Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 117

Истинная концовка TCX – «искренняя свобода» монстров.

Для достижения её, для начала, было необходимо исполнить одно условие: монстры должны были уничтожить всех надзирателей.

Более того, в уничтожении всех двенадцати монстров должны были принять участие все они.

Ведь им предстояло вернуть и поглотить «Нео», которое циркулировало в телах надзирателей.

Однако монстры, ослабевшие за долгие годы заточения, не смогли бы одолеть надзирателей с усиленными телами.

Среди монстров были и те, кто не способен убивать, так что одной силы здесь было недостаточно.

В игре я расправлялся с надзирателями, используя «Нео».

Я накачивал их «Нео», извлеченным из монстров, сверх всякой меры, пока они не обращались в шлак.

А из шлака монстрам и «Нео» было легче впитаться.

«С рядовыми надзирателями это работало».

Начальник службы безопасности, похоже, хорошо адаптировался к «Нео»: даже от передозировки он не превращался в шлак.

Поэтому с ним я разобрался по-другому.

Так или иначе, стоило проверить, сработает ли в реальности метод, опробованный в игре.

Мне как раз предстояло собирать «Нео», и со мной отправили лишь одного надзирателя.

Вполне подходящий случай для проверки.

Я остановился перед одиночной камерой № 2. И подавил невольную улыбку, что подступала к губам.

Причина была в том, что № 2 и № 3 прижимались друг к другу.

Они родились из одного существа, и даже их одиночные камеры были соединены.

Врозь им было бы не выжить.

№ 2 и № 3, два белых пушистых комочка, пышных, словно сахарная вата, смотрели на меня своими большими чёрными глазами.

Две антенны, торчавшие на макушке бантиком, склонялись в разные стороны.

Затем по их шерсти с треском прошёл разряд.

№ 2 и № 3 втянули антенны обратно в шерсть и принялись беспорядочно скакать.

Они отскакивали от стен, от пола, во все стороны, точно мячики-прыгуны.

Везде трещали разряды, и надзиратель за моей спиной брезгливо скривился.

– Какого черта эти твари опять бесятся?

«А что? Они же милые».

Мысленно возразив надзирателю, я извлек из медицинского саквояжа диэлектрические перчатки и надел их.

А затем осторожно просунул руку сквозь прутья решётки.

№ 2 и № 3, скакавшие как заведенные, внезапно замерли. Снова выпустили антенны и вприпрыжку подбежали ко мне.

Я погладил № 2 и № 3 обеими руками, и они оба расслабились и притихли.

Симпатия достигла 100!

Я повернулся к надзирателю и сказал:

– Откройте, пожалуйста.

Надзиратель неохотно отпер камеру.

Он держался настороже: стоило монстрам сопротивляться – и он тут же ударит их дубинкой.

Однако № 2 и № 3 вели себя чрезвычайно спокойно.

За моей спиной лязгнула решётчатая дверь, закрываясь.

Я не придал этому особого значения и присел на корточки перед № 2 и № 3.

Оба были мелкими существами с довольно простым строением.

Достаточно было как следует осмотреть антенны на голове и ядро в центре тела.

Я проверял, не были ли они ранены вчера во время побега, и заметил, что одна антенна была слегка погнута.

Я аккуратно расправил её пальцами и записал в медицинскую карту, что всё в порядке.

– Я ещё зайду.

Как только я встал, № 2 и № 3 ухватились за мои штаны, не давая сделать шаг.

Наблюдая, как они подёргивают антеннами, я не удержался, тихо засмеялся и снова погладил их.

Если бы была моя воля, я бы поиграл с ними, но мне предстояло посетить еще немало пациентов.

С трудом отлепив от себя № 2 и № 3, я направился к камере № 12.

Обходить монстров не по номерам, а с учетом особенностей каждой особи было разумнее, поэтому следующей целью я выбрал № 12.

Я видел её в цепях, поэтому невольно ускорил шаг по направлению к её камере.

В одиночной камере № 12 царила особая темнота.

И так было сумрачно, а на маленьком окошке висела ещё и полупрозрачная занавеска.

Едва я вошел в камеру, к подошвам прилипло что-то липкое.

Следы паутины.

– ...!

Меня резко подбросило и с силой прижало к чему-то.

Попав в натянутую в камере радиальную паутину, я пытался привыкнуть к темноте.

Послышалось шуршание: кто-то приближался на тонких, членистых лапах.

Вскоре передо мной появилась женщина с длинными, распущенными, волнистыми волосами.

Ниже пояса № 12 была пауком, выше – женщиной, а глаза у неё были совершенно тёмные, без белков.

Она посмотрела на меня ясным взглядом, улыбнулась и протянула человеческую руку.

Она погладила меня по щеке ладонью – не твёрдым паучьим экзоскелетом, а мягкой кожей.

От прохлады её тела я невольно вздрогнул.

А затем она вдруг... честное слово, вот так внезапно...

Поцеловала меня в щеку...

Симпатия достигла 100!

– П-пациентка!

От неожиданности я засуетился в паутине, и № 12 рассмеялась, приоткрыв рот.

Вместо речи у неё была песня.

Слушая её звонкое пение, я почувствовал, как мои щёки заливает краска.

В игре такое событие тоже случалось.

Если симпатия достигала определённого уровня, она приветствовала поцелуем в щёку.

Но то была игра, а сейчас – реальность.

Я постарался не потерять авторитет медика перед ней.

– Мне нужно вас осмотреть, так нельзя. Отпустите меня, пожалуйста.

Пусть она и не понимала слов, но чего я хочу, наверняка догадывалась. Однако № 12 делала вид, что не понимает, и продолжала петь.

При этом она гладила меня и даже целовала в волосы.

Не в силах вырваться, я принял несколько поцелуев и жалобно заскулил:

– Пациентка № 12…

Только тогда № 12 вытащила меня из паутины и поставила на пол.

Прежде чем она снова начала шалить, я поспешно провёл осмотр.

Включил фонарик и скрупулёзно проверил каждое сочленение её лап и экзоскелет.

Я беспокоился, не получила ли она серьёзных травм, когда её вчера силой затаскивали наверх на цепях. Однако, судя по её проделкам, она почти полностью восстановилась.

Видимых ран я тоже не обнаружил.

Она то и дело оплетала меня паутиной и напевала, и мне с трудом удалось её уговорить и успокоить. Только после этого я покинул камеру № 12.

– Да уж, ты и впрямь небрезгливый.

Надзиратель, державшийся на некотором расстоянии, бросил на меня взгляд, полный отвращения.

Я ответил с дежурной улыбкой:

– Такова работа.

И почему-то тут же всплыло уведомление о показателях.

Симпатия +3

…С чего бы это вдруг симпатия начала расти?

Я прекратил попытки разобраться.

Следующей в списке была одиночная камера № 6.

Встав перед камерой № 6, я заглянул на Орку сквозь прутья решётки.

Орка спокойно сидел на стуле.

Он рассеянно смотрел вверх, на маленькое окошко размером с ладонь, но, почувствовав чьё-то присутствие, обернулся.

В его взгляде мелькнула радость, однако он не спешил демонстрировать знакомство.

Ведь рядом стоял надзиратель, который должен был открыть камеру.

Орка бесстрастно ожидал меня, не двигаясь.

Надзиратель отпер дверь и снова отошёл подальше.

Он явно избегал монстров.

Войдя в камеру, я остановился у решётчатой двери и устремил взгляд на Орку.

Орка игриво подмигнул тем глазом, который не был закрыт повязкой.

Затем он поднялся со стула.

И, прихрамывая, подошёл ко мне.

Многолетние избиения со стороны надзирателей и насильственное изъятие «Нео» привели к тому, что одна его нога перестала нормально функционировать.

А один глаз был удалён в ходе исследовательских работ.

Орка… всегда называл себя сломленным.

Левое запястье слегка покалывало.

Видимо, из-за вчерашнего сна я напрасно прислушался к нему.

Сжимая и разжимая кулак, я разглядывал Орку.

– Доктор Каштан.

Помня о присутствии надзирателя, он заговорил тише:

– Благополучно ли вы провели прошедшую ночь? Мне было тяжело, что нам пришлось так расстаться. Очень я за вас беспокоился, доктор Каштан.

Симпатию Орки мне пока не удалось довести до 100.

Если всё идёт как в игре, то срок, когда его симпатия ко мне достигнет 100, уже определён.

Когда мы достигнем истинной концовки.

В любой другой момент она могла подняться до 99, но до 100 – никогда.

Ещё во время игры в TCX я испытывал обиду на Орку.

Ведь он не проникался ко мне полной симпатией до тех пор, пока я не достигал истинной концовки.

Но ничего: на этот раз я создам новую истинную концовку.

Переведя дух, я улыбнулся Орке.

– Всё в порядке. А вы, Орка, нигде не пострадали?

Пусть Орка и вернулся в сектор «Икс» самостоятельно, по пути надзиратели вполне могли снова его избить.

Я не был настоящим медиком и особыми навыками похвастаться не мог, но оказать простую помощь был бы в состоянии.

«В конце концов, в игре я изучил, как лечить каждого монстра».

В ответ Орка усмехнулся и протянул руку.

– Извольте подлечить вот это место!

Его предплечье было сплошь покрыто шрамами от колотых ран, так что было невозможно разобрать, где именно он получил ранение.

Орка указал пальцем на рану.

Там, куда он указывал, виднелась крохотная царапина.

Едва заметная, тоньше волоска.

– …

Я молча покопался в медицинском саквояже и достал пластырь.

Обычно я доставал его только в качестве наказания, когда заключённые-люди слишком сильно надоедали.

Пластырь с цыплёнком: детский пластырь с изображением милого цыплёнка. Подходит как людям, так и монстрам.

Я приклеил ярко-жёлтый пластырь на царапину, и у Орки расширились глаза.

Появилось уведомление об изменении показателей.

Подозрение -10

Симпатия +6

Целых 10 очков подозрения за один пластырь с цыплёнком!

Надо было приклеить штук десять.

Сдерживая смех, Орка произнёс:

– Доктор Каштан… А знаете ли вы, сколько мне лет? Во сне я вам, кажется, этого не говорил.

– Думаю, где-то трёхзначное число.

– Откуда же вы это знаете?

Я ткнул наугад и угадал.

Я догадывался, что монстр немолод, но не ожидал угадать и, честно говоря, был удивлён.

«Да он же настоящий старик!»

Недаром он говорил как старец.

Похоже, я не смог скрыть своё удивление. Орка, посмеиваясь, поддразнил меня:

– Вам, доктор Каштан, это кажется глубокой древностью, но по меркам моего рода я ещё юноша! В самом расцвете сил. Посмотрим-ка… в человеческом исчислении это будет лет тридцать пять с лишним.

Слушая любезные пояснения Орки, я задумался и о возрасте Доминика.

Но для такого существа возраст, вероятно, ничего не значил, и я быстро отбросил эту мысль.

Опустив взгляд на пластырь на предплечье, Орка пробормотал:

– Во сне такого не бывало… Реальность действительно иная.

В игре я тоже ни разу не клеил ему пластырь с цыплёнком.

Приложив к нему стетоскоп, я вполголоса произнёс:

– Орка. Сегодня со мной только один надзиратель, и я хочу опробовать план. Вы не против?

Орка наклонился ко мне и ответил:

– Разумеется, доктор Каштан. Но я по-прежнему тревожусь. Что же будет, если доктору будет грозить опасность?

Повеяло едва уловимым запахом моря.

Морской бриз проникал сюда сквозь крохотное окошко.

Я едва заметно улыбнулся ему и перевёл разговор на другую тему:

– Потом… не поедете со мной на море? Научите меня плавать.

Глаза Орки широко распахнулись, после чего он рассмеялся, будто полностью сдавшись.

– Я не такой уж и хороший наставник.

– И я не самый прилежный ученик.

– Ха-ха… Если доктор Каштан этого хочет, я бы и сам с радостью научил, но…

Подозрение -20

Симпатия +6

Заметив оповещение, я проверил характеристики Орки.

Чудовище № 6 (Орка)

- Подозрение: 0

- Симпатия: 99

Как и ожидалось, последней единицы не хватало.

– Если доктор Каштан дарует мне свободу, плавать вместе нам, пожалуй, не придётся.

Я сжал зубы. Но Орка всё же произнёс то, чего я не хотел слышать.

Мечтательно, полный надежды, он воскликнул:

– Вам ли не знать, доктор Каштан, какой свободы я жажду!

Чудовище № 6 из TCX, Орка.

Настоящей свободой для него была смерть.