Жестокость искупления Том 1 Глава 15

Точное число волков Райнхарта, где они находились и чем занимались, — всё это являлось строжайшей тайной. Даже Люксен, предавший своего короля и родину, не имел об этом сведений, а подавляющее большинство людей вообще не подозревало об их существовании. Тем не менее, некоторые из них иногда выходили из тени.

Прекрасным примером служил Саймон фон Бернхайм. Этот мужчина, обладающий золотистыми волосами и алыми глазами, был редким представителем знати среди волков. Более того, он был известен своим безупречным выполнением задач как на виду у всех, так и во внутренних делах рода. Официально он занимал должность помощника Оскара и являлся членом совета директоров компании Райнхарт; неофициально же — руководил и координировал действия агентов в пределах маркизата.

— Вызовите врача заранее. Если к пяти утра её состояние не улучшится, приведите хозяйку борделя.

— Понял.

Пройдя по коридору королевского люкса в отеле «Ритц» в Фельпе и отдав последние распоряжения подчинённым, Саймон тихо приоткрыл дверь и вошёл в комнату. Из ванной доносились звуки воды, что означало: маркиз принимал ванну. Присутствовавшие внутри волки бесшумно приблизились.

— Ключ получен, — Саймон молча осмотрел его, переданный одним из подчинённых. — Дубликат уже готов, осталось только нанести гравировку. А это — свидетельство держателя ключа и удостоверение личности. — Глаза мужчины сузились, когда он по очереди просматривал бумаги, которые ему дали. — Невозможно разобрать, что здесь написано.

— Да. По этой причине в банке процесс также был приостановлен. — Саймон вернул ключ и документы. — Скопируйте точь-в-точь и принесите перевод. А ключ положите у кровати, чтобы господин его заметил.

— Слушаюсь.

— Сделайте также копию свидетельства. Когда прибудет дубликат ключа, верните его на место, дабы ничего не вызвало подозрений.

— Будет исполнено. — Саймон махнул рукой подчинённым, давая им понять, что их работа завершена и они могут расходиться. Затем он прошёл мимо быстро двигавшихся волков и направился к приоткрытой двери комнаты: ему нужно было проверить состояние девушки. Той самой, которая стала живым ключом. Учитывая законы банка Фельпе, было бы крайне нежелательно, если бы она умерла или сошла с ума.

Саймон слегка коснулся плеча девушки; она лежала на боку, свернувшись калачиком, и была настолько обессилена, что даже от малейшего прикосновения чуть шелохнулась. В тусклом лунном свете из полуоткрытых губ девушки вырывалось слабое дыхание, подобно колеблющемуся мареву. Мужчина взглянул в её расфокусированные, широко раскрытые глаза и тихо щёлкнул языком. Затем он выставил из комнаты тех, кто охранял девушку, поскольку посчитал, что оставлять её в таком состоянии на попечение этих опытных парней было бы, мягко говоря, не лучшим решением. Убедившись, что она жива, Саймон пошёл прочь, и в этот момент из ванной вышел Оскар; как обычно, он был наспех одет лишь в пижамные штаны.

— Ключ, удостоверение личности и свидетельство — всё получено, — подчинённый, оставивший ключ у кровати маркиза, немедленно преподнёс это сокровище своему господину.

Оскар принял его и, неторопливо рассматривая, спросил:

— Как её зовут? — ответом было молчание. — Я про девушку. Как её зовут. — Его взгляд, ранее устремлённый в комнату, где она находилась, переместился на Саймона.

— Удостоверение личности не поддаётся расшифровке. Поэтому банк Фельпе также пока приостановил все действия.

— Узнай текущее положение дел банка и короля Фельпе, и принеси расшифровку удостоверения в течение недели.

— Вас понял. — Оскар, держа ключ в руке, двинулся вперёд. Он слышал, как Саймон выходит из номера, однако всё его внимание было сосредоточено на том, что лежало в его ладони.

Ключ. Холодный и твёрдый металл был меньше и невзрачнее, чем он предполагал. Когда-то он был готов перевернуть всё дно океана, если бы это помогло найти его. Когда Оскар так отчаянно искал его, ключа словно и след простыл, так где же он прятался, что теперь сам так внезапно объявился?

— Что ж… Если это плата за то, что круглый дурак ударил меня в спину, то неплохо, — самоиронично пробормотал маркиз и остановился у двери. Ярко-голубые глаза, смотревшие на крошечную вещицу, переместились вперёд. За распахнутой дверью, в комнате, лежала девушка, которая даже не представляла, в каком состоянии её привезли и кто она такая. Девушка на кровати, озарённая лунным светом. Их разделяла лишь бессильная тьма.

Оскар, замерший на мгновение, вновь двинулся. Лунный свет, проникавший сквозь окно, слегка коснулся его ступней. Мужчина сделал шаг, и свет поднялся выше — касаясь щиколоток, пока он полностью не окунулся в него, оказавшись у кровати. Лунный свет, мягко падая, резко очертил его профиль, вырисовывая тёмный силуэт. Наполовину залитый светом, наполовину погружённый во мрак, Оскар смотрел на девушку.

Незнакомка, ставшая живым ключом, выглядела совсем не так, как он себе представлял. В воображении маркиза человек, обладающий таким сокровищем, всегда находился на вершине власти. Это мог быть король пиратов, пересекавший юга Норфолка до восточных морей; наркобарон, контролирующий весь наркотрафик; главарь преступной группировки или даже правитель целой страны. Но это оказалась всего лишь девушка. Из его груди вырвался сухой смешок. Однако самоироничная усмешка тут же иссякла, и на её месте остался лишь холодный, беспощадный взгляд.

Ледяной взор медленно скользнул по лицу незнакомки. Незащищённое, открытое выражение было чрезвычайно экзотичным. Каштановые волосы, рассыпавшиеся по кровати, словно водяные растения, делали её лицо ещё светлее. Помимо интересной внешности, ощущалась и невесомая хрупкость каждой клеточки её тела, что готовы были прямо рассыпаться от малейшего прикосновения. Изящные линии её подбородка и шеи, плечи, казавшиеся не шире двух пядей, пальцы, постоянно сминающие простыню, запястья, миниатюрные ступни и тонкие щиколотки, видневшиеся из-за задравшейся юбки.

Как бы это выразить… Она была словно рисунок. Картина, очень бледно нарисованная грифелем. Скользя по этим едва намеченным линиям, по словно нигде не сделанным сильным нажимам, его взгляд наконец остановился на больших распахнутых глазах. Крепкое мужское тело наклонилось над девушкой, словно приносимой в жертву. Фокус её взгляда, который то возвращался, то исчезал, теперь, казалось, полностью пропал. Однако её глаза отличались от глаз мертвеца: их пустые зрачки, из которых, казалось, ушла вся жизнь, вызывали неприятное ощущение при одном только взгляде; глаза же девушки, напротив, были потрясающе прозрачны, словно сквозь них можно было увидеть саму душу. Несмотря на то, что она постоянно опускала взгляд и пыталась скрыть лицо, чужестранка смотрела на него. Нет, поскольку фокуса не было, точнее было бы сказать, что она позволяла его взгляду проникать в её глубину, не выказывая никакого сопротивления. Лунный свет, падавший на щёку Оскара, сменил направление и лёг на девичье лицо. Казалось, будто на чёрно-белом рисунке, выполненном карандашом, теперь проступили акварельные цвета: узор её карих глаз, будто начертанный десятками тонко заточенных грифелей, и каждая изящная ресничка.

В эту ночь мужчина, лишивший многих людей жизни, рассматривал девушку, которую так жестоко похитил, даже забыв о том, как долго он её разглядывает. Карие глаза, словно раскрашенные множеством тончайших линий, наполнились мерцающими слезами. В этот момент в заплаканных девичьих глазах читалось глубокое противоречие: она не знала, что делать с обуревающим жаром и невыносимой мукой собственного бессилия.

— Хн, м-м… — Девушка, до этого спокойно лежавшая и лишь тихо дышавшая, чуть дёрнулась и издала пронзительные стоны.

Её округлившиеся глаза сузились, и выступившие слёзы покатились в стороны. Недавно прозрачные зрачки мгновенно помутнели, словно она была под каким-то веществом, и девушка отвернула голову в сторону. Тогда перед его глазами беззащитно обнажился загривок её тонкой белоснежной шеи. На ней, которую, казалось, можно сломать одним движением руки, чуть пульсировала голубоватая жилка. В этот момент в глазах мужчины, которые были так же затуманены, как и глаза девушки, вспыхнул необычный блеск.

— Ха, — прийдя в себя, Оскар резко и не без раздражения усмехнулся и рукой зачесал волосы назад.

Препараты — крайне забавны. Всего пара капель может настолько изменить человека. На мгновение наклонившийся над кроватью маркиз выпрямился и, отмахнувшись от ярких впечатлений, резко отвернулся. Что толку продолжать смотреть на потерявшую рассудок девушку? Мужчина, поглощённый холодными размышлениями, сделал шаг, однако его остановил один неожиданный звук.

Раздался звук похожий на то, как зубы впиваются в плоть. Оскар, до этого повернутый к кровати спиной, обернулся к девушке так стремительно, что это можно было назвать рефлексом. Красные губы, из которых ранее вырывался влажный стон, теперь были крепко сжаты. Мгновенно приблизившись к ней, мужчина тут же занёс одно колено на кровать. Одной рукой он поддержал затылок девушки, которая, несмотря на мучительно искажённое от боли лицо, упорно продолжала кусать свой язык. В воздухе повис запах крови. Девушка, даже будучи не в себе, казалось, пыталась прокусить себе язык, чтобы преодолеть действие препарата. Другой рукой маркиз схватил её за подбородок, надавив большим и средним пальцами на челюстные суставы. Он пытался разжать челюсть, однако девушка, несмотря на мутный взгляд, не открывала рта.

Брови Оскара нахмурились. Ключ, который он когда-то искал с неистовой силой. Ключ, от которого он уже почти отучил себя ждать чего-то большего: откроет сейф — прекрасно, не откроет — ничего страшного. Теперь этот ключ лежал у него в руках. Он так отчаянно желал его заполучить, однажды впал в полное уныние, а затем стал безразличен — будто совершенно забыл. Отчасти это было связано с изменившимися обстоятельствами, но, возможно, также и потому, что забвение позволяло ему двигаться дальше. Однако, казалось, это было не совсем правдой: та безумная жажда оставила отпечаток в его теле. Ведь то, что усвоено разумом, можно забыть, а то, что усвоено телом, остаётся до самой смерти. Когда девушка прикусила язык и пошла кровь, Оскар почувствовал, как сильно сдавило грудь, и что-то словно поднялось из глубины.

— Так дело не пойдёт, — свирепо прошептав, мужчина просунул палец в щель между плотно сжатыми губами. Они, впившиеся в красные губы, словно раздавливая их, проникли в промежуток между зубами, крепко сжимающими язык. Скользкая и тёплая плоть обернулась вокруг кончиков его пальцев. — Расслабься.

— Кхк… — Это был резкий, пронзительный звук, от которого даже волки замерли бы в напряжении, но одурманенная девушка никак не отзывалась. Она лишь изо всех сил пыталась оттолкнуть Оскара, который мешал ей, словно желая во что бы то ни стало прокусить себе язык и прийти в себя. Тонкие руки схватили его за толстое запястье, отталкивая. Из влажных глаз непрерывно текли слезы, и девушка изо всех сил пыталась языком оттереть длинные пальцы, вторгшиеся ей в рот.

Никуда не годится.