопа тоже знает её и так фамильярно называет?
Прикончить его...
Внезапно в голове пронеслась мысль.
Сюй Сяошоу, уловив убийственное намерение, не раздумывая выпалил:
— Это Цао Эрчжу, сын Куй Лэйханя.
Только тут Ба Цзуньань осознал, что именно эту душу он и должен был защищать.
А вот почему душа Цао Эрчжу оказалась в руках Сюй Сяошоу, а его тело захватил Дао Цюнцан, и какие вообще злодеяния эти двое — один похититель душ, другой захватчик чужих тел — сотворили с сыном Куй Лэйханя...
Его не интересовало.
Даже наоборот — молодцы.
Главное, что парень жив, а значит, просьба старины Цао выполнена.
Любопытство Ба Цзуньаня к вещам, не касавшимся его лично, всегда было слабее, чем у обычных людей.
Он не стал ни угрожать, ни просить их помочь Ба Юэ, если они встретятся вновь.
Он просто запомнил их имена, отметив про себя, что Дао Цюнцан знает его дочь, и вернул разговор в прежнее русло:
— Я проигнорировал письмо с угрозами и принял вызов.
— В день поединка, в самый разгар боя, мне пришло сообщение, что с Юэ Гунну случилась беда. Сообщение, переданное с помощью Искусства Небесных Тайн.
Сюй Сяошоу больше не перебивал и резко повернулся к Дао Цюнцану.
Тот с невинным видом замахал руками, показывая, что он тут ни при чём.
— Тогда я тоже подумал, что это Дао Цюнцан строит козни за моей спиной, но не придал этому значения, — продолжал Ба Цзуньань. — Бой уже начался, и я не мог уйти, не закончив его.
— Хуа Чандэн не слабак. Он бы не упустил ни единого шанса, и я не мог позволить себе показать ему свою слабость.
«Не слабак...»
Сюй Сяошоу внутренне содрогнулся.
Этот парень всегда вёл себя так, будто может одним движением уничтожить всё на свете. Даже с Суйин он обошёлся просто и грубо, бросив лишь: «Повторяй за мной».
И вот Сюй Сяошоу впервые слышал, чтобы Ба Цзуньань с такой серьёзностью и словами «не слабак» отзывался о каком-то Древнем мечнике.
«Хуа Чандэн, должно быть, не уступает Девяти Почтенным Престолам...» — мысленно заключил Сюй Сяошоу, делая себе пометку.
Ведь он-то знал, что турнир за места Десяти Почтенных Престолов изначально проводился Священным Залом лишь для отбора талантов. Для Пяти Великих Кланов Святых Императоров это было всё равно что выбирать себе толковых слуг из чужаков.
Хуа Чандэн не вошёл в их число не потому, что проиграл, а, скорее всего, потому что, подобно Юэ Гунну и её брату, просто не видел смысла участвовать. Зачем молодому господину соваться в состязание по отбору прислуги для собственного клана?
Что? Отобранные слуги оказались с гонором?
Это уже другой разговор, но он не отменяет того, что поначалу на этих будущих выдающихся личностей смотрели свысока.
Что? Дао Цюнцан участвовал?
Ему-то как раз положено, иначе за что бы его прозвали «позёром-старым даосом»?
Что? И Бэй Хуай там был?
Тоже понятно: другие приходили изучать состязание, а он — изучать людей.
...
Юэ Гунли, сжавшись в Диске формации Божественного Карающего Столпа, чувствовал себя как в клетке.
Он, благородный господин, не привык к таким паршивым артефактам.
Сейчас он съёжился в комок и изо всех сил старался скрыть ауру своей души, боясь, что чуткий нюх Ба Цзуньаня уловит его присутствие.
«Может, хватит уже? — дрожал он, обхватив себя руками. — Не надо об этом, братец Ба, пощади, отпусти...»
Он не смел и носа высунуть, чтобы встретиться со своим «зятем», о своей невероятной близости с которым когда-то хвастался посторонним.
Чувствуя себя в безопасности, Ба Цзуньань был более расслаблен. Помолчав немного, он продолжил:
— Помехи от Искусства Небесных Тайн меня не отвлекли.
— Я хорошо знал Юэ Гунну: даже если бы с ней в тот день действительно случилась беда, она, зная, что я сражаюсь, не стала бы мне об этом сообщать. Скорее всего, это была просто «уловка».
— Но в конце концов... — его голос стал глуше, и Сюй Сяошоу понял: вот он, ключевой момент.
Грядущий «поворотный момент» и был первопричиной сокрушительного поражения Ба Цзуньаня от рук Хуа Чандэна.
Что же это могло быть?
Неужели у Дао Сюаньцзи были и такие приёмы в запасе? Непохоже... Сюй Сяошоу, полностью поглощённый рассказом Старины Ба, на время забыл даже о его дочери.
И тут в глазах Дао Цюнцана сверкнул опасный огонёк. Он твёрдо произнёс:
— Юэ Гунли!
Сюй Сяошоу удивлённо взглянул на него, и ему показалось, будто он заглянул в самую суть вещей и увидел Диск формации, в котором прятался Юэ Гунли.
При чём тут брат?
Разве Юэ Гунли не говорил, что у него прекрасные отношения с зятем? Неужели он тоже человек Дао Сюаньцзи?
Нет, судя по сведениям от Тетушки Сян, они ведь не ладили?
...
«Заткнись!»
В Диске формации Божественного Карающего Столпа Юэ Гунли мысленно взревел.
Но его крик никто не услышал. Он мог лишь, словно забившаяся в угол мышь, беззвучно скалить зубы на Дао Цюнцана, мечтая выскочить и разорвать его в клочья. Мечтать — и только.
— Да, — подтвердил Ба Цзуньань.
— Чего я не ожидал, так это того, что в решающий, самый напряжённый момент боя на поле битвы ворвётся Юэ Гунли.
— Строго говоря, он не вмешивался в само сражение.
— Он просто появился сбоку и паническим голосом передал мне мысленное сообщение: с его сестрой беда, старейшины клана ведут её в Ледяную Тюрьму, чтобы судить...
Дальнейшие слова потонули в тишине.
Сюй Сяошоу всё понял.
Младший брат врывается в такой критический момент, чтобы сообщить зятю, что с его сестрой случилась беда.
Каким бы беспутным ни был этот парень, он всё-таки наследник Святого Императора, и воспитание у него должно было быть.
Он должен был понимать, что есть вещи первостепенной важности.
Одно его слово — и душевное равновесие Ба Цзуньаня было нарушено.
Пусть лишь на мгновение, пусть на крохотную долю секунды — разве Хуа Чандэн упустил бы такой мимолётный шанс, такую заминку и нерешительность противника?
— Так этот лис нарочно? — нахмурился Сюй Сяошоу, сразу предположив худшее.
В Мире Древних Книг неясная фигура Ба Цзуньаня покачала головой, но прежде чем он успел что-то сказать, его опередил Дао Цюнцан:
— Не стоит делать поспешных выводов и полагаться на чувства. Я считаю, что всё не так однозначно!
— Юэ Гунли талантлив и хитёр как лис. Неужели он не мог раскусить уловку Дао Сюаньцзи?
— Возможно, его не просто использовали как орудие в чужих руках. Может, он лишь воспользовался подвернувшейся возможностью в своих интересах.
Ба Цзуньань слушал молча, не комментируя.
...
«Дао-Богохульник, закрой свой рот! Заткнись!» — душа Юэ Гунли в Диске формации металась из стороны в сторону. От этих слов его раны чуть снова не открылись, грозя вновь разорвать его на куски.
«Я не нарочно!»
«Ты должен понимать братские чувства! Да, она меня лупила, но в решающий момент я же тоже человек, у меня есть эмоции!»
«Услышав такую новость, увидев, какой переполох в клане, как все старейшины сорвались с мест, я что, не должен был волноваться?»
«В отчаянии за любую соломинку хватаешься! Что плохого в том, что я обратился к Ба Цзуньаню? Что такого, если бы бой на миг прервался? Разве есть на свете что-то важнее моей сестры?»
«Зять, ты же должен меня понять, я просто растерялся от беспокойства!»
Но...
эти слова...
Юэ Гунли не смел произнести их вслух.
Он уже не мог смотреть в глаза Ба Цзуньаню, зная, что по иронии судьбы именно он стал главным виновником «падения» Восьмого Бессмертного Меча.
И каждый раз, когда он думал об этом, в его мыслях та, кто подсунула ему тогда «ключевую информацию» через... нет, Звёздного Слугу Сюаньцзи, получала ещё несколько воображаемых ударов ножом:
«Дао Сюаньцзи!»
«Чтоб ты сдохла!»
...
Дао Цюнцан никогда не считал себя мелочным человеком, который говорит гадости за спиной.
Раз Ба Цзуньань молчал, а Юэ Гунли не высовывался, чтобы возразить, он осмелился резать правду-матку им в лицо:
— Разве не так?
— Если ты тоже бываешь подвержен эмоциям, давай отбросим все сложные и невероятные детали и посмотрим на эту историю с точки зрения результата. Кто оказался в выигрыше?
Он щёлкнул пальцами:
— Юэ Гунли!
— Какая выгода от всего этого для Дао Сюаньцзи?
— Есть! Она нанесла удар по Восьмому Бессмертному Меча и лишила Юэ Гунну статуса наследницы Святого Императора. Но разве она из тех, кто вредит другим без выгоды для себя?
— Нет! В долгосрочной перспективе это подготовило почву для уничтожения Семьи Лэй, когда ты уже не мог вмешаться.
— Но выгода слишком мала! Это не в стиле Дао Сюаньцзи!
— Кто же на самом деле извлёк из этой истории колоссальную прибыль?
Дао Цюнцан снова щёлкнул пальцами и отчеканил:
— Юэ Гунли!
На лице Сюй Сяошоу отразилось потрясение.
Падение Восьмого Бессмертного Меча, оказывается, было не просто результатом битвы.
За этим стояла вражда брата и сестры, борьба за титул наследника Святого Императора?
За короткое время в его голове пронеслось множество сбивчивых мыслей, всплыл отвратительный образ Юэ Гунли, который посмел на глазах у всех сделать себе кесарево сечение.
А Дао Цюнцан, казалось, давно всё проанализировал. Глядя на живот Сюй Сяошоу, он методично продолжал:
— Наследник Святого Императора в клане Юэ сменился. Моя сестра потеряла власть и всякую возможность занять престол.
— Её нерождённый сын, хоть и был первым в очереди, во-первых, ещё не появился на свет, а во-вторых, был плодом связи с чужаком. Мать заклеймили как Святую Рабыню, а значит, и сын стал бы таким же.
— Её ветвь власти пресеклась. Я, хоть и её брат, теоретически должен был пострадать вместе с ней. Но так ли это на самом деле?
— Нет! Не так!
— Напротив, раз ни мать, ни сын уже не могли претендовать на власть, я не только не пострадал, но и был замечен отцом, стал настоящим наследником Святого Императора, будущим главой клана!
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Не только Сюй Сяошоу и Ба Цзуньань замолчали, не только Цао Эрчжу остолбенел, но и сам Юэ Гунли в своём Диске формации окаменел на месте.
— И это всё?
— Нет! Этого ещё недостаточно, чтобы назвать это «колоссальной прибылью».
Дао Цюнцан не останавливался. Он снова и снова щёлкал пальцами, раскрывая все хитросплетения:
— Когда моя сестра пала, я, её брат, охваченный горем, получил бы союзника. Восьмой Бессмертный Меча ненавидит мой клан, но он человек справедливый и никогда не стал бы ненавидеть меня. Напротив, он бы мне помог.
— Чем сильнее он ненавидит клан Юэ, тем лучше я могу использовать семена этой ненависти. Я сближусь с ним, сделаю его своим мечом, чтобы устранять соперников в клане и расчищать себе путь.
— Сокрытие меча на тридцать лет, чтобы однажды пустить его в ход! Чем сильнее ты станешь, тем удобнее мне будет тебя использовать!
Душа Цао Эрчжу слушала в оцепенении, потрясённая до глубины души.
Юэ Гунли затих, но его душа в Диске формации напряглась до предела и начала неистово дрожать.
— И это конец?
— Нет! И это ещё не всё!
Дао Цюнцан щёлкнул пальцами в очередной раз:
— Для Древних мечников репутация — это всё. После битвы с Хуа Чандэном мне достаточно было бы сказать ему, что его победа не была честной, что Дао Сюаньцзи использовала меня, чтобы помочь ему.
— Одним словом я бы сокрушил его сердце Дао. Чандэн был бы сломлен на тридцать лет, а если бы и оправился, то возненавидел бы Дао Сюаньцзи.
— Таким образом, я бы направил этот несравненный призрачный меч, Императорские Владения Облачных Гор, против Императорских Владений Цяньши, создав противовес.
— Какое совпадение, именно эти два клана в последние годы вели себя слишком дерзко, пытаясь пошатнуть положение моих Императорских владений Ледяного Дворца. Им как раз следовало преподать урок.
— А лучший способ преподать урок — это позволить им драться друг с другом, пока я пожинаю плоды!
Глаза Цао Эрчжу остекленели. Он не мог поверить, что люди способны на такое. По крайней мере, не должны быть способны.
Душа Юэ Гунли раздулась, на висках вздулись вены, а вокруг него заструилась тёмная энергия, словно он вот-вот превратится в демона.
— И теперь точно всё?
— Нет, нет и нет!
Дао Цюнцан щёлкнул пальцами снова, и снова, и снова, его взгляд проникал в самую суть вещей:
— Интригу затеяла Дао Сюаньцзи. Если бы я после этого взошёл на престол…
— Мне было бы достаточно всеми силами защищать сестру, но не спасать её. Посторонние увидели бы, как я глубоко предан семье, но не ослеплён чувствами, и сочли бы меня человеком, достойным великих дел.
— Мне было бы достаточно ненавидеть Дао Сюаньцзи, но не убивать её. Посторонние увидели бы, что я знаю честь и помню обиды, но понимаю, что правильно, а что нет, и не стану из-за мелочей портить отношения между Пятью Великими Кланами Святых Императоров. Они бы сочли меня человеком великой души.
— С Ба Цзуньанем в левой руке и Хуа Чандэном в правой я мог бы защищать Императорские владения Ледяного Дворца пятьсот лет. Сердца людей были бы со мной, слава была бы моей. Скажите, кто, если не я, был бы способен на такие великие свершения?
— И чтобы всего этого достичь, что мне нужно было сделать в этой пятисотлетней партии?
— Ничего сложного. Всего лишь сыграть роль посыльного, быть статистом и произнести одну фразу. Одну-единственную фразу!
Он замолчал. На лице Цао Эрчжу, которым он управлял, появилась лёгкая усмешка. Дао Цюнцан медленно перевёл взгляд на живот Сюй Сяошоу...
И вдруг его лицо исказилось от ужаса. Он беспомощно огляделся по сторонам, прикрыл рот тыльной стороной ладони и, задыхаясь, прошептал:
— Ань, моя сестра в беде, скорее возвращайся.
(Конец главы)