Затмить Небеса Том 1 Глава 960 Постижение Дао

На главной вершине раскинулись древние сосны, чьи корни уходили к самому берегу озера. Их возраст был неизвестен; изгибаясь, как старые драконы, они гордо поднимали свои могучие, узловатые ветви к небу.

Под сенью одной из этих вековых сосен был установлен каменный стол — грубо обработанный, простой и естественный, без малейшего следа утончённости.

Высеченный из единой скалы, этот стол напоминал возлежащего быка. На его поверхности покоились три куска старинного нефрита. Потускневшие от времени и покрытые пылью тысячелетий, они были испещрены письменами, выполненными в стиле «птичьей печати».

При виде этих трёх древних нефритовых книг Е Фань мгновенно понял замысел прежнего главы долины, жившего пять веков назад. Если бы все девять нефритовых пластин были собраны воедино, возможно, удалось бы выяснить, куда направился земной бессмертный.

Он двинулся вперёд. Вершина главного пика была ровной, и, за исключением нескольких старых сосен, здесь почти не было другой растительности. Везде царило такое же запустение, как и на отвесных скалах.

И в этот самый момент он снова почувствовал мощнейшую волю меча. Всепроникающую, она почти рассекала его душу, нацеливаясь прямо на изначальный дух.

Даже слившись с пустотой Неба и Земли, Е Фань не мог укрыться от неё — воля меча всё равно находила его. Тогда он призвал треножник и расположил его над своей головой. Материнская энергия хлынула вниз, подобно завесе дождя, оберегая его тело.

Время от времени пронзительная энергия меча обрушивалась на него, и каждый такой удар был тяжелее десяти тысяч цзюней.¹ Если бы не его святое тело, одного такого удара хватило бы, чтобы превратить главу школы в кровавые ошмётки.

¹ 1 цзюнь ≈ 15 кг

Треножник из материнской энергии отзывался лязгом, словно горы и реки грохотали, издавая дрожащие перезвоны. Вся гора содрогалась до самого основания, будто пробудился бессмертный меч.

Е Фань поместил Сяо Суна внутрь треножника, опасаясь, что с тем может что-то случиться, и он не сможет позаботиться о нём. Высшая воля меча Чи Сун-цзы поражала сердце и дух, и, хотя в ней не осталось ни капли свирепой жажды убийства, она всё равно была непосильна для обычного человека.

«Если бы жажда убийства всё ещё сохранялась, то даже мудрецы далёкой древности, явившись сюда, едва ли смогли бы пройти и нескольких шагов».

Он не мог не испытывать глубочайшего потрясения. Первый практикующий путь, упомянутый в «Жизнеописаниях бессмертных», действительно обладал магической силой, простиравшейся до Небес, непостижимо глубокой и непревзойдённой. У него были средства, способные бросить вызов самому миру. Неудивительно, что вся его жизнь была подчинена одной цели — достичь бессмертия.

За девять шагов до каменного стола Е Фань остановился. Сделать ещё хотя бы шаг вперёд было невозможно. Казалось, что пространство перед ним пронзает бессмертный меч неимоверной тяжести. Даже под защитой треножника его физическое тело готово было разорваться на части.

Это была колоссальная, беспрецедентная воля меча. Никто в нынешнем мире не мог бы ей противостоять. Нити энергии меча возникали прямо из пустоты, и их было достаточно, чтобы сокрушить короля, отсёкшего свой путь.

Е Фань активировал технику «Бин», чтобы дистанционно притянуть к себе три древние нефритовые книги. Но в тот же миг вспыхнул луч вечного света, ослепляющий до рези в глазах!

В это мгновение не осталось ничего, кроме этого луча меча. Даже солнце, луна и звёзды в небесах показались ничтожными, утратив свой блеск.

Грандиозный грохот, более ужасающий, чем раскаты грома, сотряс пространство. Уклониться было невозможно. Треножник из материнской энергии яростно задрожал, и Е Фань, исторгнув полный рот крови, отлетел назад.

Чжэн! Чжэн!...

Одновременно с этим задрожал и сам пик Бессмертного Меча. Десять тысяч небесных мечей зазвенели в унисон, испуская ослепительный свет, который разил божеств и крушил демонов, поражая сердце и дух.

Е Фань отлетел на целых несколько ли.² Утерев золотоистую кровь с губ, он внутренне содрогнулся. Это было первое ранение с момента его возвращения на Землю.

² 1 ли ≈ 0,5 км

Такой луч меча мог бы сразить короля третьего небесного слоя Бессмертного Алтаря! Это вызывало ужас. Даже под защитой треножника из материнской энергии он получил ранение. Пронзительная энергия меча не смогла пройти сквозь его тело, но чудовищная сила удара нанесла ему внутренние повреждения.

— Слишком могущественно! Чи Сун-цзы по праву считается одним из сильнейших деятелей древности! — теперь он мог с уверенностью заявить: если бы жажда убийства не была уничтожена самим Чи Сун-цзы, то даже святой, явись он сюда, был бы разрублен.

К нему подлетел Третий глава. Его лицо было бледным, он спросил, всё ли в порядке с Е Фанем. Сам же он трепетал от страха, понимая, что даже наблюдать за этим со стороны было невыносимо, не говоря уже о том, чтобы испытать это на себе.

Е Фань покачал головой. Едва он применил технику «Чжэ», как его золотая кровь во всём теле забурлила и с громоподобным рёвом устремилась по сосудам. В мгновение ока его тело полностью восстановилось.

Он вновь двинулся вперёд. Маневрируя между несметными лучами мечей, он вновь взобрался на главный пик и направился к каменному столу, намереваясь забрать три древние нефритовые книги.

Но на этот раз всё было ещё хуже. Когда до стола оставалось несколько десятков шагов, он снова активировал искусство «Бин», и луч меча рассек пространство, подобно небесному грому, что сокрушает миры. Он был несравненно яростен и могуществен!

Е Фань снова был отброшен, на этот раз назад на восемь-девять ли. В душе его царило сильнейшее потрясение. Так дело не пойдёт, ему не подойти ближе.

Человек уже мёртв, а оставленная им высшая воля меча всё ещё так сильна! Каким же непобедимым он был при жизни? Если бы он дожил до наших дней, то, вероятно, смог бы одним ударом меча уничтожить целую древнюю звезду с процветающей передачей пути!

Е Фань поднялся вновь, но на этот раз не стал действовать опрометчиво. Он остановился на значительном расстоянии и выпустил Сяо Суна, чтобы тот вместе с ним постигал здесь Дао.

Он больше не собирался пробиваться силой. Сначала он постигнет Дао меча Чи Сун-цзы. Иначе в нынешнем мире никто не сможет приблизиться ни к каменному столу, ни к прозрачному мечному озеру.

Он простоял так целых полмесяца, не двигаясь. Даже вечно подвижный и резвый Сяо Сун сидел с величественно-строгим видом, сжимая в лапках свой каменный будда-колокольчик и сосредоточенно постигая Дао.

Е Фань не мог не быть потрясён. Эта воля меча была глубокой, утончённой, безбрежной и непостижимой. В ней содержалась истинная суть принципа «одно орудие сокрушает десять тысяч техник»!

— Да, именно так. Я буду здесь усердно культивировать.

С крайне серьёзным выражением лица он сел, скрестив ноги, и принялся внимательно вникать, глубоко задумавшись и осмысливая высшую линию передачи Чи Сун-цзы, запечатлевая её в узорах своего треножника.

Мечник превыше всего ставит нападение. Стоит ему выпустить меч, как горы и реки на десять тысяч ли будут сокрушены, и ничто не сможет этому помешать!

Достигнув определённого уровня, меч перестаёт быть ограничен материальной формой. Любая травинка, любое деревце, даже пылинка или песчинка могут стать небесным мечом, способным одним движением расколоть горы и моря.

Сердце Е Фаня дрогнуло. Воля меча Чи Сун-цзы и впрямь была непобедима! Пылинка, превратившись в меч, могла заполнить собою безбрежное море; травинка, обратившись в меч, могла срубить солнце, луну и звёзды.

«Достигнув такого уровня, чего ещё бояться? Можно беспрепятственно странствовать по вселенной древности, и даже разрушить множество звёздных областей — не проблема».

Он застыл в оцепенении. Даже столь могущественный человек в конце концов был скован жизнью и смертью. Не сумев стать бессмертным, когда его жизненный срок иссяк, он был вынужден покинуть этот мир, обратившись в ничто.

Е Фань прилежно вдумывался в его волю меча. Он обнаружил, что воззрения многих высочайших фигур древности были схожи: Чи Сун-цзы довёл до предела принцип «одно орудие сокрушает десять тысяч техник».

Всё сущее может стать оружием, но в конечном счёте всё сводится к использованию лишь одного-единственного орудия. Десять мечей, сто мечей, тысяча мечей, десять тысяч мечей... В конце концов используется лишь «единое».

Одна пылинка заполняет море; одна травинка срубает солнце, луну и звёзды; один человек сражается со всем мирозданием, посвятив всю жизнь мечу, чтобы усмирить хаос древних времён.

Это и было Дао Чи Сун-цзы, а меч был лишь его формой!

Поздние поколения унаследовали его линию мечников, но сколько из них постигли его дух — оставалось неизвестным.

Е Фань сидел в безмолвии, прилежно вдумываясь и постигая сердцем, а не просто копируя форму и запоминая движения меча. Достигнув его уровня, он уже не мог переключиться на управление мечом, но все техники были взаимосвязаны. Постигнув дух, он мог преобразовать его в своё собственное Дао.

Одно орудие сокрушает десять тысяч техник!

Е Фаню достаточно было запомнить лишь эту фразу. Он и раньше это знал. Одного треножника было достаточно; его форма была близка к Дао и более естественна.

Треножник тоже можно было использовать как меч: он мог заполнить моря, срубить солнце, луну и звёзды, подавить все небеса.

В этот миг перед межбровьем Е Фаня заколыхался крошечный треножник высотой в один цунь. Слившись с его сердцем и духом, он соединил принцип «одно орудие сокрушает десять тысяч техник» из Писания Дао с Дао Чи Сун-цзы и, осмыслив их вместе, достиг возвышения.

³ 1 цунь ≈ 3,3 см

Когда он встретит врага, то выпустит треножник, и тот сокрушит всё сущее! Если же говорить об отсечении пути, то, даже не беря в расчёт уровень, одна лишь боевая мощь от этого непременно возрастёт на целую ступень.

Крошечный треножник высотой в цунь переплетался узорами за узорами. От рождения он был носителем Дао, но сейчас нёс в себе лишь самого Е Фаня. Перед его межбровьем треножник излучал безграничный свет, который затем быстро схлопнулся, вернувшись к простоте и безыскусности.

Прошло ещё полмесяца, и Е Фань, пробудившись, поднялся на ноги. Хоть он и не стал слепо следовать Дао меча Чи Сун-цзы, его обретения всё равно оказались весьма значительными.

Бросив взгляд на Сяо Суна, Е Фань заметил, что фиолетовый малыш, похоже, тоже чего-то добился. С абсолютно серьёзным и важным видом зверек сидел, развернув пять центров к небесам, духом пребывая в Высшей Пустоте.

Не удержавшись, Е Фань просканировал его своим божественным сознанием, желая узнать, какое же Дао он постигает. Мгновенно он был поражён: малыш развивал в своём сознании целую вселенную!

Е Фань изумился. Он никак не ожидал, что у этого крохи окажется столь грандиозный замысел — раскрывать Небо и Землю в собственном сердце и взращивать целый мир.

Однако, присмотревшись внимательнее, он не знал, смеяться ему или плакать. Фиолетовый малыш представлял каждую звезду как кедровый орешек и воображал, сколько же таких «звёзд» он сможет разгрызть.

Е Фань убрал малыша обратно в треножник, не став его тревожить. В любом случае, хорошо, что у него были собственные идеи. Нельзя сковывать его мышление; кто знает, возможно, в будущем он действительно сможет проложить своё собственное великое Дао.

Чи Сун-цзы не создавал здесь никакой смертоносной формации. Просто, практикуя здесь свой меч долгие годы, он оставил на главном пике следы своего Дао и начертал линии меча. Бесчисленные эпохи спустя эти линии всё ещё могли испускать лучи меча.

Проведя здесь столько времени, впитывая его Дао, Е Фань больше не испытывал никакого отторжения. Наконец, он смог подойти к каменному столу и без малейшего труда взять в руки три древние нефритовые книги.

Затем он приблизился к берегу озера меча и заглянул в его воды, прозрачные до самого дна. Там, то появляясь, то исчезая, концентрировались тысячи лучей меча.

Это был пруд, где Чи Сун-цзы омывал свой меч. В нём таился неугасимый свет меча. Чи Сун-цзы провёл здесь большую часть своей жизни, и этот мечный пруд давно обрёл духовность, впитав в себя его высшую волю меча.

Е Фань не стал погружаться в воду, а лишь обошёл озеро по кругу. В глубине вод ему смутно слышались раскаты грома, и он понимал: стоило лишь коснуться воды, и этот гром, вероятно, расколол бы Небо и Землю.

Тщательно всё здесь осмотрев, он не обнаружил ничего особенного. Чи Сун-цзы жил весьма скромно, всю свою жизнь посвятив единственной цели — достижению бессмертия. Всё остальное его не волновало, и он не оставил после себя ничего примечательного.

В конце концов, Е Фань, постигнув волю меча, покинул это место. Вылетев из Небесного пруда бессмертного меча и появившись в воздухе, он увидел, как к нему, охваченный волнением, поспешил Третий глава.

— Нашёл! Вернёмся в Долину Десяти Тысяч Демонов, сложим их с теми шестью нефритовыми книгами, и всё станет ясно, — произнёс Е Фань.

Они вернулись в Долину Десяти Тысяч Демонов, и Третий глава торжественно извлёк шесть кусков древнего нефрита. Положив их на каменный стол, он соединил их с тремя новыми.

В своё время Чи Сун-цзы удалось найти лишь три таких пластины, а прародитель демонического божества Долины Десяти Тысяч Демонов добыл две. Оставшиеся же четыре были собраны потомками за несколько тысяч лет.

— У этих девяти кусков древнего нефрита разный оттенок, но почему, когда они складываются вместе, то кажутся единым целым? Даже надписи на костях и панцирях черепах соединяются! — взволнованно воскликнул Третий глава.

— Эти девять нефритовых книг и были вырезаны в одно время, просто позже их разделили. Поэтому их можно сложить вместе, и содержание связывается воедино, — Е Фань тоже был поражён. Как только нефритовые пластины соединились, проявился рельеф в форме дракона.

Когда древние нефритовые пластины сложились воедино, явились стаи драконов.

Надписи на костях и панцирях черепах, краткие и ёмкие, подтверждали существование земного бессмертного. Он не был рождён на земле и после смерти не был погребён в неё. Он был зародышем бессмертного, к которому за всю жизнь не пристало ни пылинки мирского праха.

Как только девять кусков древнего нефрита соединились, явились девяносто девять истинных драконов. Присмотревшись, можно было понять, что это девяносто девять драконьих гор, что причудливо извивались и переплетались, являя собой картину грандиозной мощи и величия. Это было поистине редчайшее зрелище, какого не видывали и за тысячу веков! Даже Е Фань внутренне содрогнулся.

— Что это за место? Даже если не говорить ни о чём другом, один этот рельеф уже поражает! — имея в своём распоряжении Книгу наставника истока, Е Фань, естественно, понимал, насколько уникален такой рельеф.

— Никогда не видел ничего подобного. Я обошёл весь мир, и в наших краях, и за морями, но нигде не встречал такого, — покачал головой Третий глава.

В этот момент известие о сборе всех девяти кусков древнего нефрита, что было событием огромной важности, достигло даже Первого главы. Он вышел из уединения и прибыл посмотреть.