Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 120

Я никогда не говорил о богах.

Даже Гвак Ханмуку я лишь упомянул, что, возможно, связан с системой.

Ни о чём другом, отдалённо напоминающем божественное, я не упоминал.

Что вполне естественно.

Кому бы я такое рассказал? Меня бы сразу посчитали сумасшедшим.

Но теперь… Чхэ Хёно спросил, не бог ли я.

Он назвал меня не системой, а именно «богом».

Я должен был немедленно притвориться глупцом и всё отрицать, но не смог.

У меня не было выбора.

Вопрос Чхэ Хёно не был вопросом.

Этим он давал понять, что знает, кто я.

Время Покровительства истекло, и вуаль рассыпалась золотыми искрами.

Под осыпающимися золотыми осколками Чхэ Хёно казался окутанным звёздной россыпью.

Он снял маску-очки. Показались чёрно-фиолетовые глаза с золотистыми зрачками.

– Я кое-что ищу.

Металлическая рука потянулась ко мне.

Я весь напрягся, но рука не коснулась меня.

Она замерла прямо перед моей грудью, оставив ничтожный зазор.

Удерживая её на расстоянии почти касания, Чхэ Хёно медленно пошевелил пальцами.

Металлическая рука, которой ничего не стоило пронзить моё сердце, плавно скользила, словно играя с воздухом.

– Похоже, оно связано с тобой.

Его продолговатые глаза смягчились в улыбке.

Монстроподобный голос, совершенно не вяжущийся с этой лёгкой, как перышко, щекочущей улыбкой в глазах, спросил меня:

– Знаешь что-нибудь?

Я едва шевельнул губами.

– Что вы… ищете?

– Бога.

Односложный ответ заставил меня затаить дыхание.

Чхэ Хёно ищет бога?

Нет, сначала другое.

Какого именно бога…

И пока я стоял в оцепенении, не понимая происходящего,

Доминик у меня на плече хмыкнул.

– Как я уже упоминал, хозяин здешних мест – весьма непочтительный индивид.

Он внимательно посмотрел на Чхэ Хёно.

– На тренировочной площадке он создал иллюзию, подражая сонму Каштана, а теперь, вижу, ему и этого мало – он самовольно прикоснулся к нему. Должно быть, проверял, удастся ли принять его в свой сонм.

Я и так был в шоке, а от слов Доминика растерялся ещё больше.

Бог из TCX хотел принять Чхэ Хёно в свой сонм?

«Эта осьминоговая нога?»

Так вот почему Чхэ Хёно весь мокрый от морской воды?

Низкий голос раздавался у самого уха.

– Пусть Каштан и юн, но допускать подобное непочтительство…

Меня… охватило странное чувство.

Едва Чхэ Хёно сказал, что ищет бога, меня стало обволакивать смутное ощущение.

А когда я ещё услышал, что осьминоговая нога его коснулась и хотела принять в свой сонм…

Он же мой сонм.

Глаза разом обожгло жаром, сердце забилось быстрее, разгоняя по венам горячую волну.

Вообще-то сейчас мне полагалось бы удивиться или растеряться.

Однако меня почему-то разбирала злость.

«Почему я так злюсь?»

Не понимая причины, я для начала попытался успокоиться.

Но жар накатывал снова и снова, и перед глазами всё плыло.

– Гоё-я.

Услышав его голос, я приоткрыл губы: «А…».

Чхэ Хёно слегка сузил глаза.

– Приди в себя.

Всё ещё как в тумане, я с запозданием пробормотал ответ.

– Ну… Вы не поверите, но я ничего не знаю, и знакомых богов у меня нет…

Я и правда почти ничего не знал.

Богом я был только по названию.

Да и то вспоминал об этом, только когда меня так называли другие существа – а, точно, я же бог.

Раз я даже по-настоящему не осознавал себя богом, откуда взяться глубоким знаниям?

– Но… подполковник Че…

Голова работала со скрипом.

Всплывали бессвязные мысли, но даже они не тянулись одна за другой, а всё время рвались.

Я бездумно поднял взгляд на Чхэ Хёно.

Не совладав с подступающим жаром, я выпалил слова, вертевшиеся на языке.

– Зачем вы встречались с другим богом?..

От его взгляда в голове у меня зазвенел сигнал тревоги.

Он предупреждал, что больше говорить нельзя, но рот двигался сам по себе.

Я шагнул к Чхэ Хёно.

Металлическая рука, до этого замершая на опасно малом расстоянии, ткнулась мне в грудь.

Одежда сразу разошлась на ширину ладони.

Не отдёрни Чхэ Хёно проворно руку, кожа бы тоже разошлась.

Но мне было всё равно.

Едва металлическая рука была убрана, я, будто только того и ждал, придвинулся к Чхэ Хёно вплотную.

Мне хотелось заглянуть в него.

– Уныние тоже… из-за другого бога?..

Свет, струившийся из моих глаз, вспыхнул ярче.

TCX всегда окутывал лёгкий сумрак.

В этом мрачном месте, где даже среди бела дня небо затягивали тучи, поселился свет.

Глаза, мерцавшие звёздным золотом, в упор смотрели на Чхэ Хёно.

– Мой сонм?..

Чхэ Хёно вдруг расхохотался.

От этого низкого звука, который никак нельзя было назвать человеческим, я разом опомнился.

«Охренеть».

Стоило вспомнить, что я только что наговорил, как по коже побежали мурашки.

«Я влип».

Пусть передо мной был Чхэ Хёно, но мои слова переходили все границы нормального.

Как это теперь разгребать, я понятия не имел.

– Подполковник Че, и-извините, я на секунду…

Он оборвал мои сбивчивые извинения.

– За что извиняешься?

– …

Вопрос прозвучал с наигранной ласковостью, и мне стало ещё жутче.

Кажется, это полный провал.

– Гоё-я.

– Да?..

Глаза его так и смеялись. Он безумно довольно сказал:

– Пойдём со мной в < Zero >.

* * *

< The Cellblock X > стал первым новым метеоритом Испытания, упавшим с того самого дня четыре года назад.

В глобальном саммите приняли участие руководители двадцати ведущих мировых агентств по борьбе с Испытаниями.

Видеоконференция проводилась удалённо, с использованием передовых технологий Самры для обеспечения безупречного синхронного перевода.

Каждый участник слышал выступающего на своём родном языке, при этом качество перевода было превосходным, учитывающим даже культурные нюансы, что исключало необходимость в помощи живых переводчиков.

На экране, разделённом на девятнадцать окон, Чан Сок-юн представился: «Глава Службы по Противодействию Испытаниям, Чан Сок-юн».

Самрамансан, Служба по Противодействию Испытаниям, ответил: «Самрамансан, Служба по Противодействию Испытаниям».

Его грудь не дышала, а взгляд, лишённый моргания, был прикован прямо перед собой, демонстрируя полное отсутствие признаков живого существа.

Самра, будучи ИИ-андроидом, не скрывал своей природы, что вызвало некоторое беспокойство у участников конференции.

Создание ИИ-андроида из предмета, добытого в Испытании с сеттингом недалёкого будущего, изначально считалось провальным проектом корейской Службы.

Даже сама Служба относилась к этой затее скептически из-за колоссальных затрат и ничтожных шансов на успех, что привело к бурным внутренним дебатам.

Подполковник Чэ Хёно, настоявший на создании андроида, пресёк споры единственной фразой: «Я ухожу в запас».

Таким образом, он заявил о своём уходе из армии, если его требование не будет выполнено.

Его ценность для службы перевешивала любые бюджетные ограничения, поэтому Служба была вынуждена немедленно приступить к созданию андроида, чтобы удержать Чэ Хёно.

Однако, называть Самру полностью творением Службы было бы не совсем точно.

К проекту привлекли лучших специалистов как из Службы, так и из частных компаний, но даже их усилий было недостаточно для такой задачи.

В результате был создан гуманоидный робот с множеством недоработок, но Чэ Хёно заявил, что этого достаточно.

Исследователи не знали, что предмет, послуживший ядром, содержал программное обеспечение сверхпередовых технологий.

Это ПО, используя примитивный гуманоидный корпус, самомодифицировалось, перестраивалось и эволюционировало, достигнув своего нынешнего вида.

Страны, ранее насмехавшиеся над проектом, теперь спешно искали помощи у Самры.

Несмотря на международные споры, Самра был признан существом, действующим на благо человечества.

Ставя Республику Корея на первое место, Самра служил «человечеству», став незаменимым в защите от глобальных Испытаний.

«По предварительной оценке Службы, данное Испытание имеет сложность четыре звезды, или А-Класс по международной классификации», – сообщил Чан Сок-юн, в то время как Самра фиксировал малейшие изменения эмоций на лицах участников.

Слова Чан Сок-юна были ложью; Самра, основываясь на данных от Хан Гоё, оценивал сложность Испытания минимум в пять звёзд, но Чан Сок-юн намеренно занизил оценку.

До появления Хан Гоё было зафиксировано всего девять случаев закрытия Испытаний в мире, из них лишь один пришёлся на Республику Корея, и то с огромными потерями, благодаря капитану Квак Хан-муку.

У Хан Гоё же было четыре закрытых Испытания, а с учётом неофициального закрытия < Call of the Void > – пять, что свидетельствовало о его поистине невероятных способностях.

Согласно международному договору, вся информация об Испытаниях должна была передаваться в реальном времени, и Корея не могла скрыть успешное закрытие Испытаний.

Хотя Самра мог бы помочь с сокрытием, это было бы лишь временным решением, ведь такого человека, как Хан Гоё, всё равно бы рано или поздно обнаружили.

По той же причине Служба не стала скрывать и создание Самры.

«В настоящее время внутрь вошли пятеро. Четверо из них – военнослужащие Службы», – продолжил Чан Сок-юн, как бы невзначай причисляя Хан Гоё к Службе.

«А также генеральный директор Ча из ЧВК «Эхо»», – добавил он.

Едва он закончил, как на экранах начали появляться заявки на выступление.

Не обращая на них внимания, Чан Сок-юн продолжал: «При содействии подполковника Чэ Хёно и генерального директора Ча, Испытание, по всей видимости, удастся пройти без затруднений. После прохождения мы опубликуем соответствующие материалы. Теперь я готов ответить на вопросы».

Самра, находясь рядом с Чан Сок-юном, учёл международную обстановку и предоставил слово тому, кому было выгоднее всего его дать первым.

Хотя казалось, что решение принимает Чан Сок-юн, на самом деле выступающего выбирал Самра.

Получивший слово сразу же задал вопрос.