Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1682 Безмолвный страж, что нёс свой долг, не ведая о любви, что хранила его
— Сяосяо?
— Нет! Что со мной?.. Что происходит?
Священное сознание пронзали размытые картины.
Горы, реки, озёра, потоки пространственных осколков — всё смешалось в калейдоскопе мелькающих образов, от которых перехватывало дух.
Летящий на огромной скорости Ай Цаншэн был совершенно растерян.
Он не покидал Святую гору тридцать лет!
Сидя дома, он мог видеть пейзажи всех Пяти Регионов.
Но это было совсем не то, что увидеть всё своими глазами, пройтись по этим землям, прочувствовать их.
Ай Цаншэн не раз представлял, как сложилась бы его жизнь, выбери он другой путь.
«Если бы ты не умерла…»
Если бы она не умерла, он, возможно, взял бы её с собой и потратил бы целую жизнь, чтобы не спеша обойти все Пять Регионов.
Начать с Кургана Погребённых Мечей — ей так нравилось это парящее, бессмертное искусство меча.
Отправиться в Цветущий Край Северного Региона, чтобы собрать цветы, ведь там цвели самые прекрасные пурпурные ночные ликорисы.
Пересечь Великую пустыню, арендовав двух верблюдов, и, закутав головы в платки, жадно пить воду под палящим солнцем.
Потом стать героями в Земле Греха, вместе охотиться с мечами на разыскиваемых преступников и их головами повышать ранг своего заказа из Трёх Благовонных Палочек.
Вернуться в Центральный Регион…
И посетить места, где всё начиналось.
— «Посетить места, где всё начиналось» — это же так волнительно! Поэтому я сперва хочу побывать в куче-куче других мест. Давай сначала составим «План кругосветного путешествия»!
— Хорошо.
— Но иногда, когда возвращаешься в старые места, от них остаются одни руины. Все эти люди всё разрушают, хм-хм! Вот когда я стану сильной… Эх, старший брат Да Ай, тебе не кажется, что «старые места» — они как одинокие старики, за которыми никто не присматривает? Одно неловкое движение, и… всё, конец.
— Похоже?
— Конечно, похоже! Жалко, конечно, но всё равно нужно съездить. И обязательно вдвоём. Нельзя же из-за… из-за… как там говорится?
— Бояться подавиться и отказываться от еды.
— А, точно! Нельзя же из-за этого от всего отказываться, правда? Даже если ничего не осталось, это всё равно будет очень красиво.
«Даже если ничего не осталось, это всё равно будет очень красиво…» — под свист ветра Ай Цаншэн невольно прищурился.
Он не мог найти своих глаз.
Он даже не мог отыскать то чувство, когда управляешь собственным телом.
— Фью! Фью!
Ветер разрывал на части звонкий, как у иволги, голосок.
Ай Цаншэн наконец осознал, что его разум направляют. Он отчётливо видел две дороги, ведущие к двум разным жизням.
Это искусство Пяти Небесных Упадков?
Ай Цаншэн попытался протянуть руку, чтобы за что-нибудь ухватиться.
И снова обнаружил, что его тело превратилось в месиво серебряным щитом.
Он добровольно отказался от сопротивления.
И тогда, в тумане своего сознания, ему удалось увидеть её — юную, яркую девушку, что выпрыгнула из тёмной пещеры.
— Та-да-ам!
В этот миг мир озарился светом.
Она была такой живой и весёлой, но всегда любила носить длинные чёрные платья, притворяясь перед чужими задумчивой и серьёзной.
У неё были глаза, такие ясные, что могли бы разогнать мрак любой пещеры, но она всегда щурила их, превращая в щёлочки, чтобы скрыть от посторонних.
Когда она не улыбалась, её глаза были похожи на полумесяцы.
Когда она смеялась, её глаза тоже были похожи на полумесяцы.
Она протянула руку…
Её рука была белой и маленькой.
Когда они приложили ладони друг к другу, прежде чем сплести пальцы, оказалось, что её пальцы короче его на целую фалангу…
Ай Цаншэн отчаянно пытался протянуть руку, чтобы схватить её.
И опять, и опять он обнаруживал, что его тела нет.
Он мучительно закрыл глаза и понял, что глаз нет, но картина осталась, и голос звучал:
— Старший брат Да Ай, ты и вправду как немой кувшин!
— Ай.
— Ладно, старший брат Ай. Но тебе не кажется, что имя «Ай Цаншэн» — в нём такой глубокий смысл! Сразу чувствуется этакое сострадание к миру, это так трогательно! Гораздо лучше, чем «Сяосяо»!
— Жалость.
Гро-хо-хо-хот!
Поток пространственных осколков разрезал время и пространство.
Лезвия времени кромсали его мысли.
Бесформенный ком мяса, бывший Ай Цаншэном, вырвался из потока и с грохотом пробил насквозь Пустынную гору.
Но его сознание вернулось к тому моменту, когда Лэй Сяосяо, склонившись над ним, показывала ему лист бумаги с надписью: «План кругосветного путешествия».
— А где «светного»?
— Мы же всё обойдём, получится круг — вот тебе и «кругосветное», глупый братец Ай!
Обладая Луком Греха, Ай Цаншэну даже не нужно было становиться святым.
Никто не посмел бы напасть на них, пока они путешествовали бы по континенту. Не пришлось бы беспокоиться ни о каких опасностях, скрытых угрозах или неведомых ловушках.
Ай Цаншэн захотел выхватить Лук Греха, чтобы показать ей, каким сильным он стал.
И в который уже раз он обнаружил, что его тело Щит, Сокрушающий Равновесие, превратил в кровавое месиво. Таким же было и её тело, когда её, разорванную надвое, поглотил вихрь в рушащихся руинах.
— Гро-хо-хо-хот!
В его сознании гремел гром.
И в тёмных видениях тоже грохотало.
Лэй Сяосяо, с лицом в крови и крепко зажмуренными глазами, чьи маленькие ручки дрожали от страха, всё равно упрямо протягивала ему что-то…
Она сказала, что это уродливо, и велела не смотреть.
И Ай Цаншэн послушно закрыл глаза.
Но стоило ему закрыть глаза, как в его памяти тут же всплыл её голос, звучавший под луной, когда они, прижавшись друг к другу, мечтали о прекрасном будущем:
— Тогда ты возьмёшь Лук Греха.
— Ты обязательно должен его заполучить! Говорят, это величайшее из божественных орудий, им можно прострелить все Пять Регионов. Представляешь, как это круто!
— А я… Ну, я, так и быть, потружусь и открою для тебя глаза.
— Око Великого Дао и Лук Греха. Я буду указывать, а ты — стрелять… Хи-хи, звучит, будто мы созданы друг для друга. Мы ведь созданы друг для друга?
— Да.
— А мы?
— …Тоже.
Бум!
Ай Цаншэн пробил гору и шмякнулся на груду камней, распугав лесных птиц и зверей.
Издалека примчался золотой свет. Сопровождаемый рёвом дракона, он обратился в извивающегося гиганта и устремился прямо к нему.
Но за то короткое мгновение, пока летевший снаряд терял свою инерцию, с Ай Цаншэном случилось нечто похожее на предсмертную вспышку. Его тело извергло огромное количество Силы Злого Бога.
Вокруг него вновь проявились тройные — внутренние и внешние — кольца узоров, печать Семени Искусства: Предел-Темница.
В тот миг, когда узоры растаяли, нижняя часть тела Ай Цаншэна ещё не восстановилась, но верхняя уже стремительно обретала форму.
Первым делом он инстинктивно открыл глаза.
Он жаждал видеть больше, схватить больше, вернуть больше.
Око Великого Дао вновь явило себя миру, и ни один Закон Дао не мог от него укрыться.
Золотой свет оказался золотым драконом.
А золотой дракон — Алебардой, Рисующей Дракона.
Даже второй Сюй Сяошоу, что преследовал его от самого Центрального Региона и отделился в Западном, не смог спрятаться.
Но…
Око Великого Дао узрело свет и вырвалось из-под контроля Искусства Спирального Смещения Духа.
А она, та, что была во тьме, исчезла.
— Не-е-ет!
На глазах у всех Пяти Регионов, люди были потрясены тем, что Великий Император Цаншэн, получив столь тяжкие раны, смог так быстро восстановить половину своего изувеченного тела.
Но сам Ай Цаншэн, подобно тем, кого до него сокрушал Дедуля Шоу, издал душераздирающий вопль, совершенно не подобающий его статусу.
«За меня…»
Лэй Сяосяо исчезла.
Её голоса здесь никогда и не было.
Даже в тот последний миг она не смогла договорить.
Ай Цаншэн знал, что она хотела сказать.
Они были вместе так долго, как он мог не понять её сердца?
Он закрыл глаза и беззвучно прошептал:
«Я смотрю на этот мир за тебя. И храню его — тоже за тебя».
…
Восстал из мёртвых на смертном одре!
Все Пять Регионов были в шоке. Даже преследовавший его Цзиньжэнь остолбенел.
Никто не ожидал, что в момент приземления в Восточном Регионе Ай Цаншэн, словно пружина, мгновенно восстановит половину тела.
— Семя Искусства: Предел-Темница — Снятие печати, вторая ступень?
Он словно временно отсёк весь полученный урон…
Нет, он, должно быть, «заточил» весь этот урон в нижней половине своего тела.
После второго Снятия печати он едва успел восстановить верхнюю часть тела и тут же скрестил перед лицом свои могучие, как бычьи ноги, руки.
— Грохот!
Алебарда, Рисующая Дракона, перелетев через целый регион, ничуть не утратила своей мощи.
От одного лишь столкновения горные хребты и озёра в радиусе десяти тысяч ли обратились в пыль.
Но Ай Цаншэн, казалось, вложил в свои ладони всю силу, что была в его теле.
Тяжесть Алебарды, Рисующей Дракона, была способна сокрушить небо и землю.
Но она смогла лишь прижать ладони Ай Цаншэна к его лицу, к его глазам, к Оку Великого Дао…
И дальше не сдвинулась ни на дюйм!
— Гро-хо-хо-хот!
Оставшись лишь с половиной тела, Великий Император Цаншэн, начиная с затылка, слой за слоем проламывал почву и скальные породы, словно алебарда вбивала его в саму преисподнюю Цзюю.
— Вверх!
Цзиньжэнь, ступив на Сокровенный Смысл пространства, тут же переместил окровавленную половину тела Ай Цаншэна, провалившуюся в бездонную пропасть, обратно в воздух.
Изображение на экранах Пяти Регионов замерло.
Все отчётливо увидели, что руки Ай Цаншэна были полностью оторваны от плеч.
Но его ладони, скрещенные перед лицом, словно приварились к векам, заранее пресекая любую попытку алебарды пробить ему голову.
— Твоя голова так драгоценна?
Цзиньжэнь взревел, и его ярость вспыхнула с новой силой.
— А моя?!
Он прекрасно помнил, какой ужасной смертью умер в прошлой жизни.
Сломанная стрела Лука Греха пригвоздила его, обратившегося в Предельного гиганта, от макушки до самого паха к Святой горе — что за унижение!
Я переродился.
В этой жизни я смою всё унижение, что вытерпел в прошлой!
— Р-р-ро-а-а-ар!
Цзиньжэнь запрокинул голову и издал яростный рёв.
Над разрушенной Пустынной горой поднялся величественный, словно гора, Предельный гигант.
Воспользовавшись моментом, когда Ай Цаншэн был перемещён в воздух и ещё не мог двигаться, гигант сложил ладони и со всей силы, словно прихлопывая муху, ударил по псу Ай, который закрыл глаза руками.
Бум! Бум! Бум!
Ладони ещё не сошлись, но на их пути пространство взрывалось от давления.
И вот, когда они уже почти сомкнулись, в совершенно неожиданный, невесть откуда взявшийся миг, руки Ай Цаншэна, закрывавшие лицо, упали, и Око Великого Дао резко распахнулось.
— Запрет! Семя Искусства: Предел-Темница — Снятие печати, третья ступень!
Снятие печати?
Ещё одно?
Зрители Пяти Регионов подались вперёд, их души почти втянуло на поле боя. Они не могли поверить, что за столь короткий миг… Великий Император Цаншэн ещё способен реагировать?
Насколько же сильна его воля к жизни?
И как, как ему удаётся игнорировать боль от таких ран?
Его ведь уже превратили в месиво, проткнули насквозь! Его нижнюю половину тела и месивом-то назвать было лестно. Неужели он не чувствует боли?
— А где Дедуля Шоу?!
Скорость Фэн Чжунцзуя совершенно не поспевала за ритмом битвы.
В тот миг, когда он закричал, он даже не успел заметить реакции Дедули Шоу в облике Предельного гиганта. Всё, что он видел на экране…
Вокруг половины тела Великого Императора Цаншэна действительно появились тройные внутренние и внешние кольца запретных узоров, знаменующие Семя Искусства: Предел-Темница.
Но!
Он вдруг… поплыл.
— Словно барахтается в воде!
Фэн Чжунцзуй смутно ощутил, что эта фраза ему знакома, будто он где-то уже слышал нечто подобное.
Он не мог поверить, что Ай Цаншэн, даже оставшись с половиной тела, так любит плавать. Прямо посреди боя, запустив Снятие печати лишь наполовину… он применил технику плавания в пустоте?
— Постойте!
Фэн Чжунцзуй вдруг широко раскрыл глаза, что-то вспомнив.
И именно в этот момент в ушах зрителей Пяти Регионов раздался запоздалый голос:
— Клинок… в Стране Скорби!
— Это та самая техника плавания!
В одно мгновение все мысленно перенеслись на поле битвы у Серого Дворца Сюйюэ, вспомнив водное представление Вэй Фэна и Бессмертного Меча Безлунья.
Неужели это дьявольское искусство Дедули Шоу способно контролировать даже Великого Императора Цаншэна и прервать Снятие печати Семени Искусства?
— То, что он порождает тысячи своих копий, это ещё ладно.
— А вот добро это искусство или зло — тут я могу вам с уверенностью сказать… Это зло!
— Дедуля Шоу — это чистое зло! — визжал Фэн Чжунцзуй. — Он злее, чем все тёмные культиваторы нашего Южного Региона!
Как только активировался Клинок в Стране Скорби второго пробуждения, Ай Цаншэн вновь потерял контроль над собой.
В тот же миг ладони Предельного гиганта сомкнулись, расплющив Ай Цаншэна между собой.
— Бум!
Вертикальная ударная волна вырвалась из щели между ладонями и, превратившись в кольцевую, сокрушила небо над Пустынной горой.
Этот хлопок…
Предельный гигант был слишком велик, а Великий Император Цаншэн — слишком мал. Никто не услышал хруста костей, но в голове у каждого пронеслось одно и то же слово…
«Шмяк!»
Он мёртв?
Великий Император Цаншэн окончательно раздавлен?
— Варка!
Без малейшего промедления Дедуля Шоу применил своё отточенное комбо.
Полностью сокрушив плоть Великого Императора Цаншэна, он, словно для верности, одним словом взорвал все Законы Дао в своих ладонях.
— Грохот!
Сила взрыва в тот миг была такова, что даже разжала ладони Предельного гиганта и заставила его самого слегка отшатнуться.
Огромная нога гиганта едва не шагнула с безлюдных гор прямо в один из процветающих городов Восточного Региона.
— Твою ж мать!
Когда боги дерутся, смертные трепещут.
Мастера Очищения Духа из Центрального Региона впервые испытали на себе тот кошмар, что пережили их собратья в Царстве Цилиня и Мире Чжунъюань.
Слишком большой!
Он был просто чудовищно большим!
Даже один его неосторожный шаг мог принести смертельные разрушения. Трудно было представить, как Великий Император Цаншэн мог противостоять Дедуле Шоу.
Но…
— Неужели это и вправду конец?
После уничтожения плоти с небес тотчас же спустились Врата в Царство Духов.
Дедуля Шоу явно вошёл в раж и решил применить ту же тактику, что и против Вэй Фэна.
Но когда Зеркало передачи Дао переключилось в режим наблюдения за душами… все ужаснулись!
Лук Греха, неизвестно когда появившись, защищал духовное тело своего хозяина, что высвободилось после гибели плоти.
Духовное тело Ай Цаншэна оказалось таким же мощным и крепким, как его физическое, если не больше.
— Никаких слабых мест!
Фэн Чжунцзуй закричал срывающимся голосом.
И правда, какие могут быть слабые места у Великого Императора Цаншэна?
Вэй Фэн не специализировался на духовных техниках, он посвятил себя лишь пути клинка.
Если бы Ай Цаншэн не развивал своё духовное тело, то в схватке с Десятью Почтенными Престолами он, возможно, не смог бы выстоять даже против Е Сяо.
Но то, что для одного из Десяти Почтенных Престолов было «второстепенной дисциплиной», оказалось страшнее, чем «основная» для обычного человека!
— Ты опоздал.
Лук Греха натянулся до предела, как полная луна.
Но Ай Цаншэн его не держал.
Его духовное тело просто парило между древком и тетивой, позволяя божественному оружию самому защищать его, пока он спокойно восстанавливал свою плоть.
— Шэнь И призывает Врата в Царство Духов одновременно с атакой, а ты — после.
— Ты отстаёшь от него не на один шаг.
Бззззззззз…
Едва прозвучали эти слова, Лук Греха девять раз содрогнулся, выпустив девять сжатых и сконденсированных призрачных стрел из чёрного железа.
В голову, в горло, в сердце, в даньтянь, в плечи, в колени… все целились в жизненно важные точки!
— Я… опоздал?
Цзиньжэнь был в Моменте божественной реакции!
Он был искренне озадачен. Он знал, что не медлил.
Он унаследовал боевое сознание своего оригинала, и за всё время битвы его темп был даже слишком быстрым.
Он так же сражался с И, с Янем, с Жао и даже с Суйином, и всё было в порядке.
Они все были медленными.
Потому что никто не мог быть быстрее Момента божественной реакции.
Даже Суйин вёл себя как истукан, послушно соблюдая их договор о трёх ударах меча.
Цзиньжэнь совершенно не ожидал, что всего лишь упустив момент для атаки при переходе от физического боя к духовному…
Нет!
Он ухватился за этот момент.
Просто он не смог создать этот момент заранее и использовать его. И вот из-за этой, казалось бы, незначительной «задержки»… Ай Цаншэн обрёл спасение на краю гибели?
Так вот оно какое, боевое сознание одного из Десяти Почтенных Престолов?
Девять духовных стрел из чёрного железа со свистом неслись к нему.
На мгновение в сознании Цзиньжэня промелькнуло отчаяние. «Значит, я не оригинал и не главный герой, и мне никогда не суждено бросить вызов небесам и изменить свою судьбу…»
Он отказался от сопротивления.
У него не было Силы Изначального Истока, чтобы выдержать атаку Ай Цаншэна.
Ему оставалось лишь молиться…
— Кто сказал, что я опоздал?
С оглушительным грохотом с небес рухнул серебряный свет.
Казалось, молитвы Цзиньжэня были услышаны. Ещё один Предельный гигант, похожий на него как брат-близнец, с огромным серебряным щитом в руках приземлился прямо перед ним.
— Гро-хо-хо-хот!
Щит, Сокрушающий Равновесие, был выставлен под углом, чтобы не принимать удар в лоб.
Девять чёрных стрел пронеслись по его поверхности, и от малейшего движения щита их траектория полностью изменилась.
Уже приняв на себя одну стрелу, Сюй Сяошоу теперь ощущал гораздо большее сродство со Щитом, Сокрушающим Равновесие, и владел им так, будто учился этому всю жизнь.
Он слегка поворачивал щит, и чёрные стрелы отскакивали то в небо, то в землю…
Его Предельный гигант намеренно отступал, чтобы погасить силу удара, готовый отлететь назад, но выдержать все девять стрел.
Но отступая под градом ударов и заметив лёгкую усмешку на губах Ай Цаншэна, Сюй Сяошоу почувствовал неладное.
Просчитался!
Не стоило спасать этого бесполезного Цзиньжэня!
Ай Цаншэн… он полностью восстановился! Его плоть возродилась!
«Ш-ш-ш…»
«Ф-ф-ф…»
«Ц-ц-ц…»
Лишение мысли всё ещё было активно, но это был один из тех редких случаев, когда оно не работало.
Неужели есть люди, которые не ведут внутренний диалог?
Неужели он во время боя вообще не думает?
С самого начала битвы в Восточном Регионе в сознании Ай Цаншэна не возникло ни единого «плана» сражения.
Все его действия были рефлексами, отточенными бесчисленными битвами!
Даже решение отбросить Сюй Сяошоу призрачными стрелами казалось спонтанным, интуитивным ходом.
Его разум был совершенно спокоен.
Вернее, не совсем спокоен — он был спокоен в том, что касалось боя.
«Прости…»
«Сяосяо…»
«Око Великого Дао…»
Эти обрывки мыслей Сюй Сяошоу удавалось перехватить, но он совершенно не понимал их смысла.
И в этот момент…
В тот самый миг, когда плоть Ай Цаншэна полностью восстановилась…
Лишение мысли перехватило нечто совершенно неожиданное!
Это была мысль, словно прицепившаяся к Ай Цаншэну, но не принадлежавшая ему. Это был женский голос.
Хриплый, полный боли и беспомощности, дрожащий. Он таился там, где его никогда не услышать обычным ухом, и только Лишение мысли могло его уловить. И он упрямо повторял:
«За меня… живи…»