Жертва академии Том 1 Глава 247 Квалификация. Часть 6

Ненормальные ублюдки. Хохочут, будто только что прозвучала уморительная шутка в непринуждённой беседе. Полагаю, только я один сохраняю невозмутимое выражение лица.

Хочется высказаться о многом, настолько многом, что я даже не знаю, с чего начать.

Хорошо. Начнём с самого насущного, что прямо передо мной.

— Верните мне мой кофе и сэндвич.

Мир на грани уничтожения? Да это случается так часто, что я почти не обращаю внимания. Как-нибудь решится. Но вот кофе и сэндвич, украденные у меня прямо из-под носа, — это действительно серьёзная проблема.

Хватит уже пожирать мое. У вас обоих денег немерено, так зачем вы воруете обед у простого человека вроде меня? Этому проклятому нежити еда вообще не нужна.

В общем, я отвоевал свой кофе и сэндвич у этих двоих… нет, у двух существ, лишь притворяющихся людьми.

— Итак, что будем делать дальше?

— …

— …

— Ладно, пойду куплю ещё один сэндвич с яйцом.

— Я буду признательна, если захватишь и мне. Мне чёрный кофе.

— Понял.

— Ага.

То есть конец света менее важен, чем сэндвич с кофе?

Ну, устроил этот беспорядок не я, так что на такое я мог бы закрыть глаза. Но то, как ведут себя сами виновники… от этого у меня просто кровь закипает. А молчание перед тем, как я предложил сходить за сэндвичем… в нём так и читалось: «А почему ты спрашиваешь об этом меня?» От этого стало ещё злее.

— Ты вообще собираешься это исправить? Деус, ведь это ты всё устроил.

— Давай сначала разберёмся в фактах. Почему ты винишь меня за то, что натворила моя другая версия?

— Так ты его и создал!

— Не совсем. Этот тип завершил сам себя. С середины пути я был уже окончательно мёртв. А бесчинствовать он начал, лишь когда полностью обрёл форму.

Деус произнёс это так, будто речь шла о пустяке.

Как же мне хочется его убить. Он уже мёртв, но я хочу убить его ещё раз. И не могу. Он всё-таки Архимаг.

— Да и вмешиваться я в любом случае не могу. Когда я умолял Великого Мудреца вернуть меня в мир в виде нежити, он поставил условие.

— Условие?..

— Мне дозволено лишь наблюдать. Таково было условие Великого Мудреца.

— …Мог бы сказать об этом раньше.

Знай я это заранее — не кипятился бы так. Нет, правда, даже у наглости должен быть предел.

— И я того же мнения. Мёртвому негоже вмешиваться в дела мира живых.

— …Ха.

Возразить было нечего. Потому что он был прав.

— То есть ты намерен до самого конца оставаться сторонним наблюдателем?

Впрочем, это не оправдывает того, что он уже натворил. Какие бы оправдания он ни приклеивал, машину, которая сейчас беснуется, создал именно он. И даже прекрасно это осознавая, он не делает ничего…

— Вот почему я как минимум пришёл рассказать тебе.

— …

А. Точно. Кое-что он всё-таки сделал — я от злости совсем забыл, но он ведь действительно пришёл меня уведомить… Проблема лишь в том, что этим всё и ограничилось. И, честно говоря, совсем не похоже, что он воспринимает происходящее всерьёз.

— Всё дело в твоём отношении.

В конце концов, это был единственный — пусть и жалкий — протест, который я смог выдать. Да твоё отношение к делу просто отвратительно!

— Что, моё отношение? Да я всегда таким был. Ничего нового. Цык-цык.

— …

— И позволь кое-что уточнить. Сомневаюсь, что моя другая версия действительно хочет уничтожить мир.

— Он пытается вытащить ядро планеты.

— Подумай сам. В тот миг, когда он извлечёт ядро, мир рухнет. Как он успеет переработать его в источник энергии для корабля и улететь в космос до того, как это случится?

— …А ведь и верно.

Если подумать, так оно и есть. Даже будь Деус гением, управлять временем он не в силах. Извлеки ядро — и мир обрушится, и все мы погибнем раньше, чем он доберётся до космоса.

— Наверняка у него есть какая-то мера предосторожности. Хочет улететь — значит, мир должен уцелеть. Даже став машиной, он вряд ли забыл об элементарной порядочности.

— Тогда…

— Именно. Истинная проблема кроется в другом.

Мы с Деусом одновременно обернулись к Ляпис, которая как раз шла к нам издалека с подносом в руках.

— Моя другая версия не знает, что в ядре запечатано истинное тело этого монстра.

— А нельзя просто сказать ему об этом?

— Я? Даже не знаю… не похоже на хорошую идею. На моём месте — смог бы ты поручиться, что при встрече кто-нибудь из них двоих не тронется умом?

— …

— Ну, я-то спокоен, ведь наблюдал за всем процессом от начала до конца. А вот моя другая версия может растеряться — он ведь толком не знает, когда именно умер.

Он снова прав, и от этого только досаднее. Нет, правда, неужели он не может хотя бы иногда ошибаться?

— И даже если кому-то предстоит передать эту весть, то не мне. Как я уже говорил, я намерен до конца оставаться наблюдателем. Уже то, что я пришёл поговорить с тобой вот так, — из ряда вон.

— …Ха-а.

И что тут возразишь? Каждое его слово выводит меня из себя, но спорить невозможно — он ни разу не ошибается. Вот что бесит больше всего. Он как тот тип на генеральной уборке, которому каким-то чудом досталось самое лёгкое задание, а он лишь пожимает плечами: «А что поделать? Учитель так распределил».

— Я всего лишь прошу тебя передать ему факты и убедить. Я не требую, чтобы ты победил его или что-то подобное.

— Но ведь есть и другие люди, например, Иммун или принц Тесей?

Почему именно я? Почему эти психи постоянно прилипают ко мне, словно я их личный посредник?

— Иммун не справится. Его красноречие не так хорошо развито, как у тебя. При малейшей ошибке он превратится в труп.

Хорошо, здесь я признаю. У Иммуна действительно есть свои ограничения.

— А Тесей… моя другая версия отнесётся к нему с подозрением.

— …

— Каким бы наивным он ни был, нельзя недооценивать его истинную силу. Оказавшись на его месте, я бы в первую очередь сломал бы ему разум, как только счёл бы Тесея угрозой.

Разве он уже не сделал этого? Уничтожил так, что остались одни руины? Неужели Деус не знает? Или… это значит, что там ещё что-то осталось, что можно разрушить?

От одной мысли об этом по спине пробежал холодок. До сих пор Деус ни к кому не проявлял истинной враждебности, поэтому я и не осознавал этого. Но этот тип… он действительно ужасен.

— Снаружи он выглядит взрослым, но внутри он всего лишь наивный, нерешительный ребёнок.

— Ты очень жёстко о нём отзываешься.

— Скажи, что я не прав. Его пацифизм был подобен хрупкому стеклу — рано или поздно он должен был разбиться. Просто до сих пор ему везло.

— …

— Лучше, если он останется в стороне.

— …Понятно.

Ну, он не ошибается. Чем отчаяннее человек цепляется за своё чувство справедливости, тем более непредсказуемым он становится, когда его разум трещит по швам. Не так уж редко бывает, что человека, которого вчера почитали как святого, наутро уже знают как печально известного серийного убийцу. С этой точки зрения суждение Деуса вполне обосновано. Но всё же…

— Ты уверен, что в этом суждении нет личных предубеждений?

Даже учитывая всё это, сила, которой обладает Тесей, — это не то, чем можно пренебречь. Деус сам сказал: окажись он на месте своей другой версии, он бы в первую очередь сломал бы Тесею разум, сочтя его угрозой. Если он так хорошо знает себя, не должно ли работать и обратное? Если бы Деус, стоящий сейчас передо мной, просто поддержал Тесея морально — лучшей опоры было бы не найти.

— Ты сам сказал пару минут назад. Он, по сути, большой наивный ребёнок.

— Но вообще-то Тесей довольно милый.

— Принцесса Ляпис, у нас серьёзный разговор. Прошу, не вмешивайся.

— Ой, как холодно.

Я мягко отстранил Ляпис, которая совершенно не умела чувствовать атмосферу. К тому же, Тесей не милый. Что вообще может быть милого в этом здоровом ребенке?

— Я наблюдал в реальном времени, как твоя другая версия ломала разум Тесея в горах Велдани.

— Значит, он это уже сделал?

— Ага. И всё же, судя по тому, как Тесей тогда отреагировал, вы двое были довольно близки.

— Он так ведёт себя со всеми знакомыми. Хотя знакомых у него, можно сказать, нет.

— Забавно, как ты вдруг встал на его защиту. Обычно ты пропускаешь мимо ушей всё, что я говорю.

— …

— Насколько высокого мнения о тебе придерживается Тесей, настолько же высокого мнения ты сам придерживаешься о нём.

Сценарист провёл с Тесеем немало времени. Зная его характер, это выглядит странно. Возможно, ему просто поручили присматривать за Тесеем? Нет, это не похоже. Когда Тесей пропал, он даже не знал, с чего начать поиски. И не было никакого смысла в том, что Деус держит рядом с собой того, кто ему бесполезен. Он из тех, кто, даже взяв Иммуна в ученики, потом оставил его разбираться самостоятельно. Что приводит к единственному выводу.

— Как Тесей видел в тебе отца, так и ты, должно быть, видел в нём сына.

— Не говори таких гадостей.

Я угадал? Деус отмахнулся, но лицо у него при этом было кислое.

— И всё же… не могу отрицать, что, возможно, здесь действительно замешаны личные чувства.

— Как мило с твоей стороны признать это.

Наконец-то я победил. Я сумел переспорить этого проклятого психа в словесной дуэли.

— Ну и что? А ты? Собираешься использовать Тесея?

— Использовать? Ты говоришь о людях, как об инструментах. Честно говоря, мне всё равно.

Использовать Тесея? Не смешите меня. Зачем мне трогать бомбу замедленного действия? Я посоветовал Деусу объяснить всё как следует, но сам? У меня нет ни единого шанса. У меня слишком тёмная душа, чтобы иметь дело с таким чистым героем справедливости, как он. Я бы даже не знал, с какой стороны к нему подойти.

— Я ничего не собираюсь делать. Нет никакой причины, по которой я был бы обязан.

— О? Тогда как же быть?

— Есть тот, кто подходит для этого лучше меня.

Тесей — человек предельно прямолинейный, совершенно негибкий. Тип, который не приемлет даже намёка на моральную двусмысленность. Такому, как я, его никогда не убедить.

Хотел я того или нет, но я успел погрязнуть в тёмных делах. Проще говоря, моя душа тоже искажена. Не то чтобы я называл себя преступником. Скорее… я просто брожу по серым зонам. Но такой, как Тесей — чистый, без единого пятнышка, — не потерпит даже такого оттенка серого. Значит, единственный, кто мог бы снова придать ему опору… должен быть столь же близок к чистому белому.

— Иммун, значит? — пробормотал Деус, словно что-то щёлкнуло у него в голове.

Точно. Как и ожидалось, он оказался достаточно проницательным, чтобы не нуждаться в долгих объяснениях.

— Но одного его будет недостаточно. Это задача, которую нельзя решить грубой силой.

— Я понимаю.

Наверное, поэтому ты и обратился ко мне. Ты всё ещё пытаешься переложить всё на меня? Это уже слишком. И ещё…

— Неужели ты знал с самого начала, что всё к этому приведёт? Поэтому ты так настаивал на квалификации и отдал мне ту шестерёнку, верно?

Другой Деус, которого я встретил в горах Велдани, говорил мне… что в его памяти существуют пробелы. Что он написал сценарий, чтобы заманить меня туда и устранить все переменные.

Но давай-ка взглянем на это иначе. Может ли такой человек, как Деус, допустить, что его память может подвести? Это абсурд. Деус, которого я знаю, подстраховался бы, сделав резервную копию своей памяти — даже если бы вероятность отказа была один на миллион. Но он этого не сделал.

Почему?

— Ах ты, старый манипулятор.

Сценарист.

Деус мягко улыбнулся. Это означало, что написанный им сценарий был куда грандиознее, чем я мог себе представить.

— С чего он начинается?

— С самого начала.

— Почему из всех людей именно я?

— Ты кое-что неправильно понял.

Деус устроил целый спектакль, сохраняя при этом своё обычное безмятежное выражение лица.

— С чего ты взял, что это обязательно должен быть именно ты?

— …

Я провёл пальцем по краю пустой кофейной чашки, размышляя. Дело было не только во мне. Кто-то другой тоже мог претендовать на роль главного героя его сценария.

— Ха!..

Сценарист, ныне превратившийся в программу, заманил шестерёнок в горы Велдани, заставив их сражаться и погибать. То же самое произошло и с Иммуном.

Но тут мне вдруг кое-что вспомнилось… то, что я успел забыть.

— То есть спровоцировать Иммуна и натравить его на меня тоже входило в план с самого начала?

— Именно так. Иммун, может, и простак, но он был порядочным человеком, не так ли?

Иммун напал на меня, будучи уверенным, что именно я — злодей. А началось всё с послания, которое Деус отправил ещё при жизни. Иммун говорил, что получил это послание после гибели Рюте. Значит, в тот момент Сценарист был ещё жив.

«У него наверняка были свои причины».

Тогда я посчитал это полным бредом, но Иммун был прав. То послание, которое выставило меня последним из подонков, — не было шуткой.

— Я люблю ансамблевые драмы.

— Ха…

Этот чертов старик…

***

Крета.

В этой шумной деревушке появился человек в изорванной одежде.

— Ху-у…

Он шатался, но неумолимо двигался к своей цели. Без малейших колебаний Иммун шёл навстречу Тесею.

Его истерзанное тело бесцельно раскачивалось из стороны в сторону…

— Но падать здесь нельзя. Если не ты, то кто же станет героем?

Однако шаги его оставались твёрдыми.