Забытый луг Том 1 Глава 252 Волк каждую ночь читает стихи (6)
Ранее в Забытый луг...
«Это всего лишь галлюцинация, вызванная побочным эффектом лекарства».
Повторяя эту мысль про себя, она энергично потёрла веки, подошла к полке и взяла флакон с ароматическим маслом.
Выплеснув всё содержимое флакона розового масла на колеблющуюся поверхность воды, она погрузила голову под воду.
Сколько так прошло времени? Внезапно она почувствовала, как чьи-то торопливые руки схватили её. Талия, удивлённая, обернулась.
— Что случилось?
Тиуран, державшая её за руку, испуганно разжала пальцы.
— П-простите. Некоторое время из-за ширмы не было слышно ни звука, и я забеспокоилась, что ваше высочество могло потерять сознание…
— Раз убедилась, что я в порядке, убирайся.
Женщина, не говоря ни слова, поклонилась и отступила за ширму.
Талия прислонилась головой к краю ванны, ощущая место, где остались отпечатки пальцев женщины. Затем, заметив пару голубых глаз, которые смотрели на неё с беспокойством, она горько усмехнулась.
Должно быть, даже в глазах волка она выглядела ненормально: Кан, не обращая внимания на намокающую пушистую шерсть, прильнул к самому краю ванны, вытягивая шею в её сторону.
Талия погладила морду волка мокрой рукой, а затем медленно поднялась и выбралась из ванны. Ей не хотелось ещё больше беспокоить Кана.
Кое-как накинув чистое ночное платье на влажное тело, она доковыляла до кровати и рухнула на неё пластом. Простыни и наволочки моментально пропитались влагой, но ей было всё равно.
Талия бездумно уставилась в потолок, но вскоре чувство бессилия стало тяжело давить на тело, и она опустила веки. А потом, вероятно, незаметно уснула.
Проснувшись от тихого звона, Талия приоткрыла глаза и, увидев Тиуран, разжигающую жаровню, нахмурилась.
— Что ты делаешь?
— Ах… Простите. Похоже, я разбудила вас.
Мягко ответив, женщина пододвинула горящую жаровню к кровати и добавила:
— Это благовония, которые помогают нейтрализовать действие лекарственных токсинов.
Талия подозрительно взглянула на курильницу, а затем перевела взгляд на мягкое лицо женщины.
Заметив этот настороженный взгляд, женщина горько усмехнулась и, повернувшись к камину, спокойно продолжила:
— Очищающий чай тоже готов. Позволите налить вам чашку?
Талия уже собиралась привычно резко отказаться, как вдруг почувствовала лёгкий толчок и опустила глаза.
Кан преданно и тревожно смотрел на неё снизу вверх, вытянув переднюю лапу к её животу. Выглядело так, будто он умолял её выпить. Немного поколебавшись, Талия неохотно пробормотала:
— …Налей немного.
Женщина тут же зачерпнула дымящуюся жидкость из котла и налила её в небольшую фарфоровую чашу.
— Это отвар из ивовой коры с добавлением мяты и имбиря. Я добавила немного мёда, так что пьётся он легко.
Поднеся чашу к лицу, она принюхалась, а затем осторожно сделала глоток.
Пряный, островатый вкус немного щипал язык, но пить было терпимо. Отпив понемногу, Талия осушила чашку наполовину и протянула её обратно. Получив сосуд, женщина вылила остатки чая и на этот раз подала глубокую миску с кашей.
— Я слышала, вы пропустили обед. Даже если совсем нет аппетита, поешьте хоть немного.
— Не нужно. Просто принеси мне свежих фруктов.
— Прошу прощения, но если вы съедите фрукты на голодный желудок, это может навредить пищеварению. Вам нужно съесть хотя бы немного нормальной еды.
Талия недовольно посмотрела на неё. Однако, уловив в глазах женщины искреннее беспокойство и тревогу, она нехотя взяла тарелку.
Но при виде вязкого месива, наполнявшего посуду, к горлу подступила тошнота, и всякое желание есть пропало.
Помешивая ложкой в миске, она пристально разглядывала содержимое. Там клейкой массой перемешались мелко истолчённые орехи и разваренные до состояния кашицы злаки.
Убедившись в отсутствии посторонних примесей, она зачерпнула немного жижи и попыталась вдохнуть запах, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
— Что уставилась? На что ты там так смотришь!
— Простите. Я лишь…
Женщина, на чьём лице мелькнуло редкое замешательство, осторожно продолжила:
— Подумала, что вашему высочеству, возможно, тяжело даётся приём пищи…
Талия резко замерла, а затем издала издевательский смешок, поражённая такой нелепостью.
— С чего бы мне было тяжело есть? Я просто проверяю, не подсыпали ли вы чего-нибудь странного в мою еду.
— …Неужели в прошлом вы уже сталкивались с подобным?
Талия свирепо посмотрела на женщину. Однако целительница, похоже, уже сделала для себя выводы, и на её лице отразилось глубокое сострадание.
В тот же миг её захлестнула яростная волна стыда. Нахлынуло горькое чувство ничтожности от того, что её тайну раскрыли — тайну о том, что её считали настолько ничтожным существом, с которым можно было так обращаться.
Она с размаху швырнула тарелку на пол.
— Мне не нужна эта дрянь, убирайся вон!
Женщина, застывшая на секунду словно вкопанная, вскоре покинула комнату. Тяжело и прерывисто дыша, Талия перевела взгляд на Кана, который замер в испуге от её буйной выходки, и её лицо исказилось.
«Кан, должно быть, тоже уже понял… Что я совсем не хороший человек…» «Что я полная злобная дрянь… Но прошу, хотя бы ты не ненавидь меня». Словно умоляя, она прижала волка к груди. * * *После того как она перестала принимать обезболивающие, она снова начала страдать от сильных хронических болей. Баркас на собственной шкуре, до мозга костей прочувствовал, что значит мука, когда твоё тело словно заживо поджаривают на огне. От осознания того, что она так страдает, а он ничем не может помочь, он едва не сходил с ума. Он без конца слизывал холодный пот с её лица, издавая глухой тихий скулёж. Она ласково погладила его по голове и выдавила слабую улыбку. — Тебе тоскливо, правда? Прости, что в последнее время редко вывожу тебя на улицу. Он смотрел на её лицо полным боли взглядом. Талия, изо всех сил пытавшаяся казаться бодрой, вновь болезненно сморщила переносицу и принялась метаться по постели. С тех пор как мазь начали разбавлять перед нанесением, её нога сплошь покрылась пунцовыми отёками из-за того, что кожа нестерпимо чесалась, и она то и дело раздирала и щипала её. Он пытался просунуть голову под её руки, чтобы не дать ей снова пустить в ход ногти, однако его сил было слишком мало, чтобы помешать ей раздирать шрам до крови. Тогда он сменил тактику: бросился к смежной двери, за которой ждала целительница, и неистово залаял. Спустя мгновение Тиуран открыла дверь и вошла в спальню. — Ваше высочество, даже если кожа зудит, вам нельзя её чесать. Подошедшая к кровати женщина решительно перехватила её руки и наложила исцеляющую магию на исцарапанные места. Затем она взяла с полки стеклянный флакон и смазала полыхающие жаром участки мятным маслом. Резкое, покалывающее ощущение холода, по-видимому, слегка уняло зуд, и лицо Талии немного расслабилось. Однако боль никуда не делась, и её лоб по-прежнему покрывала испарина. В конце концов Талия, не выдержав, раздражённо сказала: — Я больше не вынесу. Позови Марисен. Я должна вернуться к прежним обезболивающим. — Ваше высочество, понимаю, как вам тяжело, но потерпите ещё немного. Если продолжать зависеть от сильных обезболивающий… — Как я должна терпеть такую боль?! Заткнись и позови сюда Марисен! На лице целительницы на мгновение промелькнуло явное колебание. Он в полном отчаянии кружил вокруг кровати. За время наблюдения он понял, что она злоупотребляет сильно токсичными травами вроде мака, белладонны и белены. Все эти снадобья часто использовались, чтобы облегчить страдания тяжелораненых солдат, но из-за сильных побочных эффектов их нужно было применять с крайней осторожностью. Более того, при неправильной дозировке они могли превратиться в мощный смертельный яд. Когда он впервые узнал, что она бесконтрольно употребляет эти, по сути, ядовитые травы, ему хотелось разорвать на части никчёмную целительницу. Однако, глядя на то, как она так сильно мучается, он с трудом сдерживал желание облегчить её боль, даже используя ядовитые травы.