Живи быстро, умри красиво Том 1 Глава 2

~46 мин. чтения · 11,464 слов

Ранее в Живи быстро, умри красиво...

Кенра просыпается от назойливого кота и начинает свой обыденный день, который омрачается падением с лестницы из-за лужи, оставленной сестрой. Позже, во время прогулки, он встречает своего толстого друга Харума, который в панике пытается предупредить его об опасном Аспекте Крови. Харум демонстрирует симптомы мутации и умоляет о помощи, но Кенра, испугавшись, убегает. Вернувшись домой, Кенра обнаруживает, что его сестра пропала, но позже выясняет, что она в безопасности. Однако, когда он собирается принять ванну, к его дому приходит Харум.

Кенра, отойдя от первоначального шока, с ужасом заметил за Харумом ещё пять фигур. Они были закутаны в черные широкие мантии, с рваными лоскутами, шаркающими по полу. Овальные белые маски без прорезей скрывали их лица. Багровые витиеватые символы были нарисованы на плечах и капюшонах. Кенра несколько раз пытался их рассмотреть, но постоянно видел для себя что-то новое: змеевидные глифы, которые, казалось, каждую секунду перестраивались на новый лад, хоть и сохраняли некоторые общие черты. Сначала они изображали перекрещенные оккультные круги, напоминающие клыкастые пасти с высунутыми языками. В другой раз — перечеркнутые знаки бесконечности. Мгновением позже они выглядели как застывшие в агонических гримасах человеческие лица. А иногда все варианты символов сливались в однородную биомассу с торчащими клыками, извивающимися щупальцами и множеством глаз, что возводило их абстрактную жуть в абсолют.

Кенра быстро отвел взгляд на пол и удивлённо поднял брови. Несколько капель свежей крови разукрасили кафель кляксами.

Он потрогал нос, ощутил влагу.

«Пошла кровь из носа просто из-за того, что я пытался разглядеть символы? Дьяволо, кто эти люди? Во что меня ввязал Харум?»

— Ну здравствуй, парень. Так и оставишь гостей на улице, или всё же домой пригласишь? Мы ведь долго ждём твоего разрешения — разрешения хозяина дома, — басом произнёс один из незнакомцев и оттолкнул Харума. Тому пришлось сильно нагнуться, чтобы протиснуться в дверной проём. Он остановился напротив Кенры и встряхнул плечами. — Погодка сегодня разыгралась не на шутку, а?

Подросток потерял дар речи. Его глаза смотрели даже не в грудь, а почти в пупок этого гиганта. На фоне незнакомца Кенра казался не то что ребёнком, а тряпичной игрушкой.

За спиной тучного человека послышался мелодичный женский голос, и он обратился к Харуму:

— Толстяк, это он?

— Ага… Он, скорее всего, тот, кто сможет помочь нам. Ты ведь поможешь, Кенра? — Гигант посторонился, дав Кенре возможность взглянуть на своего трясущегося приятеля.

Глаза Харума потеряли безумный огонёк и зловещую жажду крови. Им на смену пришёл безудержный страх с ноткой отчаяния. Толстый приятель не решался даже повернуть голову в сторону одного из своих «напарников» — он знал, что жизнь его висит на волоске, и любое неаккуратное слово или действие перережет этот волосок. Бледное лицо было слегка опухшим, словно у рыбы-фугу; губа и бровь разбиты, а в засаленных коричневых волосах, кажется, появились несколько седых прядей. В целом Харум выглядел так, будто постарел лет на пять-десять.

«Меня будут убивать медленно, или кончат быстро, когда всё закончится?» — фаталистично подумал Кенра, но внешне это никак не отразил.

Он расплылся в натянутой гостеприимной улыбке, развёл руки и решил подыграть гиганту (тот первый начал паясничать, а парень заверил себя, что терять уже нечего):

— Конечно-конечно, ребята! Проходите скорее, не мокните под дождём! Друзья Харума — мои друзья! — Юноша указал на кухню.

Голос его был лишён эмоций. Холодный, статичный, навевающий тоску — как у робота или заключённого, стоящего на эшафоте. И последнее, возможно, недалеко от правды.

— Ой, да ты просто золото, малыш, — промурлыкала девушка — самая низкая среди всех незнакомцев, — прошла внутрь и приложила палец к тому месту маски, за которым скрывались губы. — Другие до тебя не были столь сговорчивы.

Она с напускной грустью вздохнула.

— И не пришлось бы отрезать им пальцы и выжигать глаза.

Кенра едва держался, чтобы не застучать зубами от страха.

Он не увидел, но всё равно как-то смог ощутить: девушка злобно оскалилась. И этот оскал вызвал у парня табун мурашек по спине. Возникло желание забиться в угол и жалобно заскулить о пощаде. Порыв был настолько силен, что Кенра всхлипнул и действительно шагнул в сторону угла. Однако, прикусив губу до крови, он согнал странное наваждение. Когда вновь посмотрел на девушку — не по своей воле — странное чувство сказало юноше: она улыбается, но теперь по-другому. Она заинтересована, почти впечатлена, но чем — Кенра не понимал.

Остальные незнакомцы расслабленно зашли внутрь. Позади них, с опущенной головой, плёлся Харум.

— Вы наверняка замёрзли, идя под дождём, я прав? — продолжал актерствовать подросток, но даже на натянутую улыбку не нашёл он сил. В отрешённом голосе прорезалась нервозность. — Пройдёмте на кухню, я приготовлю чай. Заодно мы сможем узнать друг друга получше и…

Холодная острая сталь пощекотала его кадык. Слова застряли в горле. Но клинок приставили не настолько быстро, чтобы сработало сверхъестественное предчувствие опасности.

— Хватит фарса, ублюдок, — раздался голос из-за спины, пропитанный убийственным намерением. — Ещё хоть одно слово — и я вскрою тебе глотку.

Посмотрев на остальных людей в плащах и уловив в их телодвижениях даже намёк на упрёк в сторону напарника, парень поднял руки в примирительном жесте. Спустя несколько секунд человек вышел на свет, но приставленный им клинок остался висеть у горла. Куда бы Кенра ни двинулся, нож следовал за ним, словно прилип.

— Интересное преобразование, — хохотнул юноша. — Научишь?

В ответ мужчина сделал взмах рукой. Кенра ощутил острую, режущую боль, а затем — словно что-то вязкое стекла по позвоночнику, достигло ключиц и тонкими, обжигающими полосами, будто когтями, прошлось по груди. Харум, не поднимая головы, суетливо жестами умолял мужчину остановиться. Он воспринял слова о молчании на свой счет.

— Последнее предупре…

Внезапно Кенра схватился за клинок и вонзил его глубже в плоть.

— Я все равно уже не жилец, — бесстрашно прохрипел он, кровавая пена стекала с его подбородка. — Какая, к черту, разница, сдохну я сейчас или позже?

Подросток загнал лезвие еще глубже. Он упал на колени, закашлявшись кровью. Однако было ясно — ему не хватало решимости завершить начатое. Он колебался. Инстинкт самосохранения взял верх: погрузившись в пучину невыносимой боли, Кенра не мог заставить себя нанести последний удар.

— Скаббард, чтоб тебя! Ну сделай уже что-нибудь. Он нам еще нужен живым. Со своими ножичками ты сегодня еще успеешь поиграться, — лениво пропела хихикающая девушка, разглядывая длинный красный ноготок на своем указательном пальце.

Тот, кого звали Скаббардом, раздраженно фыркнул и сложил руки на груди. Клинок в тот же миг обратился в пыль.

— А сама, что, не могла его остановить?

— Мне лень, — ответила девушка, пожав плечами. — Больше он так делать не будет.

— И почему ты так решила?

— Скоро поймешь.

Кенра не прижимал руки к ране, позволяя крови стекать ручьем. Тягучий, прогоркло-кислый запах и металлический привкус вызывали тошноту. Но его мертвый взгляд не отрывался от Скаббарда. Сквозь мучительную боль и тяжелый кашель, почти теряя сознание, Кенра процедил насмешливо:

— Знаешь… там еще… чешется. Не поможешь… унять это ощущение?

Скаббард не поддался на провокацию и просто отвернулся.

Медленно, с кошачьей грацией, к юноше приблизилась девушка. Она несколько раз цокнула языком, осматривая рану. Затем приложила к ней ладонь. Кенра испытал мимолетную радость. Ему показалось, что незнакомка хочет его придушить. Но радость длилась лишь мгновение. Парень ощутил сильное жжение, словно ему в горло плеснули раскаленный металл. Запахло паленой плотью. Едкие струйки дыма ударили в глаза. Кенра зажмурился, и слезы брызнули из глаз. Градус боли только нарастал. Юноша широко раскрыл рот, и немой крик застыл в воздухе. Он сдержался, не издав ни звука. Но это была не заслуга чудовищной выдержки. Коварная мысль зародилась в его мозгу: нельзя кричать, нельзя показывать слабость. Но зачем? Что он хотел этим доказать незнакомцам? Он и сам не понимал. Как и не мог понять того, что эта мысль пришла не от него — разум утопал в изнурительных муках. Кенра был сосредоточен лишь на них.

Порез затягивался мучительно медленно. Лицо подростка побледнело, и теперь его с покойниками роднили не только глаза. Он судорожно глотал воздух, пытаясь собраться с мыслями. Каждый вдох давался с трудом. Губы искривились от привкуса гари, будто Кенра съел горсть пепла с углем. С хриплым кашлем вылетали алые брызги. Через десять секунд ему показалось, что он вот-вот выплюнет обожженные легкие — так сильно надрывал он горло. Зрение расплывалось, словно картинка прошла через грязную линзу. Роняя вязкие кровавые слюни и tearing his nails into the floor, парень устремил измученный взгляд на раздваивающийся образ девушки. Он не хотел, но что-то заставляло его. Тело не подчинялось командам мозга.

— А у тебя, в отличие от этого толстяка, есть яйца, — выразительно сказала садистка, приподнимая подбородок юноши. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Хотя на маске не было прорезей, взгляд незнакомки пронзил его. Непринужденное спокойствие, которое он пытался изобразить, рассыпалось в прах. Кенра затрясся всем телом от ужаса, словно промокший до нитки котёнок. Но в глубине серых глаз, вопреки внешнему состоянию, еще теплились решимость и несгибаемость. Он не сломается под пытками. По крайней мере, не так быстро.

— Да, ты уже заглянул в глаза смерти. Просто великолепно!

Девушка зловеще хихикнула, отпустила его подбородок — голова юноши закачалась, как маятник, — и отошла.

— Кто бы мог подумать, что я отыщу такой бриллиант в этой захудалой, заскорузлой деревушке. Не волнуйся, дружок. После того, как мы закончим, ты будешь жить, я гарантирую. А потом мы как следует повеселимся. Поэтому, пожалуйста, не делай глупостей, хорошо? Иначе…

Она щелкнула пальцами.

В горле снова бушевало пламя. Кенре позволили закричать, но легче не стало. Наоборот — чем громче он вопил, тем сильнее пульсировала его кровь. Концентрированное истязание не продлилось и десяти секунд, но с точки зрения подростка они тянулись невыносимо долго, пронзая каждую нервную клетку. Когда все закончилось, он рухнул на пол и закрыл глаза. Весь в крови и холодном поту, он был удивлен, что еще не потерял сознание. В темноте век вспыхивали красные отблески пламени, вызывая болезненные импульсы. Окружающие звуки приглушались ультразвуковым писком, шум дождя полностью исчез; во рту стояла горечь, а из всех запахов воспринимались лишь два — смрад обожженной плоти и отвратительный запах кипящей крови.

И снова юноша почувствовал, как девушка скалится.

«Законченная садистка… Ей доставляет удовольствие наблюдать за чужими страданиями…» — Я надеюсь, ты запомнил этот урок надолго, малыш. «Очень — очень надолго», — мысленно согласился Кенра. — Даже не думай о том, чтобы снова издать звук, — мягко промурлыкала незнакомка, наклоняясь над ним. — Попробуешь — и твое горло издаст «пуф», а голова славно покатится по земле, оставляя красные следы. Помощи ждать неоткуда… К тому же, мне не нравится, когда мои игрушки выплескивают эмоции наружу. — Внезапно ее тон стал задумчиво-рассудительным. — Знаешь, это слишком грубо и скучно. Я предпочитаю видеть бушующую внутри человека энергию, которая не может вырваться наружу, — это неповторимый букет негативных эмоций. Он накапливается, накапливается, накапливается… Она жадно вдохнула воздух. — А потом… — Иццурк, хватит предаваться своим влажным фантазиям, — проворчал гигант, потягивая чай. — Иццурк? Кто это? — Девушка фыркнула, в ее нежном голосе прозвучало раздражение. — Твое новое прозвище. Прошу любить и жаловать. — Самый рослый из головорезов издевательски рассмеялся. — Мне же нужно как-то тебя называть. — О Всепоглощающий Экстер… Таких идиотов еще поискать надо, — обреченно вздохнула мучительница Кенры. На прощание зубоскальница погладила его по голове, а затем направилась к кухонному столу. Взяв пакет с сушками, она бросила пару в рот и начала хрустеть. «Черт… оказывается, убить себя не так-то просто, — усмехнулся парень про себя. — Знай я, к чему это приведет… рука бы не дрогнула». Через несколько секунд он услышал звонкий тенор, пробившийся сквозь заложенные уши: — Ну что, босс? Пацан подходит? Кенра, преодолевая боль, приоткрыл правый глаз. Он хотел взглянуть на этого босса. Нужно было хотя бы примерно знать, на кого точить зубы в аду. Лидер банды стоял посреди зала, сжимая в руке необычно выглядящий обоюдоострый кол. «Артефакт…» — мгновенно осенило юношу. Центральная часть была выполнена из материала, напоминающего черное стекло. Подростку рябило в глазах, и он не мог разглядеть, что находилось внутри, если там вообще что-то было. Резные, неровные края напоминали угольные кости какого-то существа. Остроконечные бордовые символы слегка выступали, словно вены. Они были похожи на те, что были выгравированы на мантиях убийц. Кенра даже не мог предположить, что это за Артефакт. От него исходили древность и безмерная кровожадность. Внезапно кто-то вскрикнул: — Во имя Достопочтенного Экстера… Что происходит?! Обоюдоострый кол резко вырвался из рук босса и завис над грудью подростка. Печати задвигались, подобно насекомым, а внутри стеклянного резервуара вспыхнула красная звезда. Что-то вырвалось наружу. Человеческие чувства не могли этого уловить, но каждый в комнате как-то понял: могущественный, но совершенно инертный осколок воли неизвестного существа ступил на околоматериальную грань. И эта мизерная часть, несомненно, могла с легкостью обратить всех присутствующих в кровавый туман. Кенру охватил удушливый страх. Нет, даже не страх, а нечто более глубокое, задевающее струны самой души. Демоническая энергия воспламенила в нем сильнейшие чувства и эмоции, а затем тут же отсекла их. Нечто, не принадлежащее этой реальности, заполнило опустевший разум. Оно не задержалось там надолго, но его мимолетное присутствие оказалось достаточным, чтобы сработал триггер, укорененный в подсознании. Что-то щелкнуло, треснуло, с грохотом упало — будто слетели оковы, сдерживающие нечто потустороннее. Этого не услышал никто, кроме Кенры. Так же внезапно, как появилось, неуловимое присутствие вернулось в Артефакт, а тот, в свою очередь, пролетел обратно к боссу головорезов. Но краски продолжали сгущаться. Все взгляды были прикованы к виновнику происходящего. Крафтеры взволнованно ожидали дальнейшего развития событий. Прямо как у Харума, склеры Кенры покрыла сетка алых трещин. Но в зрачках плясало не огненное безумие — там бушевал пунцовый океан неудержимой жажды резни. Харум застучал зубами — то ли от страха, то ли от холода, а может, от всего сразу. Он юркнул за спину гиганта, наивно полагая, что тот его защитит. Тело Кенры забилось в судорогах. После такой обильной кровопотери сил не должно было остаться, но каким-то образом он приподнялся на локтях. Сквозь губы вытекла тонкая струйка белого тумана. Прежде чем события приняли совсем скверный оборот, босс одной рукой сложил мудру, а другой щелкнул пальцами. Юноша закачался из стороны в сторону, словно пьяный, а затем упал на бок. Еще несколько секунд его глаза, отражающие кровавое пиршество хаоса, оставались открытыми. Но никто не осмеливался в них взглянуть. Смелости не хватало. Даже босс предпочел дождаться, пока подросток потеряет сознание, и лишь потом позволил себе облегченный выдох. Наклонившись над Кенрой, босс достал из кармана алый кристалл и нацарапал на нем колом замысловатый узор. Кристалл слегка засветился, и убийца запихнул его парню в рот. Кристалл растаял, как мороженое, и жидкость стекла ему в глотку. — Он. Подходит, — вынес вердикт босс, отчетливо произнося каждое слово.

— Так… и должно было случиться? — недоуменно спросил Крафтер, ранее охваченный страхом, когда Артефакт главаря начал действовать сам по себе. За спиной головореза висел меч, почти двухметровый в длину, а разного рода украшения на его плечах, поясе и капюшоне позвякивали при каждом движении. — Как-то не так я себе представлял выполнение этого задания.

— Я сам не знаю, что это было, — неловко признался Скаббард, почесывая затылок. — Но я благодарен Внереальному Экстеру за то, что остался жив.

— Вопросы — потом, — отрезал босс своим резким, сиплым голосом. — Я. Нашел. Ключевой. Элемент. Планы. Меняются. Сегодня — День. ‘’Первый’’.

— Что значит «планы меняются»? — Гигант отодвинул свою кружку с чаем и приподнялся. — О чем вы говорите, господин Конквизитор?

— Немедленно. Переходим. К. Финальному. Этапу.

— Я не понимаю…

— Да что тут непонятного! — с раздражением воскликнула садистка, всплеснув руками. — Ты тупая скотина, у которой вместо мозгов — мышцы! Неужели так сложно сопоставить одно с другим?!

— Какое это имеет отношение…

— В общем, если не доходит с полуслова, не задавай лишних вопросов и держи язык за зубами. Твое дело — превращать людей в кашу, а разбираться, зачем и как, тебя не должно волновать, — едко заметила девушка и фыркнула. — Или мне напомнить о том случае, когда ты решил подумать? Напомнить о той кровавой бойне два года назад в славном городке Греквидж, а? Или ты действительно думаешь, что никто не знает, почему ты присоединился к Экстерминиуму? Ах ты, маленький такой, захотел вернуть свою семью из могилы. Бедненький, несчастненький.

Цокая языком, садистка осуждающе покачала головой.

— Какая жалкая цель всей жизни для Крафтера, и еще более жалкая для последователя Экстера.

— Ах ты, стерва!..

— Быстрее. Время. На препирательства. Нет. — Несмотря на явную неприязнь друг к другу, головорезы мгновенно прекратили спор, услышав упрек босса.

— Значит, приготовления в Фатуме были напрасны, — с грустью произнес Скаббард, перебирая стилет между пальцами. — А ведь Лаборант так хотел испытать свои куклы в бою. Расстроится.

Крафтер, державший огромный меч, наоборот, казалось, обрадовался этой новости.

— Хотя бы на этот раз обойдется без невинных жертв, — прошептал он с едва уловимым восторгом, но тут же исправился: — Без кучи невинных жертв…

— По коням? — игриво предложила садистка.

Убийцы вышли на улицу, и остался только Харум. Он уже собирался миновать порог, как внезапно врезался в спину девушки и в испуге быстро отскочил назад. Она обернулась и указала на Кенру.

— Толстяк, понесишь его. И пусть Достопочтенный Экстер поможет тебе не уронить малыша. — Следующую фразу девушка произнесла с угрозой: — Если с него упадет хоть один волос — можешь смело забыть о нашем уговоре. На кону стоит не только твоя жизнь, не забывай; Экстерминиум всегда готов навестить Клан Лакханико. Надеюсь, я доходчиво объясняю?

Харум покорно закивал, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

— Дуй на улицу, пухляш. Когда переберемся через Грань Бездны — покажешь дорогу к статуе.

***

Сейчас как никто другой Харум понимал, как жизнь может перевернуться с ног на голову в одно мгновение, стоит лишь определенным людям случайно пройти мимо. Небрежная просьба обернулась настоящим кошмаром. И никто, кроме него, не замечал перемен, происходивших в Моллисе. Вернее, никто не придавал должного значения трагическим событиям.

Заядлого наркомана и алкоголика зарезали и бросили в канаву. Случившееся списали на несчастный случай во время драки с другими любителями запрещенных веществ, ведь подобное с ними случается нередко. Никого не насторожило, что конкретно в Моллисе это произошло впервые. Затем нашли девушку — по частям, и не сразу. Кто-то обошелся с ней крайне жестоко: выколол глаза, содрал скальп, заставил проглотить ядовитых насекомых. Пока девушка была жива, личинки пожирали ее изнутри, причиняя невообразимые страдания, — так констатировал местный врач. Еще через неделю пропала группа подростков. Они учились в колледже на факультете боевых искусств. Ребята явно могли постоять за себя, но вечером, отправившись на прогулку в лес, так и не вернулись.

Людей убивали, похищали, подвергали пыткам. Жителям городка, казалось, было совершенно безразлично. Они продолжали гулять, веселиться, позволяя детям бесцельно бродить по улицам до позднего часа.

Над Моллисом сгустились несущие смерть тучи — еще месяц назад, когда сюда прибыл Конквизитор.

«Словно жителей окутали иллюзией. Внушили, что им не о чем беспокоиться», — с тяжестью пришел к выводу Харум. — «Не удивлюсь, если за этим стоит сам Конквизитор. Его силы поистине ужасающи…»

Люди видели лишь часть картины, их разум был покрыт успокаивающей пеленой завораживающего морока. Харум же полностью осознавал, что происходит и зачем. Но он не собирался открывать глаза невежественному народу. Цена последствий была слишком высока.

«Прости, Кенра, у меня не было выбора. Времени оставалось слишком мало. Либо ты, либо моя семья».

Харум нес друга на спине. Не было ни Эфирного купала, ведь резерв нельзя было растрачивать впустую, так как после ритуала он восстанавливался очень долго, ни плаща. И хотя Кенра весил как пушинка, идти все равно было нелегко. Дождь одаривал обоих своими холодными, мокрыми объятиями. Хлесткий ветер был подобен лезвиям бритвы: сотни порывов ласкали заледеневшую плоть, чудом не вспарывая ее. Харум чувствовал биение своего изменившегося сердца. Оно билось медленно, осторожно, словно готово было вот-вот остановиться. И тем не менее, каждый удар сопровождался желанным приливом тепла. Его улучшенное тело могло выдержать многие испытания: окунание в чан с кислотой, перенасыщение чужеродной энергией Аспекта и даже расчленение; испытания, от которых обычные люди и Крафтеры, не усовершенствовавшие организм Аспектами или внешними модификациями, несомненно, умерли бы. Но на дальней дистанции организм бы загибался, если бы не поддерживался огромными порциями крови. Ритуал во имя Кали много дал Харуму, но забрал еще больше.

Каждый шаг давался все труднее. Спустя некоторое время он остановился, закашлялся. Харум вытер губы и заметил кровь на ладони. Правда, алая жидкость быстро смылась дождем.

«Похоже, мне недолго осталось, друг. Интересно, это болят мои разорванные легкие, или… душа?»

Меланхоличный поток мыслей кардинально отличался от его внешнего нервозного поведения.

— Эй, толстопуз, шевелись! Мы отстаем от графика! — рявкнула садистка.

— Д-да, уже бегу!

«Если бы только у меня было время. Еще немного времени, самую малость… до такого бы не дошло».

Из глаза Харума незримо скатилась слеза, затерявшаяся на фоне серебряных капель дождя.

Идя по лесу, он пытался отбросить чувство вины. И в этом ему помогла одна вещь.

Тьма.

Кровожадная, ненасытная, всепожирающая мгла, готовая поглотить все, до чего дотянется своими склизкими щупальцами. Она наступила внезапно. Не было никаких предпосылок, никакой границы, отделявшей кромешный мир от природной реальности. Дождя и ветра здесь не было, и хотя бы это принесло Харуму небольшое облегчение.

А бандиты словно только и ждали вхождения в кромешную безысходность: девушка цокнула, Скаббард хрустнул шеей, а головорез, носивший большой меч за спиной, сложил неизвестную Харуму мудру. Над головами искателей смерти — а по-другому Харум не мог называть тех, кто решился посетить столь опасное место! — преобразовались яркие сгустки пламени.

— Босс, долго еще? — устало спросила садистка, закинув руки за голову.

— Нет, — кратко ответил Конквизитор.

«И как она может быть такой беззаботной, видя перед собой… а что это вообще?»

Перед спутниками то и дело проплывали черные миазмы: плотные аморфные массы с белыми контурами. Тьма, Пустота, Смерть, Проклятие, Хаос, Разложение и черт знает еще какие губительные Аспекты, — Харум мог лишь догадываться о наполнении чернильных комков. Ему хватало одного факта: легкое прикосновение к облачной миазме убило бы его. Все чувства вопили об опасности.

— Пухляш, перейди в центр колонны, — приказал здоровяк (он шагал впереди всех) и присел, пропуская над головой темное завихрение. Следом пригнулись все остальные члены шайки, включая Конквизитора. Страх поселился в сердцах убийц, но, в отличие от Харума, они не выражали его настолько открыто.

— В середине тебе будет безопаснее, — напоследок бросил гигант бессмысленную фразу.

«И так ведь понятно, что ты попросил меня передвинуться не просто так! — проворчал под нос Харум, сетуя на глупость тучного бандита.

Когда встал между человеком с большим мечом и Скаббардом, его посетила тревожная мысль:

«Стоп… Почему здесь вообще появилась опасность? Последний раз, когда я ходил в пещеру, такого не было! Да за всю историю леса не происходило ничего подобного!.. Нет… А мы вообще в лесу сейчас? Или…»

Харум облизнул сухие губы и сглотнул.

«Такое чувство, словно идем в саму Бездну. Если, конечно, уже не в ней…»

Харум не видел ничего дальше вытянутой руки. К его счастью, процессия головорезов двигалась почти вплотную друг к другу.

«Никогда бы не подумал, что их присутствие будет так успокаивать…»

Он верил: если видит спину Скаббарда, значит, еще не потеряется в этом необъятном царстве тьмы.

Скоро, однако, чувство защищенности развеялось, как прах по ветру.

Харуму померещились маленькие человеческие силуэты с саркастическими улыбками на их подобиях лиц. В уши впился едва различимый шепот. Харум протер глаза и хлопнул по ушам. Силуэтов стало больше. С одной дюжины до сотни всего за мгновение. Протер глаза еще раз. Тусклые оранжевые огоньки — глаза в виде спиралей — пожирали его взглядами из уголков тьмы. Уже не сотни темных фигур — тысячи. Зубастые пасти, застывшие в кровожадных ухмылках, плевались случайными фразами. Нарастающий гул голосов сводил Харума с ума.

Бандиты словно не замечали материализовавшегося кошмара. Только Харум ощущал томное дыхание тысяч ртов возле уха. Только Харум видел, как улыбки силуэтов медленно расширяются. А монстры подбираются все ближе, ближе, ближе…

Внезапно Харума схватили за плечо.

Он подворачивался медленно, трясясь от неумолимого ужаса.

Раздался звонкий щелчок пальцами. Шепот, мелькающие силуэты, глаза в виде спиралей — всё исчезло в одно мгновение, как только Харум моргнул. Бездонные сумерки вернули свои таинственные, непостижимые оттенки, а предчувствие смерти растаяло, словно кто-то задул свечу, уберегая любопытные чувства от прикосновения к сакральному.

Два слова, эхом прокатившиеся по мгле, отозвались в глубине его души:

— Не. Бойся.

Спокойный голос Конквизитора удивительным образом умиротворил разум Харума — пусть и немного, но даже за такой мизерный подарок он был готов пасть ниц перед своим спасителем.

— Д… Д… Да! Сп… а… асибо! — выдавил он, заикаясь, пытаясь понять, может ли он вообще говорить.

«Ещё немного, и я бы окончательно потерял рассудок… Пожалуйста, пусть подобное больше никогда не повторится. Я не выдержу второго раза», — взмолился юноша, тряхнув плечами.

Кенра никуда не исчез. Харум облегченно выдохнул.

«Как же я сейчас хочу оказаться на твоём месте, друг…»

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и перестать уставиться в непроглядную, как оказалось, не такую уж и непроглядную тьму, Харум решил отсчитывать время. К счастью, путь через Грань Бездны оказался недолгим. Ровно через две минуты и тридцать четыре секунды путешественники наконец выбрались из обители вечного мрака.

Снова, без каких-либо предупреждений, Харум моргнул — и за секунду тьма преобразилась в дремучий лес. Пение ночных птиц и стрекот насекомых наполнили воздух, тёплый ветерок ласково коснулся множеством лёгких, нежных поцелуев. А полная луна, словно всевидящее око реальности, расписанное по небесному полотну, — луна, казалось, замерцала, окуталась в тень мерцающих звёзд, а затем ярко вспыхнула белым пламенем. Она бросила свои копиевидные лучи на землю с гораздо большим интересом, чем минутой ранее. Харуму показалось, будто белесое светило удивлённо моргнуло, как человек, а звёзды сложились в странную гримасу шока и непонимания.

Но Харум вовремя прикусил язык, отгоняя странные мысли.

«После того, что я видел во тьме, мне может померещиться что угодно», — подумал он.

— Эй, толстяк, это оно? — вяло спросила садистка, указывая на цепь горных хребтов, простиравшуюся до самого края горизонта.

Быстро осмотревшись, Харум ответил:

— Д-да, это оно. Мы на месте. — Он указал пальцем за спину гиганта. — В-вот там вход в пещеру, к-которую вы ищете.

Услышав подтверждение, головорезы приблизились к скале. У её основания виднелось широкое углубление, напоминающее раскрытую пасть зверя.

— Постойте! Мы… мы ведь уже можем… разбудить Кенру? — осторожно спросил Харум, неловко улыбнувшись.

Убийцы не отреагировали. Каждый из них складывал характерные для своих Аспектов мудры, накладывая на себя или всю группу защитные построения. Харума они будто проигнорировали.

Набравшись решимости, тот шумно выдохнул и промямлил:

— Кенра должен быть в сознании, когда мы будем подходить к идолу Изувера. Иначе ничего не получится.

Бандиты переглянулись. Никто не произнес ни слова, но это не означало, что они не общались. Они вели беседу на более тонком уровне — мысленно. Харум почему-то был совершенно уверен, что они использовали специализированные Артефакты или шаблоны Аспекта Разума.

Придя к общему решению, все согласно кивнули садистке. Та недовольно цокнула языком и тяжело вздохнула. С грацией кошки она подошла к Кенре и положила руку ему на голову.

***

Ресницы Кенры затрепетали, кончики пальцев непроизвольно сжались. Он начал дышать чаще, а затем резко спрыгнул со спины Харума, крепко зажав нос. На его лице отчетливо читалось отвращение.

«Ну и воняет же от тебя!» — мысленно воскликнул он.

Однако, отбросив предрассудки, Кенра обвёл взглядом живописную картину природы. Пейзажи показались ему знакомыми.

С крон высоких деревьев опадали листья, устилая землю красно-жёлтым ковром, слегка шурша. Высоко в небе, под присмотром луны, порхали маленькие чёрные точки — птицы. Они кубарем падали вниз, выполняя сложные пируэты, а затем оседали на острых скалах. Горные пики пронзали облака, будто служа лифтами в небесный мир.

Кенра видел пугающие разломы и зазубренные гребни каменного исполина. На скальных откосах и уступах встречались застывшие потоки лавы и скопления вулканического шлака. Пик возвышался молчаливо, грозно, скрывая на своём склоне титанический лик.

Безмолвная ночь царила в этом месте.

Однако сумеречная тишина скорее тревожила, чем успокаивала: мир казался замершим в ожидании бури. А может, всё дело было в заложенных ушах. С тех пор, как Кенре «вылечили» порез на горле, его чувства сильно притупились. Особенно слух. Знойное пищание до сих пор резало уши, и если парень хотел к чему-то прислушаться — приходилось преодолевать высокий ментальный барьер, высеченный из досок боли.

Неожиданно в сознании промелькнула мысль о том, где именно он мог видеть отдалённо похожий набор природных красок. Недавний сон. Но осознание не успело укорениться.

Лицо исказила мученическая гримаса. Подросток обхватил голову и дернул за волосы. Мозг словно насквозь проткнули штыком. А потом зазубренное лезвие начали прокручивать. Эта пытка и в сравнение не шла с тем игрищем пламени в глотке, когда бандитка залечивала глубокий порез, но Кенра все равно упал на колени, погружаясь в омут страданий.

— Малыш, не заставляй даму ждать! — послышалось знакомое садистское мурлыканье. — Над твоими манерами еще стоит, конечно, поработать. Ну да ладно. Сейчас не время глазеть по сторонам. Следуй за нами и постарайся не отставать.

«Вот стерва!»

В порыве безумной ярости он стукнул кулаком о землю и решил ответить желчным ругательством. Кенра даже не задумывался о возможных последствиях этой выходки. Он устал терпеть.

Но только поднял он голову — тут же застыл. Ярость за секунду сменилась шоком.

Бандитка сняла маску и откинула капюшон. Лицо было сложно сопоставить с гнилым характером.

Поблескивающая на свету нежная кожа персикового цвета. Ее так и хотелось погладить, ощутить эту бархатистость на кончиках пальцев. Мягкие, шелковистые, — уложенные на правый бок каштановые локоны опускались ниже плеч. Душистый аромат цветов коснулся носа, унося сознание в блаженные дали. Высокие скулы, заостренный подбородок, аккуратный маленький носик, угловатые длинные брови и полные, сочные губы цвета спелой вишни. И эти большие глаза — как безоблачные голубые небеса; как безбрежные океаны, где пенились волны. На ум Кенре приходило яркое сравнение:

«Лицо куколки».

Плащ скрывал фигуру садистки, но юноша уверен, что и она, под стать лицу, тоже сногсшибательная.

Подросток кое-как смог взять себя в руки: отвел взгляд. Не помогло. Мозг продолжал иллюстрировать картину возмутительной красоты.

Девушка звонко рассмеялась, и Кенра растаял под натиском ее милого голоска.

— Это никогда не надоест. Вы, мужчины, так легко читаемы, — сладострастно пропела искусительница.

«Надо отвлечься… Срочно надо отвлечься! Иначе это плохо закончится! Да, она красивая… нет, она очень красивая! Но это воплощение садизма, Дьявол ее побери, с оргазмической ухмылкой крошит людей в капусту! На лице прям читается!»

Кенра снова на нее посмотрел. На его щеках вспыхнул румянец.

«Нет! Нихера уже не читается!»

Юноша ломал голову, как ему выйти из затруднительного положения. Разум все глубже погружался в соблазнительный мрак. Истязания перестали казаться настолько страшными. Если палачом выступит такая красивая девушка… то почему бы не потерпеть?

Но на счастье или сожаление Кенры, ему не позволили думать дольше пяти секунд. Искусительница хлопнула ресницами, и поток сознания парня разрушил новый ментальный удар — гораздо болезненнее предыдущего. Из носа потекла кровь.

— Это последнее предупреждение, — строго сказала бандитка, наблюдая за мучениями Кенры с нескрываемой радостью. — Я не такая мягкая, как Скаббард. Обычным порезиком в случае неповиновения не отделаешься. Будь хорошим мальчиком, иди в пещерку.»

«Слишком двусмысленно…» — Кенра не умолил возможности мысленно поглумиться.

Садистка соблазнительно поманила пальчиками и развернулась.

Кенра стремительно поднялся с колен и, прихрамывая, побрел за ней.

«Дьяволо… Я не верю, что это влияние ее фантастической привлекательности. Я и раньше общался с красивыми девушками, но никогда не смущался так сильно, как сейчас. Возможно, садистка-тварь-искусительница владеет Аспектом Разума. Но это не точно. В реальности есть другие Аспекты и бесчисленное количество преобразовательных шаблонов, что влияют на сознание. И… на самом деле неважно, какой Аспект использует стерва. Проблема в том, что я не могу ей противостоять! Хотя…»

Кенру озарила идея. Он повернулся к Харуму и тяжело вздохнул.

«Будет противно, но я уверен, что это подействует».

Товарищ по несчастью ответил соболезнующим взглядом.

— Друг, я тебя понимаю, — смущенно лепетал приятель. — Мне тоже сложно сдерживать утробные позы при виде…

Он не успел договорить. Кенра быстро подбежал к толстяку, крепко его обнял и глубоко вдохнул. Глаза стояли на мокром месте от того амбре, что исторгал пропотевший приятель.

— Ч-ч-ч-что ты делаешь?! — воскликнул Харум и отпихнул Кенру.

Отойдя на несколько метров, юноша проблевался. Все его мысли теперь были заняты ароматом, напоминающем смесь тухлого яйца и фекалий. Кенра проблевался еще раз.

«Немного переборщил… но так даже лучше».

Картина сногсшибательной садистки стремительно выветрилась из головы.

— Пошли уже! — обиженно воскликнул Харум.

***

Пламенные сферические сгустки кружили над головами путников, освещая им путь в высокой промозглой пещере. Каждый шаг эхом отдавался по каменным стенам, задерживаясь на несколько секунд, обдавая уши жуткими отзвуками. Слух юноши еще не восстановился, но даже так он слышал каждый шорох.

Засмотревшись в беспросветный потолок, по которому, извиваясь, изредка проползал мерзкий бледный туман, Кенра споткнулся о камень. Падая, он ободрал руки до мяса и ушиб колено.

— Сегодня госпожа удача решила вдоволь поиздеваться надо мной, — злобно прошипел он под нос.

— Всё в порядке? Можешь идти? — без особого энтузиазма осведомился Харум.

— Не обращай внимания, это сущая мелочь, — с полной уверенностью заявил Кенра, мысленно добавляя:

«Мелочь по сравнению с языками пламени, что пронзали моё горло… Дьяволо — да, этот кошмар ещё долго будет преследовать меня».

Внезапно Харума охватил приступ кашля. Поначалу слабый, с каждой секундой он становился всё сильнее. Когда кашель достиг апогея — из уст Харума вырвались кровавые ошмётки. Падая на серую скалистую тропу, они издавали глухие, хлюпающие звуки. Руки приятеля затряслись в судороге, его лицо побледнело ещё сильнее, словно его присыпали снегом. Однако Харум стоически делал вид, будто ничего экстраординарного не происходит.

— Последствия ритуала? — спросил Кенра, пытаясь разбавить гнетущую тишину.

Харум не дал ответа.

— Да и вообще… — подавленно начал Кенра. — Слушай, мне, честно говоря, всё равно, если нас услышат. Я ведь уже мёртв, верно? Живой мертвец. Да и ты, полагаю, тоже. Только ты — в буквальном смысле, а я — лишь в теоретическом.

Харума слегка передёрнуло. Они с Кенрой шли чуть позади группы бандитов.

— Умоляю, прекрати, — прошептал приятель. — Они ведь всё слышат…

— И не подумаю, — фыркнул Кенра. — Сделай мне одолжение: честно ответь на пару вопросов, и на том свете я тебя прощу. Договорились? И не волнуйся так. Может, ты и не умрёшь сегодня…

Юноша скользнул взглядом по спине садистки, что шла впереди.

— …однако я в своей участи не сомневаюсь. И быть чьей-то игрушкой я тоже не намерен.

От девушки послышалось недовольное цоканье языком, но не более того.

Харум мялся, обдумывая ответ. Спустя пару минут он тяжело вздохнул и, набравшись смелости, произнёс:

— Я… я… Кенра, я совсем не хотел всего этого…

— Знаю, знаю, — сухо перебил Кенра. — Хотел как лучше, а вышло как всегда. Определённо в твоём стиле. Меня интересует другое: где ты вообще нашёл этих ребят и что вам от меня нужно? Организация Крафтеров подобного уровня, очевидно, преследует «великие» цели. Так что же им конкретно требуется?

Головорезы проигнорировали дерзкие вопросы. Они даже не шелохнулись, чтобы заткнуть парня. Но оба приятеля понимали, что, возможно, ещё не пришло по-настоящему весомого повода.

— Мы… Мы… хотим с твоей помощью… попасть в одно место, — осторожно прошептал Харум.

— Уже лучше. — Кенра предвкушающе потёр ладони. — Что это за место? Для чего оно нужно? Какое отношение я имею ко всему этому? Почему нельзя было использовать какого-нибудь бомжа из подворотни?

Харум сделал паузу, словно решая, стоит ли говорить.

— Место… Ну, оно связано с Богом, которому они поклоняются…

— С Богом? Они из церкви?

— Почти…

— Культисты?

Харум едва заметно кивнул, не решаясь подтвердить догадку друга вслух.

— Хорошо, теперь понятно.

— Что тебе понятно, малыш? — подала голос садистка, заставив Харума вздрогнуть.

— Что вы — абсолютно отбитые фанатики, — веско ответил Кенра.

Девушка скрипнула зубами. Подросток зажмурился, ожидая наказания, но по неизвестным ему причинам искусительница не наградила его пыткой. Подавляя гнев, она обратилась к Харуму:

— Толстяк, не болтай лишнего. Или ты забыл, что произошло перед тем, как малыш потерял сознание? Если он снова войдёт в это состояние — сдохнем мы все. Второй раз босс его не успокоит.

Харум смиренно склонил голову, соглашаясь с бандиткой.

— А что случилось перед тем, как я вырубился? — В глазах юноши зажёгся огонёк интереса.

«Действительно… воспоминания обрываются на моменте, когда я увидел Артефакт босса убийц. А потом…»

— Так что было потом? — продолжал настаивать Кенра.

Приятель бросил взгляд на садистку. Та, не оборачиваясь, пригрозила ему пальчиком.

— Прости… — сочувственно сказал Харум, раздирая ногтями свою болезненно-бледную шею.

— Ожидаемо… Ну ладно, тогда…

— Про культистов я тоже ничего не могу рассказать, — опережая, ответил Харум и завёл рукав кофты. Багровой краской татуировка дерева с черепами вместо листвы была выжжена на предплечье. — Я дал клятву на крови. Только заикнусь о чём-то запретном, и моё сердце разорвётся.

Харум поднял руку. В ладони сформировался маленький кубик Эфира. Он тускло мерцал ядовито-зелёным светом в темноте, и слабые потоки ветра сгущались вокруг кубического сгустка энергии.

— Им нужен твой Эфир. — Харум внимательно посмотрел на Кенру, надеясь найти отклик в его безжизненных серых глазах.

Кенра помрачнел: острые брови сошлись на переносице, зубы сжались так, что затрещали, а лоб покрылся холодной испариной.

— Как ты узнал? — процедил парень.

— Когда полгода назад проходил мимо твоего дома. Я увидел, как ты во дворе манипулируешь красной энергией.

Кенра опешил.

«Как я мог так проколоться?..»

— А ты не думал, что я просто сменил цвет шаблона? — претенциозно заявил он.

— Думал… Н-но потом заметил, как пожухла трава от остаточных веяний Эфира — тех туманных завихрений и красных отблесков. Из растений словно жизнь высосали. А ведь ты знаешь, что чистый Эфир не имеет никаких эффектов и… ну…

Харум переминался с ноги на ногу, опасаясь затронуть самую болезненную тему для друга.

— Всё понятно, можешь не продолжать, — отрезал Кенра, массируя виски. — Дьяволо… И как удачно тебе пригодилась эта информация. Вот значит, зачем я вам нужен. Демонический Эфир, ритуал, какой-то Бог… Вы хотите сделать из меня жертвенного козла?

Приятель не нашёлся с ответом.

Опустив взгляд, лишённый всякой надежды, Кенра устремил его на свою руку, высвобождая Эфир: чистую, необузданную энергию, лишённую формы и природных частиц.

Вокруг его пальцев и ладони сплелись вихри алого свечения, пронизанные бледными туманными нитями. От них исходило одновременно и обжигающее тепло, и леденящий холод, словно немыслимым образом соединились и достигли гармонии яростная кровожадность и равнодушный закон смерти.

Кенра надолго замер, играя с острыми, словно клыки, отростками энергии, казалось, рождёнными из первозданного безумия.

«Как там говорилось… Всех, кто рождён под знаменем Демона, настигнет жестокая судьба, где бы они ни были. Похоже, моя судьба тоже настигла», — меланхолично подумал он и усмехнулся.

— А ты… — Голос Кенры стал значительно тише. — Как они собираются тебя использовать?

— Во всём Мире Дел-Дестино лишь я один знаю язык Роидов, — ответил Харум.

Больше они не обменялись ни словом.

Двадцать минут они продвигались по тёмным, подобным лабиринту пещерным ходам: карабкались по пыльным, шероховатым уступам, проскальзывали сквозь узкие расщелины, осторожно спускались с обсидиановых обрывов. Кенра успел изрядно заскучать.

«Почему эти убийцы не применяют преобразовательные шаблоны для ускорения передвижения? Телепортация на короткие дистанции, левитация, перемещение сквозь тени… хоть что-нибудь. Говорили, что торопятся, а ползут так, словно идут на казнь».

Подросток уже собрался высказать своё недовольство, но вдали мелькнула белая полоса света. Юноша понял, что конец пещеры близок.

Пространство вокруг сужалось, превращаясь в подобие узкого коридора. Путники вышли в просторный зал с гранитными стенами, чья гладкая поверхность наводила на мысль о рукотворном, а не естественном происхождении. Пол был покрыт слоем жидкой грязи, словно здесь недавно прошёл ливень. Потолок возвышался метров на двадцать, а сталактиты напоминали острые зубы хищного зверя. Дальняя стена напоминала массивную, искусно обработанную плиту с арочным сводом наверху. По ней стекала влага, окрашенная в розоватый оттенок, будто вода смешалась с кровью. Каменный выступ над аркой отдалённо походил на шестипалую раскрытую ладонь исполинской руки. К стене примыкала огромная бронзовая статуя, размером с дом, изрезанная чёрными мраморными прожилками. Время оставило на ней свой след: повсюду виднелись сколы, потёртости и ржавые пятна. Однако древнее изваяние каким-то образом сохранило свой первозданный облик. Склонившаяся в позе коленопреклонения статуя была облачена в мантию, покрытую жуткими символами, очень похожими на те, что украшали одежду бандитов, но у статуи они были куда более витиеватыми и детализированными, выполненными тонкими штрихами. Руки были выставлены вперёд, словно в жесте подношения или молитвы, а из темноты рукавов и под подолом одежды виднелась биомасса, казавшаяся живой, состоящая из клыков, пастей и глаз. Бандиты не сразу двинулись вперёд, остановившись в нескольких десятках шагов и погрузившись в полное молчание. Лишь редкие капли, срываясь с зубастого потолка, разбивались о грязный пол с мелодичным звоном, разрывая тишину в клочья.

Когда они подошли к постаменту, Кенра заметил деталь, которой, почему-то, не придал значения при первом осмотре. На капюшоне мантии бронзового изваяния был выгравирован особый иероглиф, который юноша не видел на одежде головорезов — даже у главаря шайки. Символ, напоминающий пылающие дверные створки грязно-красного цвета, изображающие четырёхугольную фигуру и скрывающийся за ними налитый кровью глаз, казалось Кенре, пульсировал в такт его собственному сердцу. От иероглифа, вопреки законам физики, во все стороны стекали алые полосы, и беззвучно распыляющаяся жидкость окрашивала землю, стены и потолок, создавая подобие жутких порталов, влекомых невыносимой злобой.

Затем парня грубо подхватили в воздух и бросили в центр пещеры.

— Начинай, — приказал босс.

***

Бандиты выстроились полукругом вокруг Кенры. А Харум приблизился к статуе, сложил мудру, от которой вздрогнули все присутствующие, и принялся за ритуал. Он совершал плавные движения руками, которые казались неуклюжими и хаотичными, но были наполнены потусторонним смыслом.

Холодный пот стекал по вискам Харума. Все его мысли были поглощены созданием размытого образа, который он сам не понимал, но окружающая атмосфера уникальной энергии помогала в формировании этого шаблона. Харум, пусть и с трудом и сторонней помощью, тянул за Эфирные нити, манипулируя порывистой алой энергией, смешивая материальную и нематериальную реальности.

Бандиты, в свою очередь, сложили мудры, аналогичные тем, что использовал Харум. По их неуклюжим движениям, дрожащим рукам и подкашивающимся ногам было очевидно, что они совершенно не осознают сути проводимого ритуала. Страх перед неизведанным заставлял Крафтеров действовать словно по инструкции. Малейшая ошибка в преобразовании, затрагивающем Внереальный Аспект, и горячие молитвы Экстеру, произнесённые с недостаточным почтением, могли стоить им жизни — такую картину рисовало их напряжённое тело.

Огненные шары, парившие над путниками, затрепетали, извергли струйки жидкого пламени, а затем растаяли в серой мгле. Темнота продлилась недолго. Вскоре вспыхнули вязкие, алые всполохи, полные жажды крови и гнета смерти, взяв на себя роль источников света.

Волна негативных эмоций, способная захлестнуть Мир и низвергнуть все живое в пучину безумия, сочилась из стен пещеры, окутанной клубящимся туманом. Комья Аспекта с мерзким треском отпадали от гранитных стен, собирались в центре грота и сплетались в узлы. С каждым отделившимся куском сокрушительной энергии раздавался хриплый вопль. Этот звуковой хаос сводил с ума, и убийцы почувствовали себя снова в богомерзком святилище Душегуба, где из людей вытягивали Амриту под немыслимыми пытками: сдирали кожу заживо, вживляли в мозг паразитических червей, медленно жарили на адском пламени Демонического Мира…

Стены из гранита утопали в темно-красной субстанции, напоминавшей кашу из внутренних органов, костей и кожи. Словно живой организм, пульсировал аморфный мясной грот, жадно вдыхал воздух через рвущиеся кровью отверстия, а затем выдыхал оскверненный, бледный туман, сводящий с ума. Тяжелое зловоние перетертых гниющих костей, разлагающейся плоти трупов, гнойных наростов и нарывов – это всепроникающий, булькающий смрад обрушился на Крафтеров, отравляя их сознание.

При желании, те, кто проводил ритуал, могли бы узнать в этом бульканье людей, давно потерявших человеческий облик из-за жестокой судьбы. Они были погребены в горной породе, ставшей им железной девой. Люди истлевали телом, но разум их оставался жив, запертый в каменных тисках на долгие века, а то и тысячелетия. Безымянные мученики против своей воли ждали прихода агнца Божьего, что примет на себя их страдания. Мучения их достигали сумеречных небес, и над горным пиком разверзлась кровавая воронка темных помыслов. И их скопилось так много, невообразимо много. Психическое гнет миллионов каторжников, рвавший и терзавший физическую грань материи, изливался шквальным потоком алого безумия на юношу, лежащего в сердце пещеры с непроницаемой гримасой на лице.

А бронзовая статуя Изувера перенаправляла эту дикую ярость, чудовищное безумие, горькую обиду и невыносимое отчаяние – концентрируя абсолютные негативные эмоции из биомассы – в потомка Ра, несущего бремя Бога-воина. Бронзовый лик колосса оживал, воля Эпигона Истребления просачивалась через набирающие силу Врата Ярости из Падшей Реальности, заставляя цепь горных хребтов содрогаться от плотности Эфирных вибраций.

Тем временем кроваво-красные шлейфы кружили над Кенрой, сплетаясь и извиваясь, словно черви, образуя сферический объект.

***

Движения Харума замедлились, и через несколько секунд он замер. Полностью погруженный в цепь пылких видений из другой Реальности, он не обращал никакого внимания на изменившуюся обстановку.

Харум снова сложил мудру нечестивого Аспекта и произнес на неизвестном языке:

— Омно куод экзистит!

Кенра был бы рад помешать ритуалу, а если повезет – случайно уничтожить всех присутствующих.

Однако чудовищная головная боль затмевала любые сторонние мысли. Подросток не мог думать ни о чем, кроме этих сверлящих разум эмоций, ему не принадлежащих. Кенра даже не осознавал, что его тело вышло из-под контроля: им управляла бронзовая статуя, дергая за невидимые нити судьбы с дьявольской усмешкой.

Голова юноши была откинута назад, взгляд устремлен в сферу алых, извивающихся шлейфов.

Внезапно мясная пещера содрогнулась – сильнее, чем при пробуждении титанического изваяния. В воздухе заискрились символы, напоминающие дверные проемы с глазом между ними.

— Эт’конверсус ин’нихил!

Белый туман взволнованно задвигался по полу, отражая искаженные, кривые лица тех, кто умирал в последний миг своей жизни в бесконечном цикле.

Харум напряг горловые связки и выкрикнул финальное слово, завершающее ритуал:

— Экстерминиум!

Он успел как раз в тот момент, когда последняя капля водоворота негативных эмоций впиталась разумом Кенры.

Алые шлейфы на потолке закрутились еще быстрее. Пространство в центре сферы исказилось: нарушилась причинно-следственная связь линейного хода времени, и повредилась четырехслоговая звуковая структура Реальности. Змеевидные искры метнулись от клубка Эфирных нитей к аморфным, полуживым-полумертвым стенам, и те взорвались кровавыми ошметками. Пространственно-временная трещина расширилась. От нее разошлись черные щупальца, окутав куполом головорезов, Харума и Кенру, оберегая их от безумного ужаса свирепой пещеры.

— Это… это… портал! — воскликнул Харум, когда к нему вернулось самообладание.

— Босс, мы призвали волю Экстера! — радостно воскликнула садистка. — Впервые за тысячи лет наши молитвы были услышаны!

Харум был полон предвкушения.

«Я свободен… Свободен от клятвы! Они получили то, чего хотели, и моя семья будет в безопасности!»

Затем он взглянул на Кенру.

Глаза несчастного друга были подобны ранам: они наполнялись кровью до краев, а уголки век украшали рваные следы. От тела исходил тот же туман, что покрывал пол. На лице застыла ужасающая агония, сменяющаяся каждую секунду новыми гримасами. «Кенра…» Произошла очередная вспышка света, на этот раз — алая. Пространственно-временной разлом начал втягивать весь пещерный туман, служащий ему энергией. Время поджимало бандитов, портал не будет существовать вечно. Без лишних слов, головорезы поочередно нырнули в него. Все, кроме двух. Садистка сложила мудру, и безжизненное тело Кенры плавно поднялось над землей. Харум стоял рядом. — Отличная работа, толстяк, — искренне сказала девушка, слегка поклонившись. — Свою часть сделки я выполню. Ты достойно послужил нам, и Внереальный Экстер не забудет твоего вклада в его возрождение. Клан Лакханико будет опекать Экстерминиум, когда воля Достопочтенного Экстера воплотится в реальности. И, конечно, мелкие детали мы тоже выполним, как и было оговорено в нашем кровавом соглашении. Харум кивнул. «Словно камень с души… Что ж, моя смерть не будет напрасной. Прости, Новин. Прости, что я такой никчемный старший брат. Но не переживай. Теперь тебя никто не посмеет тронуть, а благодаря дарам Конквизиторов ты сможешь стать Адептом Ветра, как и мечтал». — Надеюсь, ты понимаешь, что дальше тебе пути нет, и дороги назад не существует, — произнесла садистка, вынимая из-за пояса зазубренную плеть. — Я предполагал, что такое возможно, — без тени страха ответил Харум. — И… можно задать последние два вопроса? — Только быстрее. — Девушка бросила взгляд на портал. Остались лишь последние крохи клубящегося тумана. — Какой станет наша реальность, когда Экстер вернется? И почему Экстер, а не Ра? Бандитка-искусительница пожала плечами, а ее ответ был неопределенным: — Второе Пришествие может изменить всё, а может и ничего. Никто не знает точно. Пророк и Конквизиторы просто исполняют свой долг, и то, что произойдет после воплощения воли Разрушителя, — загадка для всех. А насчет того, почему именно Экстер, а не Ра… — Она усмехнулась. — Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь. Последнее, что увидел Харум, была эта одновременно жуткая и прекрасная улыбка. Его голову отделили от тела с филигранной точностью. Из места разреза фонтаном хлынула кровь. *** «Какого… черта…» Вспышки боли затмевали мысли. Кенра с трудом пробирался сквозь колючие заросли терзаний, желая понять, что произошло и где он находится. Из полуприкрытых век блеснули серые глаза. «Пещера… я все еще в пещере…» — быстро сообразил парень, осматривая комья грязи на влажной земле. Он чувствовал что-то мягкое и круглое за спиной, но не мог понять, что это. Холодные руки схватили его голову и повернули в неизвестном направлении. Дезориентированный, Кенра не сразу осознал, что там находится. Он увидел голову и тело Харума по отдельности, на расстоянии нескольких метров друг от друга, хотя для поддержания жизни приятеля они должны были быть соединены. «Голова и тело… разделены…» Осознание пришло быстро. «Дьявол… Я думал, ты умрешь после меня…» Над ухом кто-то мурлыкнул, и юноше не нужно было гадать, чтобы узнать по этому сладкому голосу садистку. Довольную садистку. — Минус один. Прихватив его под мышку, девушка прыгнула в алую воронку. *** Сознание медленно возвращалось к Кенре. Оно выбиралось из кровоточащих, кишкообразных петель страданий, протискивалось сквозь плотные сгустки психической алой энергии. В глубине разума бушевала изуверская злоба. Потоки журчащего негатива поглощались гротескными, демоническими створками, а врата обрамлялись тлетворной биомассой расчлененных, размазанных по сознанию кровожадных намерений. Одновременно многоликая и безликая Дверь закрылась, издав последний гул дребезжащих, лязгающих и хлюпающих голосов. Удушливая психопатическая воля укрылась за изгибами нематериальных границ кошмарного сновидения. Чернильно-черные, щупальцевидные цепи морока облепили своими всепожирающими зубьями мерзкий Ореол Истребления. Кенра открыл свои безразличные глаза. В них бушевал бездонный океан кровавой слизи, и пунцовые волны омывали обсидиановые хребты Безумия, что шпилями вонзались в снежный туман бессмертных душ. — «Рано», — громогласно заявил тиранический голос, сочащийся липким ужасом. Слышал его только Кенра. Из ниоткуда в ментальном пространстве разума возникла спиральная червоточина. Лавина непроглядной, шваркающей тьмы хлынула из колодца Бездны, и зубоскалящие силуэты зарыли промежуток воспоминаний глубоко-глубоко в подсознательный хаос мыслей: оставили до тех времен, когда обладатель запретных знаний сам сможет раскопать яму бывших воплощений. Кровавая пелена спала с глаз юноши. Забыв прежнего себя, он пробудился. *** Взгляд встретился с бесчувственным, холодным потолком, покрытым светящейся желтой плесенью. Снова пещера, снова пробирающий до костей холод, но теперь все казалось иным. «Что… это было? И почему я все еще жив?» — Кенра потер веки от нахлынувшей головной боли. Желания осматривать новый грот не было никакого.

«Харум… Черт бы его побрал… Бросил меня разбираться с убийцами, поганец», — подумал юноша с горько-шутливой ноткой.

Он с усилием простонал и подперся локтями: медленно, предельно осторожно. Когда получилось встать на ноги, его ждал неожиданный сюрприз: нападавшие лежали на земле, некоторые из них были ранены.

«Они вырубились!»

Оружие и артефакты бандитов валялись в беспорядке.

— Невероятно… Мне так повезло?

Схватившись за голову, Кенра в спешке начал обдумывать дальнейшие шаги:

«А что, если это ловушка? Не может быть, что все так просто. Не верю, что после всего пережитого судьба решила сжалиться!.. Так, ладно… Артефакты и клинки трогать не буду. Скорее всего, они связаны с хозяевами, и если посторонний коснется предмета — владелец получит сигнал в сознание. А в моем случае — моментально проснется. Убить их… Убить… Одного точно смогу, да, но остальные подымутся от шума… Так-так-так, давай, думай! Время уходит! Что еще можно предпринять с беззащитными, спящими бандитами?!»

Кенра напрягал все свои силы, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что поможет ему выбраться отсюда живым.

Безрезультатно.

Голова отказывалась работать. Не помогали ни адреналин, ни временное преимущество. Переутомление оказалось слишком сильным.

«Плюну на все! Надо уносить ноги!.. Хотя…»

Взгляд Кенры вновь приковался к оружию бандитов. В частности — к огромному мечу. В голове промелькнула мрачная мысль:

«Этим можно убить последователей темного Дао… А можно и себя… Но справлюсь ли я с этой громадиной? На вид килограмм двадцать, а сейчас я очень ослаб… Нет, поднимать не обязательно. Хватит просто наклонить и провести горлом по лезвию. И даже так… Успею ли я перерезать себе глотку до того, как проснутся убийцы? Если, конечно, они не притворяются…»

Долгие десять секунд Кенра размышлял над вариантом добровольного ухода из жизни.

Против этой рискованной идеи выступал весомый довод:

«Я не умру моментально. Все действия займут секунд двадцать. Даже если эта садистка не успеет пробудиться, чтобы залечить меня, то у владельца меча точно найдутся какие-нибудь лечебные артефакты».

В конечном итоге он не решился на самоубийство.

Кенра бросился бежать сломя голову в неизвестном направлении. Он надеялся выбраться из пещеры до того, как преступники придут в себя. Дальнейшее его не волновало. Главное сейчас — скрыться от убийц. Любой ценой.

«Нет… что-то не так…»

Спустя две минуты подросток тяжело дышал, будто только что пробежал марафон. И дело было не в физической усталости. Окружение незаметно трансформировалось. Чем дальше Кенра углублялся в пещеру, тем труднее становилось дышать.

«Что-то… давит на меня… Словно сила притяжения возросла».

Прошла еще минута. Кенра едва переставлял ноги. Он изо всех сил старался не упасть под натиском эфемерной тяжести, сжимавшей тело в стальные кольца. Каждый шаг был маленьким испытанием.

«Эфир… Вся проблема в плотности Эфира! — предположил юноша.

Он тяжело хрипел от запредельных энергетических вибраций, роящихся в воздухе. Почти ощутимые разноцветные сгустки Эфира рефлекторно поглощались телом. Организм и Каналы для Ци разрушались, не справляясь с поглощением густых масс кристаллизованных Аспектов.

Кенра понимал: нужно быть Мастером Ци как минимум Второго Ранга, чтобы спокойно находиться здесь и не ощущать ментального и физического гнета. Но ничего не мог поделать в сложившихся обстоятельствах. Он заставлял себя двигаться дальше. Его не волновало, что смерть от перенасыщения природным Эфиром может настигнуть его раньше, чем покажется долгожданный выход из грота. Возможно, так даже будет лучше — Кенру устроит любой исход. Пронизанный отчаянием до самой глубины души, он не воспринимал смерть с присущим людям экзистенциальным ужасом. Долгожданный отдых — вот как он относился к смерти в этот момент. Невозможность убить себя скорее огорчала, чем приносила какое-либо утешение.

Внезапно парень услышал хлюпающий звук под ногой. Его кроссовка увязла в липкой, напоминающей мед, луже крови. В ней перемешивались внутренние органы, истлевшие кости и куски кожи. Кенра поднял взгляд. Вдали виднелись сотни растерзанных конечностей, а червеобразные кровавые потоки сливались в пенящийся ручей.

Кенра сглотнул, подавил рвотный позыв и двинулся вперед.

С каждым шагом куски плоти, как животного, так и человеческого происхождения, встречались все чаще. Багровый ковер из задубевшей кожи и клочьев шерсти, вымокшей в крови, простирался насколько хватало глаз, резав глаз однотонной ядовитой гаммой. По каменистым стенам и потолку, словно многоножки, текли розоватые слизистые выделения. Вскоре, помимо конечностей разных размеров, подростку попались выпотрошенные туловища. Так потрошат рыбу: отрезают голову, вырывают хребет, внутренности, обдирают шкуру. И остается лишь истекающее кровью мясо.

Зловоние крови и духовная сущность смерти выходили за пределы человеческого восприятия, поднимаясь на сверхъестественный уровень.

Туннель расширялся, а Кенре казалось, что он все глубже забредает в пасть — пищеварительный орган титанического чудовища, где останки пожранных существ еще не успели раствориться в желудочном соке.

Вскоре он вышел к этому «желудку».

Сердце Кенры замерло. Потеряв дар речи, он застыл перед рукотворной долиной трупов. Горам медленно разлагающихся, источающих кровавые соки останков не было видно ни конца, ни края.

«Черт возьми… Что за бойня здесь произошла?»

Плоть, кровь и кости слились в липкую, ржаво-красную жижу, которая служила здесь землей, стенами и потолком, скрепленная лентами паразитов. Расчлененные тела людей и животных напоминали обглоданные останки, покрытые глубокими рваными ранами, словно дикие звери и такие же неистовые люди сошлись в яростной схватке.

Кенра около полуминуты вглядывался в эти трупы.

Орда противоестественных чудовищ, оживших кошмаров, воплощение беззвучного, безжизненного ужаса — так мог бы описать это юноша, получи он возможность высказать свои эмоции.

Тех, в ком еще угадывалось былое человеческое обличье, покрывали богохульные надписи и клятвы потусторонним сущностям. От некоторых остались лишь обгоревшие остовы, покрытые жирным пеплом.

Взгляд Кенры остановился на мертвом звере, размером с грузовик.

Мертвая плоть походила на разогретый и растекшийся воск, которому дали вновь застыть. Глазницы представляли собой растянутые дыры, в которых копошились желтые пауки. Из широкой пасти, усеянной игольчатыми зубами, сочился коричневый гной. Существо было настолько омерзительным, что Кенра почувствовал, как теряет рассудок. Поэтому он спешно отвел взгляд и изверг содержимое желудка — ведь остатков пищи там уже не было после входа в пещеру.

«Спокойно, спокойно, всё в порядке… Люди и монстры мертвы, значит, они больше не несут опасности. Они не могут регенерировать смертельные раны и восстать из загробного мира… Правда?»

Невероятным усилием воли Кенра ступил в устье ихора. Сделал второй шаг. Третий. Поскользнулся и упал. Полностью перепачкавшись в этой кровавой каше, он поднялся и продолжил путь по зыбучей трясине рыхлой плоти. Слезы текли из глаз, руки судорожно дрожали, зубы стучали от того, насколько сильно он их стискивал. От частого дыхания кружилась голова, и эти адские чертоги постепенно превращались в полотно безумного художника.

Кенра не знал, сколько он так шел. Не ведал, на сколько трупных гор успел взобраться, со скольких сполз, словно кукла без воли, через сколько болотных кроваво-красных рек проплыл, горстями черпая жирный эликсир — кровавое, липкое месиво, процеженное из тухлого фарша, мозговой массы, фекальных отложений и присыпанное костной галькой. После каждого вдоха приходилось отплевываться.

Словно второй слой кожи, корка застывшей крови облепила парня. Он ощущал свинцовую тяжесть и вялость в конечностях. Живот словно пронзали штыками: желудок выворачивался наизнанку от заливающихся в него токсинов. Несколько раз Кенра хотел отрезать себе язык, чтобы не чувствовать этот горьковато-едкий привкус; оторвать уши, чтобы не слышать чавканье вязкой плоти под ногами и руками; вырвать глаза, чтобы не видеть уродливые, бесформенные образы людей и животных, которые, казалось, сначала тщательно прожевали, выплюнули, затем обмазали клеем и небрежно перемешали. В голове появлялась зудящая резь, когда подобные мысли посещали сломленного юношу.

Эта резь, подобно ведру ледяной воды, отрезвляла разум, задыхающийся в безысходности.

Словно одержимый, Кенра продолжал пробивать себе путь.

Все дальше…

Дальше…

И дальше…

«Домой… Хочу домой… Хватит…»

Кенра сломался. Сверлящая мозг боль не помогала.

Он желал смерти. Очень желал. И чтобы смерть пришла наверняка — решил он вскарабкаться на высокую биомассу трупов. С огромной высоты он должен был плюхнуться в кровавое озеро.

Добравшись до вершины, он увидел на краю горизонта переливы желтого и фиолетового цветов, ведущие в другую пещеру.

Лучик надежды рассеял туман суицидальных мыслей. Одно слово вертелось на языке:

«Выход!»

Опьяненный желанием скорее выбраться, подросток что было сил побежал к «выходу». Чем ближе он подходил к скалистому проему, тем громче слышался треск и ощутимее дрожала земля. Но Кенра не обращал на это внимания.

И вот, морально и физически изможденный, он наконец выбрался из бесконечных дебрей багровой бездны.

Не успел он разглядеть, что находилось по ту сторону тоннеля, как над ухом пискнула флейта, барабаны отбили зловещий ритм, а фасетки глаз окутала тьма.

На несколько секунд юноша выпал из реальности. Словно погрузился в воду: все чувства притупились до максимума.

И все же Кенра услышал коварный, ломающий все мыслимые и немыслимые законы мироздания, дьявольский смешок.

«Созерцай ожидаемое».

Пространство и время были поглощены…

***

И вот, морально и физически изможденный, он наконец добрался до «выхода».

Но это не было концом.

— Да вы издеваетесь…

На огромной пещерной поляне раздавалась песнь стали, рассекающей плоть и крушащей кости.

Несколько десятков человек вступили в схватку с устрашающим существом, напоминающим медведя. Убийственные потоки Эфира разлетались во все стороны, а море искрометных шаблонов преобразования разнообразных Аспектов рассекало воздух. Удары монстра порождали разрушительные вибрации. Из вырытых им кратеров исходили переливы черных молний, разрывая саму ткань физической реальности — пространство раскалывалось от выпадов разъяренного зверя. Одни Крафтеры сражались с монстром, используя мечи, жезлы, нунчаки и прочее оружие. Другие воины атаковали медведя с дистанции, забрасывая его пылающими образами сгущенных Аспектов.

Монстр и Крафтеры двигались с головокружительной скоростью. Кенра едва мог разобрать, что происходит. И тут реальность словно услышала его. Перед его глазами вспыхнула кислотно-зеленая пентаграмма. Время будто замедлилось, позволив юноше наблюдать за ходом сражения.

Косматое чудовище встало на задние лапы и ударило по земле двумя парами когтистых конечностей. Земля пошла рыхлыми волнами, будто превратившись в воду. Крафтеры, сражавшиеся с медведем в непосредственной близости, падали. Монстр, воспользовавшись моментом, с ужасающей скоростью приблизился к воинам дальнего боя. Застигнутая врасплох группа из трех человек не успела ничего предпринять. Их жестоко разорвали на части в одно мгновение.

Монстр широко раскрыл зубастую пасть, намереваясь поглотить убитых, но подоспевший авангард воинов помешал ему съесть останки товарищей. Совместными ударами мечей и копий чудовищу отрубили лапу, державшую растерзанные трупы. В тот же миг другие Крафтеры дальнего боя одновременно сложили мудры. Бойцы ближнего боя успели отбежать на безопасное расстояние, но не медведь. Тела мертвецов взорвались, разлетевшись по воздуху кровавой пылью.

Половина морды чудовища была разъедена до кости, словно обожжена кислотой.

Кенра каким-то образом понял, что медведь способен регенерировать, если поглотит достаточно биомассы. Именно поэтому Крафтеры взорвали тела своих соратников.

Однако всего за следующие десять секунд монстр все равно отрастил потерянную конечность и заживил раны на морде.

Обе группы попеременно наносили друг другу урон. Победитель все никак не определялся. Крафтеры гибли, а тварь получала тяжелые увечья, но с каждым разом восстанавливалась все медленнее.

Кенра наблюдал за сражением, как завороженный. Неосознанно, будто против своей воли. С большим трудом ему удалось переключить внимание на поиск выхода.

Вскоре юноша заметил, что от места, где он стоял, начиналась желтоватая тропинка. Она вела к центру поляны. Таких троп было несколько; все они уводили к другим пещерным проходам.

— Крафтеры не могли появиться из ниоткуда, — рассуждал подросток. — Возможно, выход есть на противоположной стороне…

— Какой ты молодец, — послышался мурлыкающий голос за его спиной. — Всё верно, малыш. Здесь наверняка найдутся другие телепорты.

Кенра медленно обернулся.

— Но я не могу позволить такой хорошей приманке просто так взять и сбежать от нас.

Нежные пальчики садистки коснулись лба Кенры, и юноша узнал ужасную правду, скрытую под покровом иллюзии.

«Аспект Разума… Этот ублюдок… Она всё это время манипулировала мной! Внушила, что убийцы потеряли сознание!.. Они шли по моим следам… А я… был их проводником…»

Кенра понял, почему иногда так долго изучал детали окружения. Таким образом бандиты получали всю необходимую им информацию.

С момента пробуждения юношей уже управляли: побуждали идти вперед и пресекали мысли о самоубийстве.

— Хоть ты и выполнил свою роль, я, как и обещала, оставлю тебя в живых, — произнесла девушка и кровожадно хихикнула.

Мертвые глаза Кенры — теперь по-настоящему мертвые — уставились на бандитку. Воля к жизни испарилась, как только иллюзия покинула его разум.

— Во всяком случае, я постараюсь, — добавила она секундой позже.

— А если бы я не убил того толстяка, у нас было бы целых две приманки, — колко заметил Скаббард. — Круцци, твоё непрофессионализм порой меня просто поражает.

— Я просто не была уверена, — горячо начала оправдываться искусительница, — что смогу контролировать два сознания одновременно. На толстяка ведь тоже нужно было бы наложить преобразование Аспекта Разума. К тому же, после ритуала его ментальная защита значительно окрепла.

Соратники обменялись убийственными взглядами.

— Хватит.

Холодный и твердый голос босса моментально остудил их пыл. Головозы еще несколько секунд смотрели друг на друга, а затем занялись своими делами. Скаббард присел на корточки и устремил взгляд на поле битвы. А Круцци связала Кенре руки.

— Не вздумай брыкаться, — прошептала она ему на ухо, но парню было уже всё равно на свою судьбу.

— Босс, что будем делать? — поинтересовался здоровяк. — Эта схватка явно нам не по зубам.

Босс оглядел сначала группу Крафтеров, а затем и монстра. После чего извлек обоюдоострый кол из-под мантии и погладил его. Красная звезда внутри черного стекла ритмично пульсировала, подобно сердцу.

— Обходим.

Группа преступников скрылась за высокой травой и двинулась вдоль края поляны.

А сражение тем временем набирало обороты. Медведь-людоед, не обращая внимания на полученные увечья, атаковал все сильнее и яростнее.

— Что-то мне это не нравится — гигант начал говорить, но не успел закончить.

Чудовище в одно мгновение оказалось рядом и пронзило его грудь насквозь. Убийца даже пикнуть не успел: ловким движением гигантский медведь закинул его в свою широкую пасть и, не пережевывая, сразу проглотил. Остальные преступники с немым ужасом смотрели на пиршество монстра.

«О, еще один меньше… — мысленно усмехнулся Кенра. — Может, и меня съедят? А что, неплохой финал… Главное — быстрый».

— Черт! Энки, быстрее нейтрализуй взрыв, пока он не начал самовосстанавливаться! — крикнул Крафтер, который до этого сражался с медведем.

Тот, кого назвали Энки, воздел руки. Над его головой завывали потоки ветра, поднялось огромное облако пыли. Температура воздуха резко повысилась, и в ладонях воина заплясали снопы искр.

Ситуация для шайки головорезов перевернулась с ног на голову. Те, кто хотели остаться в стороне и получить все готовое, внезапно осознали, что все это время были как на ладони у чудовища. Зверь просто выжидал удобного момента для атаки — момента, когда он сможет утолить свой голод. И он не позволит группе Крафтеров лишить себя добычи.

Быстрее всех от шока оправился убийца с огромным мечом. Он поднял оружие для удара и активировал желтый Эфирный купол вокруг своего тела. Тщетно. Лезвие не оставило ни единой царапины на крепкой шкуре.

Острые зубы монстра прокусили щит, словно масло. Верхняя половина тела Крафтера исчезла в пасти медведя, а нижняя упала на землю, обильно фонтанируя кровью.

В этот момент кто-то подскочил к монстру и ударил его кулаком. Зверь отлетел на несколько десятков метров. Затем Крафтер сложил мудру, и оставшаяся половина тела мертвого бандита обратилась в прах.

— Энки, быстрее!

— Готово!

В сторону медведя полетела связка огненных копий. Снаряды пронзили тушу насквозь. В следующую секунду они взорвались. Монстра разорвало пополам, но он все еще был жив: из-за съеденной плоти его жизнеспособность увеличилась в несколько раз. Чудовище быстро восстановилось и готовилось ответить своим обидчикам.

— Телепортируйте чужаков отсюда! — выкрикнул один из воинов.

Кольца синего Эфира оплели головорезов. Они не могли ничего противопоставить. Уровень боевых навыков Крафтеров, сражавшихся с медведем, был на несколько порядков выше.

Когда чудовище полностью восстановило силы — оно бросилось в их сторону, настолько быстро, что смогли телепортировать лишь двоих бандитов. Кенру и босса отбросило на большое расстояние потоком сжатого воздуха. Крафтеры хотели лишь отсрочить их смерть.

Катясь по земле, юноша повредил руки и позвоночник. Треснуло несколько ребер, глаз был пробит камнем. Но из-за адреналина Кенра еще не ощущал всей остроты полученных травм.

«Пожалуйста, убейте меня кто-нибудь. Хоть кто-нибудь, молю…»

К парню медленно подполз главарь убийц, затем вонзил Артефакт в виде обсидианового кола ему в сердце.

«Что… это…»

Невероятным образом Кенра выжил. Более того: он чувствовал, как его тело, окутанное шлейфами алой энергии, восстанавливается. По венам разлился приятный холодок, а боль притупилась.

— Последний… компонент, — он высказался коряво. Руководитель бандитов.

Торс Кенры оплели бирюзовые жгуты. Последнее, что он услышал, перед тем как босс сложил мудру и переместил его на другой конец поляны:

— Именем. Отца. Истребления.

***

Расправившись с одной надоедливой букашкой, медведь взревел и подбежал к другой.

Удар когтистой лапы превратил главу преступников в лепешку. Но зверю не дали слизать кровавую жижу из останков человека. Воины сложили мудры: кашеобразное тело Завоевателя покрылось ядом и растворилось в нем менее чем за секунду.

Взбешенный монстр бросился на Крафтеров.

Бойцы погибали, не выдерживая натиска зверя, который набрал силы после поглощения двух бандитов. Выживших головорезов воины превратили в живые бомбы. Когда ситуация становилась совсем критической — бесчувственные тела кидали в медведя и подрывали.

Но группа Крафтеров помнила, что среди бандитов был еще один человек. И они не хотели отказываться от дополнительного взрывчатого материала.

В редкие свободные моменты от сражения воины искали Кенру по всей поляне. Безуспешно. Подросток лежал в высокой траве, смертельно раненый, но Крафтеры пробегали мимо, не замечая жертву.

«Убейте, убейте, убейте, убейте, убейте…»

Свернувшись в позу эмбриона, Кенра сходил с ума от новой волны негативных чувств и эмоций, хлынувших в него через Артефакт в виде кола.

***

Монстр сражался с тремя Крафтерами, облаченными в золотые, украшенные росписью доспехи. Лидером этой небольшой группы была молодая девушка.

— Скарлет! — воскликнул Крафтер, который ранее создал взрывные копья. Он хотел броситься ей на помощь, но соратники удержали его от безрассудного поступка.

В ходе короткой схватки Эфирные щиты девушки были уничтожены. Она лишилась руки, а сил на отступление уже не хватало.

Монстр схватил ее в лапы и раскрыл свою зубастую пасть.

— Нет! Остановите его!

Не успели.

Девушка исчезла в клыкастой бездне.

— Нет!

Воин издал оглушительный рев. Ушные перепонки некоторых Крафтеров лопнули, и даже монстр был слегка дезориентирован.

Воина поглотило безумие. Он истерически рассмеялся, а затем начал раздуваться, словно шар, который надувают гелием.

Кожа лопалась, конечности высыхали, а голова утягивалась в тело. Природная Ци хлынула в организм, делая воина всё больше, больше и больше. В итоге он превратился в громадный сгусток плоти.

— Да будет… взрыв!

Точнее — в огромную бомбу.

— Энки, прекрати! Бегите! Все бегите…

Предупреждение прозвучало слишком поздно.

Прежде чем обжигающее пламя выжгло Кенре оставшийся глаз, тот запечатлел картину нетронутого нарцисса. Алый цветок был безупречен. Столь невинный, столь чистый, непорочный, как и сам юноша.

…Неописуемый ладан смерти был запомнен навсегда. Ладан нарцисса, трепещущего в окружении рыжих языков пламени.

Кожа опалилась до угольной корки, внутренние органы выкипели, кости посыпались мукой, а мозговая жидкость забурлила в раскалённом черепном котле.

Вопреки самой реальности, юноша не перешёл в мир иной, хотя уже стоял на грани. Организм цеплялся за жизнь, игнорируя отчаянное желание своего хозяина умереть.

Кенра находился дальше всех от эпицентра детонации. Возможно, это и продлило его существование на несколько минут.

От прежней поляны не осталось и следа.

Пустое, выжженное до основания поле. Пепелище.

Ни одного камня на камне, ни одного целого тела, ни одного бьющегося сердца. Дым и обжигающе-горячий воздух бушевали среди каменных руин, кучки почерневшей плоти сыпались дождём.

Вокруг подростка постоянно что-то падало: то шлем, из которого торчал неровный обрубок шеи, запрыгал по земле, то искореженный меч рухнул рядом, то обломки доспехов в жёлто-чёрных полосах. От Крафтеров остались лишь красные лужицы с чернильными прожилками.

«Смерть… Да… она скоро наступит… Я чувствую… это…»

Внезапно пространство окутало багровым маревом. Стены задергались, зашевелились, словно живые, и быстро трансформировались в густую жижу из мяса, костей и крови. Заплясали в вязкой атмосфере огненно-красные символы гротескных дверных проёмов с оком между ними.

В одной из частей тела монстра находился странный красный предмет размером с яблоко.

Артефакт в форме сферы взмыл к центру поляны. Из Артефакта сочились бледные щупальца тумана. Они расползлись по выжженной земле, и усыхающие куски плоти — выжимали из них мерзкие белые клубы всю кровь. Туман вскоре достиг гор трупов, расположенных в тоннеле, через который прошёл Кенра.

Затем белые туманные щупальца окутали Кенру, переместили его в центр пещеры кипящей биомассы. Сфера легла на грудь парня, вспыхнула, разжижилась и стала вязкой, как смола. Затем это слякотное месиво проникло в юношу: через нос, рот, уши, глаза…

Казалось, что агония Кенры будет длиться вечно…

***

Кенре давно не снились такие красочные сны… Пусть образы были нечёткими, по сравнению с ними меркли все прочие ужасы грёз. Сознание, всё более неустойчивое, превращалось в коллаж кошмаров. Они поселились в обезумевшем разуме как у себя дома: мучительные эксперименты, болезненные вспышки света перед глазами, треск ломающихся костей, которые тело постоянно перекраивало и сращивало вновь. Ход времени перманентно нарушался, и не было связи между искажёнными воспоминаниями. В одном из таких обрывков парень сдирал кожу и мясо со своей руки, а в другом уже смотрел на потолок в по-больничному строгой комнате, где белые керамические плитки и стальные фермы, выкрашенные в ядовито-зелёный цвет заводских помещений. В чужеродном и одновременно своём отрезке памяти он был привязан к столу, что предвещало боль. А именно в боли он почему-то нуждался в тот момент. Боль давала свободу. Боль давала искупление. А затем форменный кошмар раскрылся во всей своей эпохальной красе. Преисподняя, чистилище, геенна огненная, — Кенра не мог в полной мере описать увиденное. Как жемчужина на забытой под дождём ткани, он был безупречным сокровищем в кипящих миазмах психической энергии. Некоторые скопления массы представляли собой адские Миры: захлёбываемые штормами, с невозможной физикой и извращёнными псевдореальностями. Время скакнуло назад. Или вперёд. Невозможно это определить на фоне непроницаемо-чёрного занавеса — он явно был здесь чужаком, преследовал каждую фантазию, как страж, следящий за порядком. И юноша стоял по колено в бескрайнем озере крови. Леденящее душу око взирало на него с другого конца дверей из зубастой плоти и крови. Инстинктивно Кенра понимал, что за этим отвратительным, агрессивно манящим пределом лежат просторы, полные тёмных, безумных чудес.

И он не помнил, что произошло несколько секунд назад, но осознавал: ему было так плохо, как никогда прежде. Вот Кенра у финишной прямой галлюциногенной бессмыслицы. Это будет катарсис его сновидения, момент наивысшей боли.

Но у одного рыжего пушистого существа были другие планы на счёт того, как подросток закончит путешествие по дьявольскому сновидению. Проголодавшийся кот запрыгнул ему на живот и изо всех сил заорал:

— Мяу!

Картина треснула.

С громким криком Кенра проснулся.

Кот, совершенно ошеломлённый таким внезапным поворотом событий, мгновенно вскочил с кровати. Приземлившись на мягкий ковёр, Крекер вздыбил свою густую шерсть и метнул свирепый взгляд на своего разбушевавшегося хозяина.

— Чего тебе?

Кенра протёр затуманенные глаза. Он посмотрел на кота, не понимая, что происходит. Затем ощупал свои непослушные каштановые пряди, проверил нос, грудь и даже самые интимные места. Смущённый, он осмотрел комнату, в которой царил его обычный, привычный беспорядок.

— Э-э-э… — неуверенно произнёс Кенра. — Что именно?