Живи быстро, умри красиво Том 1 Глава 1

Беспощадной судьбой отмеченный, рождённый в горниле пепла и ненависти, Экстер, взмахнув рваными алыми крыльями, вернулся через тетра-врата. Он пережил мириады чужих воспоминаний, стремясь к одной цели: в последний раз посеять смерть, а затем уйти в Абсолют…

Надвигается Уничтожение.

Спасения не будет.

Он утратил Божественную Благодать, оставил сомнения. Его глаза — раны, впившиеся в Падшую Реальность. Там бушует багровое море, там вечные шпили холмов пронзают волю, а искажённые отражения Его тонут в кошмарном безмолвии…

Паучьи сети порвутся.

Ловушка схлопнется.

Дьявольский реквием разразится истошным воплем.

Смешаются краски Уничтожения, и разгорится тлеющий костёр души. Белая пелена укроет свод огня… Серая пустыня овеет неусыпными ветрами… И лишь Бездна услышит рёв.

Он несёт за собой бремя веков, омытых кровью.

Во имя Уничтожения Роидов, в честь Ра, вопреки машине хромосом и золотым нитям. И чтобы больше не доставалась Амрита верховной Матери-Королеве.

Последний постулат Экстерминиума (6, 87)

Ночь холодна, сны горячи. И опиум мечты — в крови.

Космогонические картины сияющих катаклизмов, пряные ароматы восхитительных блюд, вспышки разноцветного пламени на предзакатном небе бронзового города, ласкающая слух скрипичная мелодия, — пёстрые фантазии раскрывались со всех сторон, чтобы в следующий миг неизбежно кануть в забвение. Они сменяли друг друга с головокружительной скоростью, и разум едва поспевал обрабатывать поступающую информацию. Юноша то и дело хватался за проносящиеся миражи, желая задержаться хотя бы на одной грани калейдоскопа грёз. Тщетны были его попытки. Что-то мешало ему ощутить восторг от пребывания внутри безумно прекрасных стен божественных иллюзий. Но перед самым концом сновидения, когда искромётные картины готовы были проститься с мечтательным гостем, тот умудрился ухватиться за край одной из них. Сознание жадно впилось в образ предзакатного бронзового города. Это будет катарсис сна, пик наивысшего наслаждения.

Однако одно рыжее лохматое создание имело другие планы насчёт того, как подросток встретит утро. Проголодавшийся кот запрыгнул ему на живот и закричал изо всех сил:

— Мяу!

Животрепещущая картина города треснула, а затем её поглотила бездна небытия; яркие образы мгновенно погасли, словно спичка, и не осталось даже остаточного дыма от небесных фантазий.

Погрузившись в привычную тьму.

Но и ею Кенре не дали насладиться.

Наглый кот снова пронзил уши своим воплем, призывающим хозяина поднять свою ленивую тушку и дать любимому питомцу еды. В ответ из-под одеяла раздался полный отчаяния стон:

— Н-е-е-е-е-т! Отстань, Крекер!

Подросток ещё пять минут бездумно нежился в кровати, стараясь не обращать внимания на двадцатикилограммового кота, устроившегося на его животе. Попытки вернуться в блаженный сон оказались тщетны. Та нить, что связывала сладострастный мир иллюзий и серую обыденную реальность, была утеряна безвозвратно.

Осыпав воздух парой скверных ругательств, Кенра смирился с происходящим и приоткрыл левый глаз. И сразу встретился с хитрым кошачьим взглядом.

«Мне кажется, или он ухмыляется? — мысленно прошипел юноша. — Причём ухмыляется победоносно, с чувством выполненного долга. Чёрт, какая же он паршивая блохастая тварь».

— Сегодня без завтрака, — с тихой яростью прохрипел Кенра и с трудом скинул кота. Встав, он помассировал виски от нахлынувшей головной боли. По привычке бросил взгляд на тумбочку, где лежали старые наручные часы.

— Одиннадцать утра, значит, — безэмоционально произнёс он, надел часы и протяжно вздохнул. — А ведь какое утро могло бы быть…

Почесав кота загривок, он с полузакрытыми глазами направился умываться. Попутно размышлял, чем бы заняться.

Облом со сновидением неизбежно вылился в унылый букет жалоб:

— Два месяца лета… — обречённо стонал Кенра. — Два грёбаных месяца. И как незаметно они пролетели. Такое чувство, словно только и делал, что спал. А в перерывах между снами — ел. Может, хоть сегодня случится что-то запоминающееся? Чёрт, как же достала эта обыденность… И эта головная боль… Я не заслужил таких наказаний.

Угол двери выглядел чрезвычайно привлекательно: недолго думая, парень несколько раз ударился о него затылком, почесал ушибленное место и побрёл дальше.

— Ментальную боль лучше всего снимать физической, — с умным видом произнёс он. Затем едва слышно и уже не так уверенно добавил всего одно слово:

— Наверное…

В ванной комнате из зеркала на него уставилась пара бесцветных глаз. За землянисто-серыми радужками скрывались розоватые капилляры. В глазах не проглядывалось и толики жизни, будто их обладатель давно умер или собирается умереть. Сверстники нашли отличное сравнение: взгляд как у дохлой рыбы. И Кенра был с этим согласен. Но вот чего он не мог понять: после нескольких минут заурядной беседы люди начинали раздражаться. И все, как один, ссылались на его глаза. «Неженки», — фыркнул подросток и сдвинул чёлку так, чтобы она прикрывала зрачки, в которых читались абсолютная отрешённость с ноткой холодного высокомерия.

Отчасти поэтому Кенра никогда не осмеливался стричься коротко. Колючие каштановые пряди спадали до подбородка и, что очень удобно, позволяли скрывать ненавистные глаза. Юноша считал свою внешность не слишком привлекательной, хотя некоторые находили ее довольно миловидной.

Несколько секунд он играючи демонстрировал свои хилые мускулы, а затем недовольно щелкнул языком.

— Пора бы как-нибудь всерьез заняться тренировками… но это будет как-нибудь потом. Не сегодня.

Ко всему прочему, худощавое телосложение, обусловленное природой (и абсолютной ленью что-либо менять), дополнял невысокий рост. Кенре приходилось вставать на цыпочки или отходить на метр от зеркала, чтобы разглядеть свою шею. Рост в сто семьдесят сантиметров — это приговор для человека, живущего в мире, где нормой являются два метра.

Устав рассматривать себя, своего любимого персонажа, парень почистил зубы, принял душ и с ленцой направился на кухню. Небольшая лужица воды у лестницы ускользнула от его взгляда.

— Какого черта?!

Неловкая попытка сохранить равновесие, и вот Кенра уже катится вниз, собирая по пути все ступеньки. Поднялся такой грохот, что что-то треснуло, и юноша надеялся, что это были не его ребра.

— Топпи, сколько раз я тебе говорил, вытирайся в ванной! В ванной! А не в коридоре! — яростно кричал он, извиваясь на полу от острой боли в боках, позвоночнике и шее. — Теперь головную боль можно забыть как минимум на четыре часа… наверное.

С запозданием до него дошло, что писклявый детский голос не спешил сыпать извинениями из своей комнаты или кухни. Даже когда он бросил пару обидных ругательств в адрес своей младшей сестры, ответом была тишина.

— Ну и хорошо. Лучше бы сестра не возвращалась домой до позднего вечера, — проворчал подросток и, покачиваясь, кое-как встал. — Определенно… да, это утро войдет в историю моей памяти.

Зайдя на кухню, Кенра первым делом начал готовить чай. Пришлось немного постараться, чтобы ускорить процесс. Кипячение воды с помощью Ци, хоть и считалось базовым преобразованием, но парень использовал его крайне редко.

Тонкий мятный аромат немного успокоил его расшатанные нервы, а карамельные конфеты снабдили мозг необходимой порцией эндорфинов.

И все же было одно утешение, делающее утро не таким уж плохим: младшей сестры нет дома, а значит, можно позавтракать в полной тишине. Кенра не был большим поклонником абсолютной тишины и уединения. По его мнению, всему должно быть в меру. А младшая сестра вполне сойдет за портативную колонку с сабвуферами: слишком много шума на квадратный сантиметр пространства.

Но, как говорится, стоит только подумать…

— Доброе утро, братик!

Цепкие маленькие ручки обхватили Кенру со спины, а громкий писклявый голос, прозвучавший слишком близко к ушам, заставил его вздрогнуть от неожиданности.

Предсказуемо — чай, пролитый на футболку. Горячий чай, пролитый на новую футболку.

Нечеловеческим усилием воли юноша подавил желание выплеснуть весь накопившийся негатив на сестру.

— Топ… — слегка простонал он от боли — кружка кипятка на голое тело кого угодно выведет из равновесия! — обратился он к младшей сестре.

— Да? Что такое?

Невинная мордашка выглянула из-за его плеча, хлопнула ресницами и уставилась на него с «ничего не понимающим» взглядом. Специально, будто назло Кенре, лишь через дюжину секунд сестра обратила внимание на подозрительное зеленое пятно на белоснежно-белой футболке. А его не заметит только слепой.

«Она действительно невинный ангел с парой выкрученных винтиков — нет, болтов в голове, — или дьявол в милой обертке? — подумал Кенра, испепеляя сестру взглядом. — Это больше всего бесит в ней».

— О! Ты наконец-то перестал носить только черные и белые футболки?! — воскликнула Топпи с припевом и потянула подростка за рукав. — Круто! Мне нравится дизайн! Только я бы сделала пятно побольше, — игриво добавила она и быстро отстранилась на несколько метров.

— Чего? — было все, что оставалось спросить Кенре в ответ на такую наглость.

Мелкая дьяволица притормозила, увидев, как брат собрался встать из-за стола и надавать ей по мягкому месту.

— А… Ну… Да, к этому дизайну добавить больше нечего, — нервно хихикнула Топпи, накручивая длинную каштановую прядь на палец. — Я вот сейчас присмотрелась, и очень даже ничего так. Очень красиво.

— А больше ничего не хочешь сказать?

— …Прости, я случайно, — пролепетала сестра, понурив голову. — Кто бы мог подумать, что ты тут завтракаешь!

— Действительно, я ведь на кухню пришел йогой позаниматься, — парировал Кенра, подперев щеку кулаком. Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза и решил проявить милосердие: — Давай, п-п-проваливай уже…

— Ты не торопись, завтракай спокойно, — перебила мелкая нахалка, вновь расплывшись в улыбке, — я больше тебя не побеспокою, — и побежала на второй этаж.

Остановившись у лестничного проема, она развернулась и крикнула:

— Только Печеньку покормить не забудь! Я вчера случайно закрыла кота на балконе, а он, как ты знаешь, любит там полежать.

— Это Кеш, а не Печенька! — возмутился Кенра, оборачиваясь к Топпи, но увидел лишь мелькание ее ног. Тем не менее, он продолжил свой поток жалоб: — Это совершенно разные вещи! И почему ты постоянно таскаешь мою миску с кормом к себе в комнату?! Прекрати держать Кеша на балконе! Он потом все равно перебирается ко мне по крыше!

— Когда это такое было?! — донесся упрек издалека.

— Сегодня!

— Обойдешься!

Кенра сжал кулаки от гнева, но сил на большее у него не оставалось. Он с жалостью посмотрел на Кеша, устроившегося рядом. Кот легонько постукивал лапкой по пустой миске.

— Ладно, приятель, утренний проступок прощаю. — Юноша ласково погладил кота и насыпал ему корм. — Мы оба стали жертвами садизма одной маленькой дьяволицы.

Он допил остатки чая, отправил в рот еще несколько конфет и прошептал себе под нос:

— Дьяволица… Нет, не то. Боги — Потрясающие и Созидатели, — спасибо, что будит меня по утрам Кеш, а не Топпи. Просто спасибо.

Кенре было жутко даже помыслить об утре, которое начнется с такой фразы: «Доброе утро, братишка! Доброго, доброго У-ТРЕ-ЧКА!»

— Это вместо двадцатикилограммовой мягкой плюшевой туши на меня будет падать сорокашестикилотонная худая и костлявая бомба… — предположил подросток и вздрогнул. — Ниспошли, Дьявол, избавления от такой участи…

Следующие несколько минут он рассеянно смотрел в пустую кружку и мял фантики.

Заваривать новый чай Кенре было лень. Для тренировок с Эфиром время еще не пришло. Сидеть в интернете — скучно. Бегать по утрам — глупо. Есть — уже сделано. Читать — все интересное уже прочитано.

— Чем бы занять себя с минимальными усилиями? — бросил он в пустоту, поднимаясь в свою комнату за чистой футболкой. — Не могу поверить, что я это говорю, но хочу уже скорее в колледж, — меланхолично заключил юноша, едва не поскользнувшись на луже во второй раз, когда переступал последнюю ступеньку.

Открытый шкаф не впечатлял разнообразием одежды: только черное и белое. Кенра ненавидел другие цвета в одежде. Это было максимальное отторжение. Он не осуждал других, но сам носить что-то, кроме этих двух цветов, просто не мог. Хотя красный цвет ему в некоторой степени нравился. Но лишь в виде узоров.

Юноша покачал головой, поднес руку к подбородку и хмыкнул.

— Какое утро, такое и настроение.

Оделся в черное. Небольшим исключением стало хаори, украшенное алыми лепестками нарциссов — как яркое напоминание о падении с лестницы.

«Погода отличная, почему бы не прогуляться?» — Мысль возникла внезапно, но Кенре она неожиданно понравилась.

На свежий воздух он не выходил уже две недели. А если не считать походов в магазин за продуктами — так все три.

При выходе резкий порыв ветра ударил подростку по бровям. Еле различимый образ — как Топпи промелькнула перед его носом, заставил его зажмуриться. И этот милый объект, осмелившийся тягаться в скорости с автомобилем, рисковал поскользнуться на собственной луже. Сестра, разумеется, и не собиралась ее вытирать, а Кенра забыл напомнить.

Время будто замедлилось в этот момент, а разум начал генерировать поток размышлений. Юноша не успевал схватить Топпи за руку. Не хватало ловкости, к тому же ее тонкие предплечья были уже вне досягаемости. Преобразовать стену воздуха не удавалось. Создание даже неполноценного образа шаблона заняло бы минимум полторы секунды. Испарение лужи тоже потребовало бы слишком много времени, а о мгновенной заморозке и речи быть не могло — так сестра точно бы поскользнулась.

И тут Кенра уцепился взглядом за весьма интересный способ разрешения ситуации.

«Я гений!»

Он убьет сразу двух зайцев: отомстит сестре за испорченное утро и убережет ее от возможной травмы.

Фора закончилась. Больше думать времени не было. Время возобновило свой обычный ход, а подросток словно переместился на полсекунды назад, в тот момент, когда нога Топпи еще не ступила на скользкую дорожку.

Кенра едва успел схватить ее за прядь длинных волос.

Следом она упала мягким местом на твердый деревянный пол. Глухой стук и последующий злобный вопль показались юноше самыми сладкими звуками, которые он слышал за последний месяц.

«Как медом по сердцу…»

— Что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! Больно-о-о! Братик, ну отпусти! Гад! Коротышка! Приемный! — Оскорбления, полные праведного гнева и чистого возмущения, сыпались из каждого слова сестры.

Вероятно, падение было неприятным. Во всяком случае, не столь неприятным, как если бы она свернула шею на ступеньках лестницы.

А может, и не свернула бы, но… как Кенра мог упустить возможность отомстить? Впрочем, это были еще только цветочки. Сейчас пойдут ягодки.

Парень ослабил хватку. У мелкой дьяволицы, казалось, пар шел из ушей.

— Я все маме расскажу! — вопила Топпи. Одной рукой она терла волосы, а другой держала что-то за спиной. — Понял меня?! Легко не отделаешься!

— Да я тоже, честно говоря, не собирался скрывать, как моя дорогая сестрица носилась по дому на огромной скорости. И чуть себя не угробила, между прочим, — назидательно подчеркнул юноша. — Если ты помнишь, мать строго-настрого запретила тебе так делать…

Лекция от «заботливого» старшего брата, полная нравоучений, растянулась минут на десять. Юноша тщательно перебирал каждое замечание, вспоминая все проступки Топпи за прошедший месяц, стремясь вызвать у нее максимальное чувство стыда. Первоначально возмущенное лицо сестры постепенно сменилось раскаянием, а пухлые щеки залились румянцем.

Кенра уже собирался отпустить этот сгусток неуемной, безудержной энергии, но заметил, как Топпи что-то старательно прячет за спиной.

— Не хочешь поделиться своей тайной? — ехидно осведомился он, довольный тем, что в завуалированной форме выплеснул большую часть своего негатива.

— Э-э-э, — неопределенно протянула младшая, отступая на шаг с испугом в глазах. — Это просто игрушка! Я поэтому и вернулась домой — просто забыла ее! Не волнуйся так сильно обо мне, братик! Со мной все будет хорошо! Это ни в коем случае не какая-то опасная штука!.. Ой… Ну, в общем… Эм… Ты понял…

«Выглядит как-то подозрительно… Хотя, мне какое дело. Пусть делает, что хочет. Если напортачит — родители разберутся. Топпи ведь почти никогда меня не слушает. А в таких ситуациях лучший советчик — это ремень».

Тем не менее, на всякий случай Кенра бросил взгляд в сторону отцовского кабинета, что располагался неподалеку — в левой части коридора, почти напротив его комнаты. Дверь была закрыта.

Парень махнул рукой, давая понять: Топпи освобождена от дальнейших нотаций.

— Ну, я побеж… то есть, пошла.

Юноша подождал, пока сестра уйдет, чтобы лишний раз ее не смущать, если она вдруг случайно увидит вещь, так тщательно скрываемую от него.

— Н-да, я почти забыл про эту свою особенность, — самодовольно хихикнул Кенра, почесав нос и вспомнив, как ловко он сориентировался за столь короткий промежуток времени. — Тревожный звоночек работает исправно, как часы.

Юноша обладал сверх-предчувствием — своеобразным предвидением, только сильно урезанным. Он может «заглянуть в будущее» — громко сказано! — лишь на секунду или полсекунды вперед в радиусе одного метра от себя. Поэтому это нельзя назвать полноценным Благословением, но в повседневных делах иногда очень помогает. Как сегодня, например. Триггером служит что-то резкое, внезапное — то, чего не ожидает сам Кенра. Все, за чем не поспевают чувства, будь то когтистая лапа, стремящаяся разорвать юношу со спины, аномальный земляной червь, вырывающийся из-под земли, или нож, летящий в его сторону — все, что движется с большой скоростью, Кенра может «предугадать» и предотвратить опасные для себя последствия.

— Нет, кажется, я погорячился насчет часов. Если бы мое предвидение работало исправно, я бы не жаловался на жизнь, что она меня обделила всем, чем только можно, — закончил подросток на смешанной ноте и вышел из дома.

***

На улицах поселка городского типа под названием Моллис никогда не случалось ничего из ряда вон выходящего. Преступность сведена к минимуму, почти все Крафтеры Второго Ранга разъехались по большим городам вместе со своими семьями, а дикую природу и назвать дикой язык не повернется — лоси, гуляющие возле жилых домов, здесь никого не удивляют. Хотя последнее и можно отнести к обыденностям с большой натяжкой, в Моллисе это мало кого волнует. Все давно привыкли, ведь дремучий лес простирается совсем близко.

Легкий, теплый ветерок развевал волосы Кенры, когда он шел по центральной улице. Иногда мимо него проезжали машины: медленно, аккуратно, ибо кочки и ямы устраивали знатную тряску. Зенитное солнце бросало палящие лучи с безоблачного голубого небосвода. Поэтому юноша предпочитал передвигаться в тени зданий, когда это было возможно. Проходя мимо лавки, он уловил ароматы свежей выпечки, фруктов и пряностей. Утерев выступившие слюни, он ускорил шаг, стараясь как можно быстрее миновать район с обилием магазинов. Он любит вкусно поесть, но еще больше он любит экономить. Если он решается что-то купить — одной рукой будет отдавать деньги, а другой отбиваться от жабы, которая полезет его душить.

Здороваясь по пути со знакомыми, он вскоре добрался до центральной площади Моллиса, где располагался небольшой фонтан, разбрасывающий во все стороны водные гроздья. Солнечные блики радостно плясали по прозрачным брызгам под гул толпы — семьи вышли на прогулку, так как у многих как раз начинался отпуск. По мнению Кенры, уровень шума слегка превышал допустимую норму, поэтому он не задержался здесь надолго; он все же побаловал вкусовые рецепторы пирожком с малиной (сердце сжалось от боли), посидел на лавочке несколько минут, а когда доел — отправился дальше.

Огибая фонтан, он случайно наткнулся на стенд и увидел там большую листовку. На ней сообщалось о грядущих переменах в городке, которым будут рады все жители. Новые дома, новые учебные заведения, прибытие специалистов из разных городов и множество тому подобных вещей.

— Д-а-а-а-а, отец как всегда на своей волне. Умеет же он втюхивать всякую ерунду, ни разу не повторяясь, — мимолетно сказал Кенра, почесал затылок и переулками вышел к окраине поселка.

Вопреки радостной летней атмосфере, на него внезапно накатила грусть.

«Неужели мне суждено остаться в этой деревне? Ну, закончу я колледж, а что потом? Отец работает в администрации Моллиса — он поможет мне? Или попросит кого-то из знакомых в Фатуме пристроить меня в какую-нибудь мелкую фирму на должность офисного клерка? Даже если я попаду в отдел Эфирных Преобразований, это все равно будет бесконечная бумажная работа. Во всяком случае, учитывая мои способности к преобразованию, большего мне ждать не стоит…»

Юноша издал протяжный вздох, пытаясь избавиться от гнетущих мыслей, но это давалось ему с трудом.

— Да уж, о таком будущем я точно не мечтал.

Он остановился на развилке дорог и огляделся.

— Куда бы мне сегодня отправиться? Может, на Старую поляну?

Решение было принято.

Жилище Кенры находилось почти на самой окраине Моллиса. Путь до центра был неблизким, а Старая поляна располагалась за пределами поселения, в противоположном направлении. Полный путь туда и обратно занимал около шести часов.

— Я ведь хотел прогуляться. Ну так и прогуляюсь, — пробормотал подросток, пиная камешки на тропинке.

Дома встречались все реже, уступая место деревьям и густой растительности.

Наконец, после долгих часов одинокой ходьбы, Кенра достиг своего любимого места для уединения. Обширная круглая поляна, утопающая в цветах и траве по пояс. Ну, ему по пояс.

Перед глазами замелькали детские воспоминания. Наивные. Глуповатые. Время, когда единственной заботой было беззаботное веселье. Призрачные образы, где Кенра резвился там с кем-то в догонялки или прятки, согревали его душу. Но вскоре из глубин памяти всплыли отрывки, которые юноша предпочел бы никогда не вспоминать. Те же образы, те же ситуации, но исход общения с тем человеком оказался слишком трагичным, хотя вначале все шло превосходно. Кенра бережно потер стальное кольцо на безымянном пальце, украшенное тусклыми багровыми линиями, напоминающими вены.

«Я, скорее всего, не сдержу обещание. Как и ты. Разница лишь в том, что я не смогу выполнить клятву из-за своего таланта и слабой воли, а ты — потому что покоишься в двух метрах под землей».

Но едва юноша успел погрузиться в ностальгию, как из-за деревьев на противоположном конце поляны выскочил человек. И, судя по его внушительным габаритам, он двигался с весьма немалой скоростью.

— И кого же сюда занесло? А, впрочем, это очевидно. Харуму я и на расстоянии километра узнаю.

Посмеявшись над собственной шуткой, Кенра на несколько мгновений закрыл глаза, отодвинул гнетущие мысли подальше, глубоко вздохнул и с явной неохотой направился навстречу старому знакомому.

И только теперь он заметил, что небо затянуло плотными облаками. Ветер заметно усилился, а воздух стал ощутимо влажнее.

«Сегодня дождя по прогнозу не обещали. Может, из-за резкой смены погоды голова разболелась?» — мелькнула мысль.

Разговор можно было начать только тогда, когда Харум хоть немного восстановит дыхание. Судя по всему, он бежал сюда очень долго.

Опершись одной рукой о колено, собеседник наклонился. Другой рукой он активно жестикулировал, словно пытаясь таким образом заглотить больше воздуха.

— Н-не… Не торопись, коротышка… То есть, Кенра… Потерпи… Еще немного… Я сейчас задохнусь… — выдохнул Харум, тяжело дыша.

— Переходи к делу, пухляш, у меня мало времени, — холодно ответил Кенра, услышав, как приятель чуть было не произнес обидное прозвище. — Я вышел не на прогулку, а по одному делу.

Его голос звучал совершенно безразлично, а фирменный мертвый взгляд, пробивающийся сквозь челку, заставил собеседника поморщиться.

— Нет… почти… я уже почти…

Еще полминуты спустя Харум полностью восстановил дыхание. Протерев запотевший лоб рукавом зеленой кофты и пару раз шмыгнув носом, он с преувеличенной важностью произнес:

— Слушай, я тебя целый день ищу, ты прямо неуловимый, — и нервно хихикнул. — Хотя, тебя и впрямь трудно заметить.

Харум взглянул на Кенру сверху вниз, как бы невзначай демонстрируя разницу в росте. Верхушка головы последнего находилась ровно на уровне ключицы у полного нарушителя спокойствия. Два метра десять сантиметров против ста семидесяти. Возраст у обоих был одинаковым.

Кенра вскинул брови, засунул руки в карманы и развернулся, намереваясь идти к дому.

Пухляш спохватился и принялся льстить, лишь бы Кенра его выслушал:

— Стой! Прости! Я… да это же здорово! Тебя же в толпе вообще не видно, ты просто тень, сама незаметность!

— Без долгих предисловий. Что тебе нужно?

— Просто выслушай! Это все!

Кенру охватили сомнения. Он не мог понять их причину, но что-то в этой ситуации показалось ему странным.

«Это не похоже на Харума. Не припомню, чтобы видел его таким взбудораженным. Но почему меня это должно волновать? И вообще — не стоило задевать мои слабые места, раз уж пришел с просьбой».

Игнорируя жалобные причитания Харума, он еще секунд десять обдумывал, стоит ли тратить на него время. Затем все же снова повернулся к приятелю и уставился на него своим мертвым взглядом.

Кенра осознал, что его друг никуда не денется, сколько бы отказов он ни получал, и даже если попытается сбежать прямо сейчас. Харум будет преследовать Кенру, вымаливая бессмысленную помощь.

«Это уже не обычная практика Аспекта Крови… Над ним провели какой-то ритуал?!»

— Да ты просто псих!

Он сложил руки в мудру, и в сторону Харума устремилась волна сжатого воздуха. Друга отбросило на несколько метров, и он рухнул на спину. Неуклюже пытаясь встать, он несколько раз терял равновесие и падал вновь — и это было не из-за преобразования Кенры. Из носа и глаз Харума текла густая кровь с черными вкраплениями, губы исказились в вымученной улыбке, а в зрачках уже не искрился огонек, а полыхал костер, сложенный на поленьях безумия.

— Что ты с собой сделал? — в шоке проговорил Кенра, медленно пятясь назад. — Ты… ты мутируешь. Твое тело… оно распадается. Возможно, и твои Эфирные Каналы тоже.

Харум замер. Было непонятно, что он предпримет в следующую секунду. Он выглядел как дикий зверь, готовый броситься и растерзать свою жертву.

— Ты не понимаешь. Я уже говорил, что всё осознал лишь в последний момент, — пугающе спокойно и тихо прохрипел друг, царапая шею своими заострившимися ногтями.

«Теперь понятно, откуда эти раны». — Кенра бросил взгляд под ноги и увидел расколотый, клиновидный сук. Им можно было бы проткнуть живот, но пришлось бы приложить усилия. В худшем случае, если Харум сорвётся, придётся сражаться за свою жизнь.

— Мне сказали, никаких последствий не будет, никаких побочных эффектов. Но… Эта жажда невыносима. Мне нужно много крови, чтобы поддерживать жизнь. Ты не представляешь, каких усилий мне стоит сдерживать жажду в присутствии других. Прости, тебе не стоило этого знать. И, пожалуйста…

Харум протянул свою побледневшую руку.

— Не бросай меня! Я всё объясню!

Кенра бросился бежать. Сзади доносились отчаянные крики с просьбами о помощи, но он не оборачивался. Было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

«Аспект Крови… Черт, Аспект Крови! Я не хочу так рисковать!»

Пять минут спустя он замедлил ход. Легкие горели от нехватки кислорода, а мышцы ныли от усталости. Его физическая подготовка оставляла желать лучшего. Но адреналин продолжал бушевать в крови. Юноша сошел с тропинки и возобновил свой побег после короткой передышки, чтобы оторваться от Харума. Петляя между деревьями, спотыкаясь о кусты и нагибающиеся ветви, он, запыхавшийся, вскоре прислонился к стволу дуба и сплюнул несколько раз. Он бежал вновь, и так в три подхода, пока не убедился твёрдо, что Харум его больше не найдёт по следам. Если, конечно, тот умеет так делать.

Осев на траву, Кенра схватился за голову. Он судорожно вспоминал всё, что было связано с Аспектом Крови, и анализировал всю ситуацию.

«Харум, ты проклятый психопат! Если так пойдёт дальше, он натурально начнёт убивать из-за недостатка крови и сопутствующей жажды! Так, спокойно… Успокойся, Кенра, успокойся. Думай рационально. Харум сказал, что ему нужна дополнительная помощь с проведением ритуала, но… кто в здравом уме будет тратить время и силы на какого-то бездарного подростка? Хотя… наверное, те же люди, что ставили эксперименты над его телом и обучили Аспекту Крови. Да и вообще — какого черта в Моллисе завелись Крафтеры такого уровня?! Крафтеры Аспекта Крови! Второго Ранга, а может, и Подмастерья! Черт, почему я не могу выбросить это из головы?!»

Подросток несколько раз хлопнул себя по ушам и зажмурился, пытаясь вернуть своему разуму хладнокровие. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Протёр лицо до красноты и дёрнул себя за волосы. Затем почти до крови расцарапал предплечья. Это немного его успокоило.

«Я не знаю ни одной трансформации Аспекта Крови, которая привела бы к таким серьёзным последствиям — к такой жажде крови и столь сильному разрушению организма. Хотя, я в принципе мало что знаю об этом Аспекте. Мельком пролистал запретную книгу в кабинете отца, и всё. Да и то потом получил нагоняй такой, будто дом спалил и поигрался на его углях. Из прочитанного я понял только одно: почти все практикующие Аспект Крови — жестокие маньяки и серийные убийцы, и они чаще любых других Крафтеров проводят бесчеловечные эксперименты над людьми. Возможно, Харум пережил нечто подобное. Но тогда… зачем ему понадобился я, если не для утоления жажды? Думай… Думай! Предложение провести ритуал не выглядело как уловка, чтобы по-тихому укокошить меня в тёмном подвале или за чертой Моллиса. Если бы Харум желал моей смерти, всё могло закончиться прямо там… Черт, я ничего не понимаю!»

Вскоре Кенра пришёл к выводу, что рассуждать об этом бесполезно. У него было слишком мало информации, а словам друга доверять не хотелось.

— Нет, это точно не моё дело. — Подросток устало вздохнул, отряхнулся и поднялся. — Нужно сообщить отцу. Раз у него в кабинете завалялась книжка о трансформациях Крови, значит, он должен знать гораздо больше. А пока… пока я просто хочу домой.

Кенра шёл в крайне подавленном настроении. Он не был альтруистом, не спешил бросаться на помощь всем подряд. Скорее наоборот — если на горизонте маячила серьёзная проблема, он старался её избежать. Такова уж была его натура.

Однако это правило действовало лишь по отношению к незнакомцам. Родным, близким и друзьям он всегда готов был прийти на помощь, и мучился бы совестью, если бы не смог.

— Черт возьми, началось, — пробормотал Кенра, когда дождь застучал по верхушкам деревьев. Сильный ветер заставлял его щуриться и слезиться. Юноша фыркал и сплевывал, отгоняя налипшие грязные листья, которые, казалось, так и стремились попасть ему в рот или глаза. В ушах стоял противный свист, и с этим ничего нельзя было поделать. Сырость просочилась сквозь тонкую одежду, и парень начал подрагивать от холода и пронизывающего дыхания природы.

Сначала моросил слабый дождик, но уже через десять минут разразился настоящим ливнем, ухудшая видимость с каждой минутой.

Кенра не питал иллюзий относительно того, что доберется домой сухим. Он не владел никакими техниками, способными защитить от дождя. А универсальный шаблон эфирного купола они в колледже еще не проходили.

«Нужно поторопиться, а то простудиться недолго — я так сильно вспотел во время бега. И все же…»

— Да какого черта?! — вскрикнул юноша, шлепнув по луже. — Почему именно сейчас?! Ты, сволочь, не могла подождать еще часок-другой, прежде чем наслать этот гребаный ливень?! Умри!

На протяжении всего пути Кенра изливал на небеса свой гнев. Он знал, что некоторые высокоуровневые Крафтеры обладают силой разрушать горы, иссушать реки и рассекать небеса одним взмахом руки. Проще говоря, они могли менять погоду с помощью преобразовательных шаблонов или ритуалов. Кенра верил в это и, желая выпустить пар, материл богоподобных Крафтеров.

Наконец, почти в полной темноте, юноша добрался до дома. Он с грохотом распахнул дверь и огляделся.

С тех пор как он ушел, изменилась лишь одна вещь – Крекер. Он лежал не слева от своей миски, а справа.

— Значит, родители еще не вернулись.

Погладив пушистое существо, Кенра направился набрать ванну. Он хотел как можно скорее смыть прилипшую грязь и согреться.

«Стоп…»

Переступив последнюю ступеньку лестницы, он вдруг осознал, что кроме напряженного стука дождя не слышал абсолютно ничего. В доме царила тишина. Слишком гнетущая тишина.

— Малышка, ты где?

Он окликнул сестру еще раз, и, не услышав ответа, помчался в ее комнату, не обращая внимания на мокрые следы, которые оставлял. Он нашел Топпи в ее комнате. Затем заглянул в свою – ее там тоже не было. Он осмотрел ванную, подвал, родительскую спальню и даже запретную комнату отца, но сестра словно испарилась.

— Слушай сюда, мелкая гадина! Если это опять твои дурацкие игры, то ты выиграла! — кричал парень изо всех сил. — Всё, я сдаюсь! Можешь выходить! Но знай, я не упущу случая покопаться в твоих вещах!

Кенра демонстративно пошумел в комнате Топпи, но даже спустя минуту не услышал знакомых тихих шажков, торопливо спешащих к нему.

— Т-так, а вот это уже начинает меня беспокоить. Не говорите мне, пожалуйста, что «приятели» Харума уже добрались до моей семьи…

Сильно встревоженный, юноша начал обзванивать соседей и знакомых, к которым сестра часто наведывалась.

— Здравствуйте, тетя Дорри. Извините, что беспокою, но Топпи нет дома. Вы случайно не знаете, где она может быть?..

Опросив пятерых человек, он так и не узнал, где находится сестра. Однако все в один голос утверждали, что видели Топпи около двух часов назад у дома семьи Вульпес.

Кенра нервно расхаживал по коридору, массируя виски.

— Так, ладно… Вульпесы иногда работают допоздна, дозвониться им самим нереально, а у их дочери нет телефона. Они живут в центре, начался дождь. Значит, по идее, сестра могла остаться ночевать у подруги. И, конечно же, она, как всегда, забыла телефон. Конечно! Как иначе-то!

Ругать Топпи не имело смысла. Кто мог предвидеть такой ливень? Подросток прекрасно это понимал, но не мог не возмущаться ее запредельной глупостью.

— Если Харум и Крафтеры Крови что-нибудь с ней сделают… — Он яростно стиснул зубы. Мысли о возможных последствиях после разговора с Харумом терзали его. — День становится все лучше и лучше. Что за чертовщина происходит в Моллисе? Почему никто ничего не знает… Нет, хватит! — он резко оборвал себя. — Я слишком утрирую. Прекрати думать об этом, Кенра, прекрати. Все будет хорошо. Сестра не в первый раз забывает телефон и уходит, никого не предупредив… Мелкая паскуда… Ладно, ладно. Что плохого может случиться в эту чудесную дождливую ночь? Душ, душ, надо бы принять душ… Нет! Идея!

Подросток обзвонил всех снова и вскоре выяснил, что в доме Вульпесов есть стационарный телефон. Никто, разумеется, не мог сказать ему этого сразу. Он позвонил туда. Второй раз. Третий.

— Возьмите трубку, дуры!

Осыпая проклятиями мелкую дьяволицу и ее подругу, он уже собирался броситься к дому Вульпесов, чтобы лично убедиться в безопасности сестры, но на четвертый звонок ответили.

— Да? Кто там? — Голос на том конце провода был мягким, застенчивым, почти ангельским. Совсем не похожим на голос Топпи.

Собравшись с эмоциями, юноша сразу задал главный вопрос:

— Топпи с тобой?

Собеседница тихонько ахнула. По-видимому, испугалась. Голос Кенры для него самого прозвучал чуждо. Хриплый, прокуренный, как у пьяницы. Не удивительно, что девочка лет пяти от роду насторожилась.

«По-видимому, все же простыл».

— Я Кенра Диастози, а Топпи — моя сестра, — прокашлявшись, быстро уточнил парень, чтобы трубку не сбросили. — Она сейчас у тебя? Ответь, пожалуйста.

— Топпи? Ну… — Нежный застенчивый голосок перебил нахальный противный писк, корежащий уши: — Кто там?! Грабители?! Не говори им номер на обратной стороне карточки! Я слышала, как мама на отца орала за то, что он так сделал!

Этот тембр Кенра ни с чем не спутает.

«Как гора с плеч…»

А Топпи продолжала возмущаться:

— Зачем ты вообще подняла трубку?! Пошли играть дальше! — Подруга мелкой бестии пыталась оправдаться: — Но… Но… там, кажется, твой бра…

Ее снова перебили:

— Да не важно, кто там! Пошли! Иначе все самые красивые куклы — мои!

Звонок резко оборвался. Юноша не успел вставить и слова.

— Вот швабра мелкая! — пропыхтел он. — Как придет домой — точно ремнем угощу!

Зато теперь подросток был спокоен. Но только в душевном плане.

В попытках хоть как-то уменьшить новые волны мигрени, бьющие по сознанию уже гораздо сильнее, Кенра набрал ванную.

Пока она заполнялась, решил попрактиковаться с Эфиром.

Получалось, мягко говоря, не очень хорошо. Остаточные тревожные мысли и головная боль мешали сосредоточиться. В череп словно пару гвоздей забили. Кенра злился все больше и больше.

— Преобразование формы, изменение энергетической основы — то есть Аспекта, — разъединение на чистые-Эфирные и природные-Эфирные составляющие, да даже простое направление движения… плохо, все плохо. И мне тоже плохо. — Кенра закрыл лицо ладонями и тягостно промычал. — Какое там детализирование образа, какое там одновременное созидание сразу нескольких шаблонов. Мой мозг сегодня имеет почетный статус ‘’камня’’. Я не могу преобразовать даже самые базовые шаблоны… Дьяволо, только этого еще не хватало.

Темно-синяя энергетическая сфера, левитировавшая над ладонью, покрылась алыми полосами. Через несколько секунд она полностью побагровела, точно кровью налилась. Из трещин и дыр в сгустке энергии проступили белые туманные завихрения, похожие на щупальца. Раздался прерывистый склизкий звук, будто кто-то жадно чавкал над ухом. Тихий, он исходил из сферы, но воспринимался не слухом, — звук напрямую заливался в разум. Жуткое кровожадное намерение разошлось от комка пунцового Эфира, и Кенра учуял густой запах крови с характерным металлическим привкусом.

— Нет, так дело не пойдет, — хмыкнул он и развеял преобразование. — С таким контролем меня высмеет даже сестра, не то что однокурсники. Даже постоянное изменение цвета чистого Эфира поддерживать не могу.

Приготовившись окунуться в ванну, парень услышал негромкий стук в доме. Через несколько секунд он повторился, стал громче.

— Так, либо это пришли родители, либо сестру домой привели, либо…

Про остальные варианты он старался не думать.

Юноша сглотнул застрявший в горле ком и заново натянул грязные вещи, чтобы не портить заготовленные чистые.

Подойдя к входной двери, посмотрел в глазок. Кромешная темнота и ничего более. Лампа почему-то не работала. То ли сгорела, то ли кто-то специально ее открутил. Кенра внезапно ощутил слабый зуд в голове, словно его разум хотели просверлить; а по ушам прошлась мелодия расстроенной флейты и отстучали странный ритм барабаны. Но значения он этому не придал. Странное чувство быстро испарилось, как видение, толком не дав себя посмаковать.

— Кто там? — помотав головой, спросил подросток.

Знакомый голос ответил кодовым для его семьи словом с причитающейся интонацией:

— Свои.

Не испытывая никакой тревоги, Кенра открыл дверь.

— Ну… Это… Привет, что ли… Снова…

Там стоял никто иной, как Харум.