Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 127
Ранее в Я же юный бог — взрастите меня...
Разум на мгновение опустел.
Я немедленно устремился к Сектору X.
Пока я мчался, словно обезумевший, гендиректор Ча оказался рядом и, не говоря ни слова, подхватил меня.
– Я сейчас!..
– Сектор X.
Он бросил эти слова, прежде чем я успел продолжить, и мы помчались дальше.
Как и в прошлый раз, меня несли, зажав под мышкой, пока гендиректор Ча мчался вперед.
Гендиректор Ча, будучи начальником тюрьмы, имел возможность контролировать все сектора.
Ему не нужно было останавливаться у каждого прохода и возиться с пропуском.
Все двери распахивались перед ним сами, и гендиректор Ча продвигался вперед без малейшей задержки.
Скорость была такой, что все вокруг сменялось в одно мгновение.
Благодаря этому мы достигли Сектора X за считанные секунды.
Гендиректор Ча поставил меня перед камерой № 6.
Двое надзирателей, тяжело дыша от злости, обернулись ко мне.
С разорванной руки одного из них струилась неоново-зеленая жидкость.
– Черт, я его и пары раз не ударил... О, медик! Быстро же ты. Сделай что-нибудь с этим ублюдком.
Сквозь ругательства надзиратель поведал, что произошло.
По его словам, № 6 вцепился зубами ему в руку, и тот немедленно выстрелил из ружья для отстрела чудищ, а у чудища, едва его достала пуля, наступил код синий.
Я кубарем влетел в камеру № 6.
Надзиратели плохо разбирались в таких вещах и порой объявляли код синий наобум.
Молясь, чтобы сейчас тоже оказалось так, я осмотрел Орку.
Пульса не было. Дыхания тоже.
– Принесите AED!
У чудищ часто случался шок, поэтому в Секторе X имелся AED.
Я рявкнул, и надзиратели, немного помедлив, принесли красный ящик.
Хорошо, что в этом они меня слушались, и то только благодаря высокому показателю симпатии.
Я открыл ящик и включил аппарат. Затем прикрепил электроды Орки на грудь.
Руки ужасно дрожали, но, к счастью, электроды я наложил без промаха.
AED для чудищ был настроен на разряд куда мощнее, чем для людей.
На зарядку уходило несколько секунд, и все это время приходилось ждать, делая массаж сердца.
Эти несколько секунд показались вечностью.
– Зарядка завершена. Нажмите кнопку для подачи разряда.
Едва прозвучал механический голос, я нажал кнопку.
Как только я нажал, тело Орки подбросило.
Мощный ток пронзил все его тело, каждый нерв, каждую мышцу.
Крепкие грудные мышцы судорожно скрутило, а затем тело безвольно рухнуло на пол.
Над электродами поднялась тонкая струйка пара, и потянуло едва уловимым запахом паленого.
AED не стал ждать и тотчас выдал следующую команду.
– Начните компрессии грудной клетки.
Я снова переплел пальцы над грудью Орки. И уже хотел всем весом надавить на массивную грудину...
– ...!
Орка вдохнул полной грудью и распахнул глаза.
– Орка!!!
Я выкрикнул его имя.
Взгляд Орки быстро прояснился.
И я увидел.
Разочарование, мелькнувшее было в его глазах.
Возвращению с порога смерти Орка не обрадовался.
Для него смерть всегда была желанной.
Орка сипло позвал меня.
– Доктор Каштан.
Слабо улыбнувшись, он сказал мне:
– Не будь вас, доктор, не миновать бы беды.
На эти неискренние слова я не ответил, а сердито уставился на Орку.
– Тебе все еще кажется, что это игра?
Игрой я это никогда не считал.
Наоборот, именно потому, что это не игра, а реальность, я и хотел сделать все, что в моих силах.
Даже если придется трудно и тяжко...
Нет, я хотел довести все до счастливой концовки любыми средствами.
«Может, переделать его?»
Что, если переделать его целиком, и разум, и тело, чтобы мысль о смерти больше никогда не пришла ему в голову?
Накачать его психотропными препаратами из медпункта, и психика сломается даже у чудища.
Он зверочеловек-косатка, так что, даже если пересадить ему части глубоководных существ, побочных эффектов почти не будет.
Если захочет, можно подобрать что-нибудь из родственных косатке видов и приживить.
Если раздробить все больное и сделать из него нечто крепкое и новое...
К в а д р а т н о е о к н о
...Буквы почему-то крупнее. И отступы между каждой появились.
Системное окно вернуло меня к реальности, и я сдержал вздох.
Из-за внушения в голову полезли странные мысли, но к ним примешалась толика искренности.
Переделывать его я ни в коем случае не хотел. Просто стремился как-нибудь спасти Орку.
Но как это сделать, я пока не знал.
Чтобы устроить Орке счастливую концовку, нужно было дать ему возможность свободно плавать в бескрайнем море.
Но его ноги не поддавались лечению даже «Нео».
Я ведь еще в игре перепробовал все, что...
«Погоди-ка».
Оставался еще один способ, который я не пробовал.
Осьминожья нога.
Он был здешним богом. В нем должна быть заключена энергия куда мощнее «Нео».
Даже крохотной частицы, возможно, хватило бы, чтобы исцелить ноги Орки.
«В конце концов, они оба морские обитатели».
За результат я не поручился бы, но попробовать стоило.
– Доктор Каштан.
Оторвавшись от новой мысли, я посмотрел на Орку.
Он улыбнулся, оскалив острые зубы.
– Не сердитесь.
Не отвечая, я осмотрелся.
Надзиратели, из-за которых и случился код синий, держались поодаль, будто их это не касалось, а гендиректор Ча стоял у решетки и наблюдал за мной.
Достав аптечку из инвентаря, я тихо ответил:
– Я не сержусь.
– Но у вас сердитый взгляд.
Надев хирургические перчатки, я тщательно протёр пинцет спиртовой салфеткой и ввёл его в рану.
Орк пожаловался на боль, но я даже не сделал вид, что слушаю.
Существа стойко переносили боль и быстро восстанавливались. Стоило вынуть пулю, и эта рана тоже затянулась бы сама.
Кончик пинцета, пробираясь между живой плотью и костью, наткнулся на что-то твёрдое и инородное.
Я сжал пинцет сильнее и потянул.
С неприятным скрежетом наружу показалась пуля, сплошь покрытая кровью.
Дзынь.
Окровавленная пуля с холодным звоном упала в лоток, стоявший на полу.
Я тут же залил рану перекисью, и её с шипением окутала белая пена.
Как и подобает существу с такой живучестью, кровь уже останавливалась.
Накрыв рану марлей, обильно смазанной антибиотиковой мазью, я, накладывая поверх бинт, спросил:
– Почему вы напали на надзирателей?
Орк поднял на меня взгляд и усмехнулся.
– Доктор Каштан, если долго сидеть взаперти в такой тесноте, то с головой порой происходят странные вещи.
– ...
– Раньше сил у меня не было, поэтому, даже когда я был не в себе, это не сильно бросалось в глаза. А сегодня, сам не знаю как, так получилось.
Орк рассмеялся, словно сказав забавную шутку, но от боли в ране охнул и согнулся.
Притворившись, что проверяю повязку, я чуть наклонился к Орку ближе.
– Через два дня состоится церемония казни существ.
Орк широко раскрыл глаза.
Я продолжил, тихо и быстро:
– В тот день начальник службы безопасности устроит переворот. Я заранее солгал ему, что могу управлять существами, поэтому, прошу вас, сделайте вид, будто нападаете на начальника тюрьмы.
Сейчас № 1 в подвале изо всех сил всасывал «Нео».
Жидкость он запасал в пузырях, спрятанных в клубке стеблей, и вместимость их была куда больше целого бассейна.
Когда все надзиратели соберутся в одном месте.
Одномоментно обрушить на них чудовищное количество «Нео» и обратить их в шлак. Такова была цель.
Вот только начальник службы безопасности в шлак не превращался, и его предстояло убить отдельно.
Я пообещал принести Орку сердца шлаков, чтобы он до церемонии восстановил силы, и спросил:
– Вы сможете справиться с начальником службы безопасности? Мои товарищи тоже помогут.
Кроме Орка, ни одно существо не смогло бы справиться с начальником службы безопасности.
Едва услышав вопрос, Орк с готовностью ответил:
– Конечно, доктор Каштан.
Глядя в эти блестящие глаза, я снова поймал себя на странной мысли.
А если ноги вылечить не получится... что, если создать мир, в котором будет только то, что любит Орк?
Я мысленно покачал головой.
По-видимому, внушение раз за разом подкидывало мне мысли, которых раньше не было.
– И ещё, завтра на обходе я могу сказать что-нибудь странное. Не обращайте внимания.
– ...?
О том, что меня подвергли внушению, я говорить не стал. Он бы только зря разволновался.
У Орки явно было ещё что спросить, но я поднялся.
Когда я собрал и выбросил окровавленные перчатки, марлю и прочее, генеральный директор Ча, который всё это время наблюдал за мной, молча двинулся вперёд.
Я тихо последовал за ним.
Только выйдя из сектора «Икс», генеральный директор Ча обернулся ко мне.
Всем своим видом он требовал объяснений за всё, что я до сих пор вытворял.
Из всех, кто играл в игру создателя, в живых остались только мы с генеральным директором Ча.
Единственные, кто, подобно мне, пережил ныне реальные Испытания в форме игры.
Наверное, поэтому он и сказал мне... такое.
Я медленно заговорил:
– Я никогда не считал это игрой.
– Чего тогда ведёшь себя как придурок?
Генеральный директор Ча посмотрел на меня сверху вниз и снова спросил:
– Почему ведёшь себя так, будто всё можно выключить, включить и начать заново?
Мне показалось?
Он будто беспокоился обо мне.
Верилось с трудом. Слишком живо помнился он таким, каким был в игре.
В игре генеральный директор Ча убил меня пять раз подряд, едва началось прохождение.
Объяснил он это тем, что не желает проходить игру с раздражающим его ублюдком.
Характер у него был настолько тяжёлый, что он неохотно стал таскать меня с собой только после того, как убедился, что я регрессирую.
Я решил не судить о нём только по игре, но с генеральным директором Ча провёл столько времени, что изменить мнение было непросто.
Я медленно произнёс:
– Потому что иначе, боюсь, буду жалеть.
Я чувствовал взгляд генерального директора Ча даже сквозь маску.
Я ждал, что он язвительно прикажет не нести чепухи, но он почему-то молчал.
По правде говоря, будь у меня отговорка получше, я бы выпалил её.
Но сейчас на ум приходило только это.
И провалы, и бегство мне опостылели.
Если что-то можно было сделать, я хотел попробовать. А если уж жалеть, то лучше о сделанном.
Если при этом немного пострадаю, не беда.
Я уже...
В левом запястье слабо заныло.
Покалывание разбежалось до самых кончиков пальцев, и я медленно сжал и разжал кулак.
Раздался резкий голос.
– Хочешь сказать, ты трясёшься над каким-то жалким NPC, как бы он не сдох, тоже потому, что не хочешь жалеть.
Я слишком явно показал генеральному директору Ча, насколько близок с Орком.
Ему моего поведения не понять.
Но это не имело значения. Я невозмутимо ответил:
– Да.
Генеральному директору Ча не было нужды добиваться моего понимания.
Мне нравился генеральный директор Ча, но это ничего не меняло. Я не рассчитывал, что он поймет мои действия.
Было бы нелогично ожидать, что он обязан меня понимать лишь потому, что я ему симпатизирую.
– Не будет никаких проблем ни с прохождением, ни с договором о предоставлении персонала, я прослежу.
Я не понимал, почему он так себя ведет, но генеральный директор Ча был прагматиком.
В конце концов, если я выполню договор должным образом, все обойдется.
Генеральный директор Ча коротко и резко усмехнулся.
– Хан Гоё.
Он наклонился ко мне. И процедил сквозь зубы:
– Мне не нужна истинная концовка.
С этими словами он исчез из моего поля зрения. Он повысил подавление когнитивных способностей до 100%.
Не зная, стоит ли он еще передо мной или давно ушел, я тихо выдохнул.
Значит ли это, что он больше не будет меня поддерживать?
Учитывая характер генерального директора Ча, то, что он так долго мне уступал, уже было чудом.
К тому же, операция по сути предполагала переворот ради его свержения, так что неудивительно, что она ему не по нраву.
Со смешанными чувствами я завершил оставшиеся медицинские дела и поплелся в свою комнату.
Подполковник Че, прошу вас захватить живьём отбросов из подземного лабиринта.
Отправив Че Хёно Сообщение, я открыл дверь комнаты и...
– ...
Я уже хотел отправить следующее Сообщение, но так опешил, что застыл на пороге, не закрыв дверь.
Че Хёно, прислонившийся к окну, и Гвак Ханмук, развалившийся на пододвинутом стуле, разом уставились на меня.
С двумя высокими мужчинами внутри небольшая комната медика казалась переполненной.
Гвак Ханмук бесстрастно произнёс:
– Ты поздно, Гоё.
Он назвал меня по имени, а не по прозвищу «каштан».
В памяти вспыхнули слова Вон Тхэбома.
– Капитану Гвак я тоже сообщу о текущем статусе курсанта Хана.
Тогда я согласился, не задумываясь, уверенный, что внушение на меня не подействовало.
До завтра я планировал по возможности обходиться одними Сообщениями и избегать обоих.
Я не ожидал, что Гвак Ханмук найдет еще и Че Хёно, и они вместе придут в комнату медика.
Я медленно сглотнул.
«Что бы ни случилось, веду себя как обычно».
Нужно было показать им, что внушение – пустяк.
Преисполнившись героической решимости, я подошел к начальству.
– Подполковник Че, капитан Гвак.
Пока я раздумывал, отдавать ли честь, Гвак Ханмук, глядя на меня в упор, спросил:
– Тебе промыли мозги?
Вытянувшись, я ответил:
– Да. Через два дня пройдет. И внушение слабое, серьезных отклонений нет.
– Вот как?..
Гвак Ханмук повернулся к Че Хёно.
Че Хёно, размеренно щелкая металлической рукой, – щелк, щелк, – перевел взгляд на меня.
Я торопливо добавил:
– Я не сошел с ума.
Но щелканье металлической руки не прекращалось. Гвак Ханмук равнодушно бросил:
– Осьминог в последнее время выглядит аппетитно.
– Осьминог хорош. Питательный к тому же. Сейчас сезон?
Фух... Кажется, прокатило.
Я как раз мысленно просил прощения у Ноги Осьминога.
Что-то тихо стукнуло. Я обернулся и увидел, что Че Хёно трогает металлической рукой стоявшую на столе статуэтку Ноги Осьминога.
Сегодня перед уходом я обнаружил ее, всю в пыли, в углу комнаты медика, дочиста отскрёб с нее нечестивую грязь и водрузил на стол.
Я с тревогой следил, как бы Че Хёно её не разбил.
– Гоё-я.
Имя протянули лениво, и я с опаской отозвался:
– Да?..
– Тебе такое нравится?
Я не нашёлся с ответом.
Моё молчание затянулось, и Гвак Ханмук встал со стула.
– Да ладно вам, подполковник Че. Зачем его запугивать. Он выглядит нормально.
Он неторопливо подошел к столу и, разглядывая статуэтку, сказал:
– А вблизи-то она впечатляет. Сходить, что ли, завтра к старшему лейтенанту Вон, пусть окрестит?
При этих словах во мне поднялось до странности сильное неприятие.
Рот открылся сам собой, я и не заметил как.
– Э-э, капитан Гвак! Он велик и могуч, но всё же, по-моему...
Ой.
Я хотел его отговорить, но понял, что проговорился, и осёкся.
Маска-очки Че Хёно засветились.
^ ^
Гвак Ханмук приподнял одну бровь.
– Так-так... Врать начальству у тебя уже вошло в привычку.
Пробормотав это вполголоса, он холодно позвал меня:
– Курсант Хан Гоё.
– Да?..
Я ответил, изрядно струхнув.
Гвак Ханмук, возвышаясь надо мной, сказал:
– Что, подтянем тебе сегодня армейскую дисциплину?