Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 118

Во время игровых сессий в «Хрониках» мне иногда встречались NPC, желавшие смерти.

В основном они стремились к безмятежному покою, и я мог их понять.

Но Орка был другим. Он не желал покоя.

Орка говорил мне, что он сам себе противен: он больше не может добраться до далёкого-далёкого моря.

Когда я впервые увидел истинную концовку TCX.

Я не мог поверить, что это счастливый финал.

Сколько бы раз я его ни удерживал, Орка всегда уходил с лёгким сердцем.

Радостно и счастливо, будто наконец обрёл настоящую свободу, словно это и есть его счастливая концовка.

Я искал другую концовку, но такой не существовало.

Раз надзиратели с помощью «Нео» приживляли даже отрубленные руки, я попытался проверить, не подействует ли это и на Орку.

Но необратимо повреждённые ноги оно восстановить не смогло.

Я не мог ни вернуть Орке ноги, ни спасти его.

В конце концов я невзлюбил TCX.

После концовки я какое-то время ходил мрачным и даже заглянул на трансляцию создателя, чтобы пожаловаться.

А… Ко мне вернулось забытое воспоминание.

– Господин Каштан, вам и в этот раз было весело?

[Было весело… но немного странно]

[По-моему, это не истинная концовка]

– Господин Каштан, вы и в этот раз прошли все концовки.

[Но это не счастливая концовка]

– Почему вы так думаете?

[Орка]

[умер]

[Вообще-то было не весело, было очень тяжело]

– Господин Каштан…

[Почему это истинная концовка?]

– Потому что каждый может хотеть разного счастья.

[Не понимаю]

– Нельзя осчастливить всех так, как хочется вам, господин Каштан.

[Но]

[Всё равно, кажется, это не то]

[А можно добавить счастливую концовку?]

[Пожалуйста]

– Мне это не под силу. Но вам, господин Каштан…

[Что?]

– Ничего. Итак, господин Каштан. Не хотите теперь сыграть в другую игру? Эта будет радостной и весёлой. Честное слово.

Разговор, всё это время погребённый глубоко в памяти, вспомнился только сейчас, и едва ли случайно.

Создатель, должно быть, подправил мою память.

Не потому ли, что я впервые выразил недовольство игрой?

Такое воспоминание явно не вписывалось в игровые миры, которые он создавал для меня.

Прокручивая в голове всплывшее воспоминание, я сдержал горькую усмешку.

Как и говорил создатель, всех не осчастливишь так, как хочется мне.

К тому же так поступать, видимо, неправильно.

Самовольно мерить чужое счастье своей меркой – это контроль, и крайне высокомерный.

Но я никак не мог этого вынести.

Мне нравились счастливые концовки.

Хотя бы здесь мне не хотелось ни проигрывать, ни сбегать.

Я хотел спасать.

Даже если тот этого не хочет.

– Доктор Каштан?

Я очнулся.

Орка смотрел на меня очень странно.

Я ненадолго отвлёкся – разве это так уж странно? Впрочем, сейчас решалось многое, поэтому я покаянно сказал:

– Простите. Ненадолго задумался о другом…

Я смущённо улыбнулся, и Орка перевёл взгляд.

Убедившись, что надзиратель по-прежнему стоит далеко, он осторожно заговорил:

– А вы случайно…

– Да?

– Нет. Видать, померещилось. И всё же… будьте осторожнее, доктор Каштан.

Смысла его предупреждения я не понял, но на всякий случай кивнул.

И закончил осматривать Орку.

Чудища обладали собственной регенерацией, поэтому большинство ран, кроме очень тяжёлых, у них обычно хорошо заживало.

Недавняя царапина Орки должна была бесследно исчезнуть уже этой ночью.

Особенно внимательно я изучил ноги Орки.

Проверил среди прочего, нет ли в мышцах судорог, и записал в медкарту, что всё в норме.

Закончив с Оркой, я подошёл к двери камеры.

– Надзиратель.

Надзиратель неохотно подошёл и открыл дверь. Я предложил ему:

– Как насчёт того, чтобы начать забор «Нео» с номера шесть?

Чудища вызывали у надзирателей отвращение.

Орка хотя бы походил на человека, так что его они чурались капельку меньше.

– Ну, мне без разницы.

Надзиратель ответил на моё предложение так, будто ему всё равно, и достал экстрактор «Нео».

Мне показалось, что он как-то покладист, поэтому я решил проверить показатели.

Надзиратель 6

- Подозрение: 39

- Симпатия: 56

«Когда это симпатия так выросла?»

Недоумевая, я пока решил понаблюдать, как надзиратель извлекает «Нео».

Он гулко застучал по решётке и крикнул:

– Номер шесть!

Орка, прихрамывая, подошёл и молча протянул предплечье.

Надзиратель вынул аппарат в форме полуцилиндра.

В аппарат длиной около 15 см была вставлена стеклянная трубка.

Едва аппарат для извлечения закрепили на предплечье, Орка напрягся.

Из нижней части выскочило лезвие и рассекло плоть.

Аппарат загудел, и трубка начала быстро наполняться неоново-зелёной жидкостью.

Так аппарат через сосуды извлекал из чудища биоэнергию.

Само извлечение занимает несколько минут.

Но трудности начинались после извлечения.

Закончив, надзиратель выдернул аппарат.

На предплечье Орки осталась большая рана.

Из неё текла кровь, а под разошедшейся кожей виднелся толстый упругий слой белой ткани, присущий зверолюдам-косаткам.

Этот толстый слой подкожного жира помогал сохранять тепло в холодном море и смягчал удары.

Лезвие вонзилось так глубоко, что у обычного человека обнажило бы мышцы и кости.

Орка зажал раненое предплечье.

Обычно подобные раны оставляли без внимания, позволяя им заживать самостоятельно.

Медицинский персонал тюрьмы существовал лишь для того, чтобы чудовища не умирали, и не более.

Подавив желание немедленно залатать его, я дал Орке мысленный знак.

Черные глаза косатки тускло блеснули.

Я направился к надзирателю.

– Надзиратель.

Надзиратель, вытирающий кровь с аппарата, обернулся на меня.

И я тут же бросился на него.

Лязг!

Как только надзиратель ударился о решетчатую дверь, две мощные руки высунулись из-за нее и молниеносно притянули его.

– Кх!..

Скрученный надзиратель забился.

Я быстро отсоединил стеклянную трубку, снял крышку, а Орка впился острыми зубами надзирателю в шею.

Не дав надзирателю стряхнуть Орку, я ввел трубку прямо в рану.

От внезапно хлынувшего внутрь «Нео» надзиратель разинул рот.

На этом все и закончилось.

Для поддержания усиленного тела надзиратели потребляли «Нео».

Надзиратель совершенно не мог сопротивляться потоку «Нео», вливающемуся в его тело.

Казалось, он вот-вот отбросит Орку, но он моментально успокоился.

Только что собранное неразбавленное «Нео» хлынуло по сосудам, и на коже надзирателя одна за другой вздулись вены.

Не синие, а неоново-зеленые.

Из открытого рта надзирателя вырвалось невнятное хрипение.

Он превратился в ничтожество.

Я немедленно отправил Гвак Ханмуку сообщение.

Капитан Гвак. Только что успешно завершил тест. CCTV под вашим наблюдением.

Я заранее просил его взять под контроль CCTV сектора «Икс».

Гвак Ханмук сам справится со всем.

Надзиратель, превратившийся в ничтожество, хрипел и извивался.

Глядя на него, я внезапно вспомнил зомби из DZD.

Не успел я подумать, что они хоть и совершенно разные существа, но почему-то кажутся похожими,

как Орка обратился ко мне:

– Доктор Каштан. Прошу прощения, мне нужна минутка.

– А, да.

Я тут же отвернулся.

Щелк, за спиной скрипнули зубы.

Затем послышался звук рвущейся плоти.

Что-то с хрустом сломалось, с треском оторвалось, послышалось чавканье.

– Вот теперь все.

Орка с облегчением вытер рот тыльной стороной ладони.

Он был весь перепачкан красной кровью, стекавшей с предплечья, и неоново-зеленой жидкостью на губах.

Однако глаза Орки сияли ярче, чем когда-либо.

Глаза косатки, в которых сквозила свирепость.

Перед решеткой безжизненно лежал шлак, у которого вырвали сердце.

Чудовища желали вернуть себе «Нео», отобранное надзирателями.

Поэтому я планировал превращать надзирателей в ничтожество, чтобы их было легче обезвредить. Затем каждое чудовище сможет вернуть себе «Нео» так, как ему больше нравится.

Орка выбрал поглощать только сердце – ключевой орган, в котором концентрировалось «Нео».

Похоже, съев «Нео», Орка заметно взбодрился.

Я с тревогой спросил Орку:

– Орка, вкус был терпимым?

Выбора, конечно, не было, но и Орке, наверняка, не хотелось есть всякое ничтожество.

Я беспокоился, не отвратительно ли ему, но на мой вопрос Орка рассмеялся в голос:

– Ха-ха, доктор Каштан, я и во сне так думал, но вы и впрямь странный. А вы наяву – и подавно.

– Чем же я странный?

Я спросил из любопытства, но Орка не ответил и лишь лукаво улыбался.

В конце концов я сдался и схватил трупный шлак за руку.

Прежде чем продолжить обход, я спросил Орку:

– Орка, вы случайно не знаете символ, где глаз обвивают щупальцами, как у осьминога?

– Вы о боге людей говорите?

Из-за этой странной формулировки я не мог не переспросить:

– А у чудовищ бог другой?

– Другой. Но наш бог, видимо, давно исчез.

– Понятно...

– Сами посудите, доктор Каштан. Если бы бог и правда существовал, разве он оставил бы нас в таких муках?

Орка произнес это полушутя и указал на камеру напротив.

– Скорее ступайте к пятому! Он, похоже, уже учуял запах.

Глубокий порез от экстрактора на предплечье уже полностью затянулся.

Поглотив сердце ничтожества, Орка залечил рану.

Хорошо, что лечить отдельно не пришлось.

Попрощавшись с Оркой, я потащил трупный шлак в камеру номер пять напротив.

Вытащив из одежды шлака карту, я открыл дверь и позвал пациента № 5:

– Пациент № 5. Время приема. И у меня для вас подарок.

В пустой одиночной камере шевельнулась особенно густая черная тень. Я тихонько усмехнулся.

– Можете сначала поесть, а потом приступим к приему.

И, таща шлак, вошел в камеру.

Черная тень волной накатила на меня.

А когда она с шелестом прокатилась мимо, точно прилив,

от шлака не осталось и лоскута одежды.

Впервые за долгое время тень насладилась сытной едой и сгустилась еще сильнее.

Под сигнал о достигнувшей сотни симпатии я сказал:

– Начинаем прием.

* * *

Благополучно завершив обход сектора «Икс», я поспешил в молельню.

Я хотел встретиться с Вон Тхэбомом, который должен был исполнять там роль тюремного священника.

Вчера Че Хёно утащил меня прежде, чем я успел что-либо ему объяснить.

Сегодня я хотел рассказать о положении дел, а заодно спросить, не видел ли он Че Хёно.

После Вон Тхэбома я планировал зайти к Гвак Ханмуку, а если никто не будет знать, где Че Хёно, отправлюсь искать его в одиночку.

Начальник тюрьмы, гендиректор Ча, дал мне право свободно перемещаться по тюрьме, так что идти одному мне ничто не мешало.

По дороге в молельню меня окликнул Доминик, сидевший у меня на плече.

– Каштан.

– Да, Доминик?

– У меня есть один вопрос. Для вас, Каштан, в чем разница между монстрами и надзирателями?

Я мгновенно понял, о чем спрашивает Доминик.

Он хотел узнать, почему надзирателей я убиваю без колебаний, а монстров стараюсь спасти.

Ведь для Доминика они все ничтожны.

Ответить было нетрудно. Я без раздумий сказал:

– Потому что монстры мне нравятся.

– Вот как. Понятно.

Доминик тихонько засмеялся и произнес не совсем понятную...

– Если таков критерий юного бога.

...но очень многозначительную фразу, и мне захотелось расспросить его подробнее, но не получилось.

Помешал шум, который донесся, едва я приблизился к часовне.

Бабах!

Внутри что-то упало.

Вздрогнув, я распахнул дверь часовни.

И увидел сцену, в которую не мог поверить.

Гвак Ханмук бил Вон Тхэбома кулаком.