Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 128

~8 мин. чтения · 1,901 слов
Ранее в Я же юный бог — взрастите меня...
Орка удалось спасти благодаря использованию дефибриллятора, но он не рад своему возвращению с того света. Тем временем главный герой обдумывает, как помочь Орке обрести желаемую свободу, и готовится к предстоящему перевороту, планируя привлечь к нему Орку. Позднее он сталкивается с недоверием и подозрениями со стороны гендиректора Ча, а затем с Гваком Ханмуком и Че Хёно, которые подозревают, что главный герой находится под влиянием.

Я прекрасно знал, что Служба по Борьбе с Испытаниями находится в ведении Министерства Обороны.

Также я был в курсе, что она состоит из отделов и групп, но, по сути, является армией.

Проблема в том, что с армией я знаком лишь по фильмам и играм.

Я обращался к ним, используя звания вроде «подполковник» или «капитан», но не ощущал реального веса этих слов.

Я отдавал себе отчёт, что в последнее время мои действия не соответствовали поведению курсанта.

Тем не менее, я никак не ожидал оказаться в подобной ситуации.

Сердце ушло в пятки.

Я замер, не моргая, и лишь спустя мгновение с опозданием шевельнул губами.

— Прошу прощения...

Хотя этот ответ был совершенно неуместен.

Других слов я подобрать не смог.

Я уставился в пол, и мне в затылок ударила короткая команда.

— Упор лёжа.

Я мгновенно упал на пол и принял нужную позу.

Глядя на каменный пол комнаты медика, я чувствовал, как холодный пот стекает по позвоночнику.

Я не видел его лица, но ощущал гнетущую атмосферу всей полнотой — и моя нервозность лишь усиливалась.

Гвак Ханмук присел передо мной на корточки и протянул руку.

В голове непроизвольно всплыла сцена, где Вон Тхэбом получал от него удары кулаками.

Я уж было подумал, что сейчас и мне достанется, но вместо удара меня схватили за голову.

Я почувствовал, как его рука запутывается в моих волосах.

Гвак Ханмук осматривал рану на моей голове.

«Старший лейтенант Вон... Он действительно обо всём доложил...»

Впрочем, в его положении это было самым логичным поступком.

После некоторого колебания я осторожно подал голос.

— Э-э, рана уже полностью зажила.

Но он даже не отреагировал.

Руку с моей головы он убрал лишь после того, как сам убедился глазами в отсутствии раны.

— И ещё свою голову расшибает, как ему вздумается.

Проворчав это себе под нос, Гвак Ханмук посмотрел на меня. Наши взгляды случайно встретились, и я поспешно снова опустил глаза.

Он, всё так же сидя на корточках передо мной, спросил без тени улыбки.

— Курсант Хан смеётся над начальством, да?

— Вовсе нет.

— Да брось. Мол, просто делай, что я говорю, и всё. Это ведь именно то, что происходит сейчас, верно?

— Вовсе нет...

— Тогда почему ты всё время лжёшь? Решил всё разгребать в одиночку?

— Прошу прощения.

— Курсант Хан, кроме «прошу прощения» и «вовсе нет», ты других слов не знаешь?

— ...

Я хотел ответить «прошу прощения», но осекся.

«Нужно сказать, что я исправлюсь... или что-то в этом роде?»

Сколько я ни думал, лучшего ответа не находил.

Куда проще было бы в одиночку штурмовать Испытание шести звёзд.

И мне невольно пришла в голову подлая мысль.

«Заглянуть в окно состояния?»

Если бы я знал текущий статус Гвак Ханмука, то хоть немного понял бы, что происходит.

Но я лишь подумал об этом и не стал ничего делать.

По правде говоря, окно состояния — это ещё не всё.

Роль медика позволяла видеть показатели подозрения и симпатии даже у тех, кто не был NPC.

Именно так я узнал показатели Доминика в самом начале.

Искушение проверить показатели Че Хёно или Гвак Ханмука тоже было со мной с самого начала.

Но я знаю, что так нельзя.

Уже сам факт того, что я время от времени подглядывал их текущий статус в окне состояния, был чрезмерно подлым.

Я хотя бы понимал, что следующий шаг — это уже преступление.

...А возможно, я уже преступник.

Я изо всех сил пытался придумать хоть какой-то достойный ответ, но голова была совершенно пуста.

На лбу выступил пот. На этот раз не от холода, а от напряжения.

Пока я растерянно топтался на месте, Гвак Ханмук повторил:

— Отвечай как следует. Почему ты лжёшь?

Судя по всему, он не отстанет, пока не услышит внятного объяснения.

Мои руки дрожали, но я усердно работал головой.

Почему я всё время лгал.

Ответ прост: опасную операцию, которую я задумал, не одобрили бы.

Но если я скажу это Гвак Ханмуку, он не примет такое объяснение.

В лучшем случае, меня ещё и отругают за то, что я всё решаю в одиночку, не посоветовавшись ни с кем.

Видимо, из-за позы в упоре лёжа голова соображала туго, но я старательно подбирал наиболее убедительный ответ.

Когда-то давно, столкнувшись с трудностями, я тоже честно обо всём говорил и просил помощи.

Сначала все беспокоились и пытались совместно найти решение.

Но, как это часто бывает, такие проблемы редко решаются быстро.

Зато новые трудности возникают без конца, таков уж порядок вещей.

Чем чаще это повторялось, тем очевиднее всем становилось, что это надоедает, и все уставали.

«Настроение от этого только ухудшалось».

Куда лучше было солгать и разобраться самому.

Я не хотел, чтобы окружающие волновались из-за меня.

Я всегда справлялся сам, и если результат был хорошим, остальные тоже радовались.

Большинство молча принимало мои действия и наслаждалось этим покоем.

А сейчас... все, кроме меня, упрекали меня за эти поступки.

Слова Гвак Ханмука снова упали мне на затылок.

— Ты вытворяешь такое, потому что не веришь начальству, так?

Переваривая слова Гвак Ханмука, я наконец нашёл подходящий ответ.

Чувствуя, как пот стекает по виску, я заговорил:

— Нет, не поэтому...

Почему-то говорить было трудно, я замялся, но продолжил:

— Я не хотел, чтобы с группой что-то случилось...

Если мне придётся и дальше проходить Испытания, я хотел остаться в составе спецгруппы.

Поэтому я стремился справиться лучше.

С мыслью, что в конечном итоге все будут довольны.

Услышав мой ответ, Гвак Ханмук на мгновение замолчал.

Затем он медленно разжал губы и задал вопрос:

— А ты как же?

Его голос был ледяным.

Мне стало интересно, какое выражение лица было у Гвак Ханмука в тот момент, когда он задал этот вопрос.

Однако, поскольку поднимать голову было нельзя, я ответил, глядя в пол.

– Я просто… полагал, что всё обойдётся. Думал, что каким-то образом всё уладится само собой.

И это было правдой.

На этот раз я тоже действовал, приняв собственное решение.

Если бы ситуация представляла смертельную опасность, я бы, несомненно, выбрал другой путь.

«Руки болят».

Приняв вертикальное положение, которое так и норовило согнуться, я косо глянул на Гвак Ханмука.

Он о чем-то размышлял, не торопясь отдавать приказ подняться.

Я незаметно перевел взгляд на Че Хёно.

– …!

Наши глаза встретились.

Даже сквозь маску-очки я чувствовал его пристальный взгляд. Похоже, он все это время следил за мной.

Словно наблюдал.

Непривычное, странное ощущение.

Ведь наблюдателем всегда был я.

Мне всегда хотелось узнать о Че Хёно больше.

Было интересно, какое лицо скрывается под респиратором, каково его прошлое, интересно было узнать все, чего я о нем не знал.

Именно поэтому я всегда наблюдал за ним, переполненный любопытством.

А теперь, наоборот, Че Хёно наблюдал за мной.

Пока я искоса смотрел на Че Хёно, мои руки подкосились, и я едва не упал вперед.

Я выпрямился, словно ничего не произошло, но Гвак Ханмук тут же заметил это.

Он смотрел на меня, и в его глазах читалось недоумение и некоторая растерянность.

Неужели ты уже не можешь держаться из-за такой малости?

Мне было тяжело, но пока терпимо, поэтому я почувствовал легкую обиду, но молча промолчал.

– Встать.

Конечно, обида не достигла такой степени, чтобы отказываться от команды встать, поэтому я быстро поднялся.

Гвак Ханмук молча смотрел на меня. Мое лицо побагровело от прилива крови во время стойки, и я мог только водить глазами.

Он долго смотрел на меня, потом обернулся к Че Хёно.

– Подполковник Че.

И Че Хёно, который до этого держался на шаг позади и наблюдал со стороны, подошел и встал передо мной.

Че Хёно и Гвак Ханмук встали плечом к плечу, и передо мной словно выросла стена.

Я поднял на них глаза, исполненные уважения и почтения к начальству.

Че Хёно, глядя на меня, прошептал, словно про себя:

– Опять за свое…

Как только я это услышал, в памяти необыкновенно ярко всплыла сцена из StP: он хватает меня и швыряет в дерево.

Я напряженно следил за ним, а Че Хёно, как назло, защелкал металлической рукой. Стало еще тревожнее.

А потом он сказал то, чего я никак не ожидал.

– Нельзя устраивать опасные выходки, Гоё-я.

Хриплый полушепот на первый слух звучал как ласковая забота.

Но я знал.

Смысл слов Че Хёно был очевиден.

Я обещал войти с ним в < Zero >.

Неудобно, чтобы я уже умел до похода. Вот что он имел в виду.

Теперь для Че Хёно я был тем, кого необходимо любой ценой сохранить в живых.

Только Гвак Ханмук, не посвященный в эту подоплеку, уставился на Че Хёно с немым «что?» в глазах.

Взгляд, в котором с избытком читалось желание проверить, тот ли это Че Хёно, которого он знал.

Че Хёно протянул руку в сторону. Рядом с ним стоял стол.

Кончик его металлической руки легонько коснулся статуэтки Осьминогой Ноги.

У меня округлились глаза, и скрыть это не получилось.

– Эм, простите, подполковник Че, подождите!..

Я впопыхах выпалил это, а Че Хёно взял да и надавил.

Деревянная статуэтка бесшумно раскололась под черным металлом.

При виде раскалывающейся надвое статуэтки я закричал про себя.

Так хотелось немедленно перехватить металлическую руку Че Хёно, что меня даже трясло.

Че Хёно, глядя мне прямо в глаза, очень медленно двигал рукой, и наконец расколотая вдоль статуэтка со стуком упала половинками в стороны.

Смотреть на это ужасающее зрелище было невыносимо, и я закрыл глаза.

Щелк-щелк. Вместе с холодным металлическим звуком раздался тихий вопрос.

– Что, смотреть не можешь?

Я заставил себя разлепить веки и увидел картину еще более страшную.

Металлическая рука, расколовшая статуэтку, игриво постукивала по обломкам.

Под движениями пальцев дерево с хрустом крошилось на куски.

«Осьминогоя Нога… Простите…»

Пока я хотя бы мысленно просил прощения за это кощунство, послышался вздох Гвак Ханмука.

– Что с этим делать, ну правда.

Гвак Ханмук вздыхал раз за разом, а Че Хёно тем временем изрубил статуэтку до неузнаваемости.

И только после этого снова заговорил.

– Капитан Гвак.

– Я.

– С этой минуты курсанту Хан Гоё запрещаю самовольные действия. Если повторится, расценивайте как неподчинение старшему по званию и разбирайтесь соответственно.

– Слушаюсь.

На приказ командира Гвак Ханмук ответил без промедления, словно только того и ждал.

На этом все улеглось, и я облегченно выдохнул. Но при этом подумал, что если такое повторится еще раз – то меня, пожалуй, ждет поистине грандиозный опыт.

Нечто колоссальное, что одним упором лежа не ограничится.

Твердо решив впредь никогда не действовать самовольно, я осторожно начал.

– Э-э, кстати…

Разговор важный, и раз уж все собрались, стоило его поднять.

– Я о начальнике тюрьмы, то есть о гендиректоре Ча.

Едва я упомянул гендиректора Ча, как настрой Че Хёно и Гвак Ханмука разом переменился.

Мы вошли вместе, но они явно считали гендиректора Ча скорее помехой.

И в действительности все шло именно к этому.

– Изначально он обещал мне помогать… Но, кажется, немного изменил своё решение. Вероятность того, что он не станет действовать по плану операции, также должна быть принята во внимание.

Я вспомнил слова, сказанные мне гендиректором Ча.

– Мне не нужна истинная концовка.

Его способностей было вполне достаточно, чтобы завершить игру другой концовкой.

Предполагая, что гендиректор Ча будет действовать по собственному усмотрению, я мысленно перебрал обычные концовки, доступные начальнику тюрьмы.

Гендиректор Ча, несомненно, выберет самый эффективный и быстрый путь…

– Постойте-ка.

Гвак Ханмук внезапно подал голос. Прищурившись, он произнёс:

– Один надзиратель только что погиб, вообще-то.

– …!

Способность надзирателя, «Связь с товарищами».

Она показывала, сколько надзирателей находится в тюрьме.

С развитием этой способности открывались также информация о степени ранений товарищей, стадии их зависимости от «Нео», а затем – даже возможность их призыва.

Гвак Ханмук на своём текущем уровне мог в реальном времени чувствовать состояние надзирателей.

И вдруг погиб надзиратель.

Причин этому не было никаких, и от неожиданного поворота событий мой мозг просто отключился. И вот тогда.

Появилось системное окно.

◆ ОС!!НОВ!НОЙ! КВЕ!СТ!!!: Остановите обезумевшего начальника тюрьмы!!!!

Начальник тюрьмы намеревается убить всех NPC в < The Cellblock X >.

Это действие является губительным для истинной концовки.

Вы считаете своим долгом непременно пресечь действия начальника тюрьмы.

Немедленно! Быстро! Ср-срочно!! Срочно!!!!

Гендиректор Ча решил уничтожить всех NPC в TCX.