Живи быстро, умри красиво Том 1 Глава 3

Те, кого Он умертвит, послужат Ему в загробной жизни. Потому сражайтесь со оружием в руках, чтобы предвещать гибель тысячам других. И главное — боритесь за свое воплощение; славьте Отца Уничтожения в Его яростном стремлении, и Он воздаст вам должное.

Кредо воина Эктерминиума

— Неужели это… был сон?

Кенра рассеянно взглянул на часы. 1 августа, 11 утра.

«Нет-нет-нет-нет-нет. Не может быть такого реалистичного сна!.. Или может?» — Подросток замотал головой.

Плотно укутавшись в одеяло, он сомкнул веки, пытаясь воскресить в памяти все происходившее в «сне».

— Изначально я пришел на Старую поляну, — пробормотал он себе под нос. — Затем убежал от Харума. Потом ко мне домой ворвались головорезы. Я потерял сознание. Очнулся — гипс… Нет, не так. Очнулся — и отправился с убийцами в пещеру, расположенную где-то в ином Мире. Мы добрались до громадной, жуткой статуи…

Кенра зашипел от внезапной, пронзительной головной боли: казалось, шею, межбровье и макушку пронзают спицы. Он зажмурился и прикусил язык, чтобы справиться с ментальным недомоганием.

Быстро сменяющиеся образы пещеры с огромной бронзовой статуей в ее глубине расплылись. Перед его глазами предстала абстрактная картина, сотканная из черных и бордовых тонов. Здравый человек не нашел бы в ней никакого смысла, но безумец разглядел бы роящиеся, словно град, человеческие лица, застывшие в предсмертных гримасах. Кенра не знал, к какой категории себя отнести; он увидел эти искаженные лики лишь на миг, словно шальные мысли свернули с привычного пути стандартных размышлений. Как только юноша снова попытался вглядеться в размытый участок воспоминаний — ничего уже не смог различить.

— Ладно, не буду на этом зацикливаться, — раздраженно бросил он и продолжил перебирать в памяти.

Тут же он об этом пожалел.

Сцена с мясным биомом из разлагающихся трупов оказалась настолько яркой, что парень едва не изрыгнул содержимое желудка. Миражи, оставшиеся от истерзанных, кровоточащих тел, повергли его в холодный озноб. Кенра ударился затылком об угол кровати. Еще раз. И снова. Когда у юноши началось головокружение, фантомы отступили в подсознание. Преодолев наиболее острый, словно стеклянные осколки, этап сна — а Кенре уже с трудом верилось, что это был всего лишь сон, — он бегло просмотрел его завершение.

— Там какие-то Крафтеры сражались с чудовищем, похожим на медведя. Бандиты были сожраны. Их предводитель напоследок пронзил мне сердце Артефактом. А затем… Затем один из воинов взорвался. И… Боль…

Все пять чувств остро откликнулись на бредовую фантазию.

Кенру затрясло, словно его ударило током, как если бы он коснулся оголенной проводки. Он снова ощупал свое тело. Безрезультатно.

— Фантомные боли… — предположил юноша, массируя виски. — Черт возьми, почему я все это так детально помню? Как сон может быть настолько подробным?

Однако внезапно его охватили сомнения:

— Если бы это не был сон, то после всего пережитого я бы не остался «нормальным». Мой разум — он абсолютно в порядке. Если бы воспоминания были реальными… Одной капли от тех ощущений хватило бы, чтобы сойти с ума. Но я же в порядке… В порядке… В порядке… Так ведь?

Он еще раз обвел взглядом свою комнату, которая выглядела как у мертвой рыбы. Окно располагалось справа от кровати; яркие солнечные лучи пробивались сквозь дырявые черные шторы. многочисленные лучи света, наполненные клубами пыли, омывали в сияющем золотом тепле письменный стол, шкаф и пушистый ковер. Из приоткрытой форточки веял свежий ветерок, принося аромат ромашек и сладких, с медовым оттенком, нарциссов, — Кенра высадил несколько таких цветов на балконе.

Внезапно запах приобрел тяжелые, мрачные нотки. Подросток поморщился, тяжело сглотнув.

— Нарциссы…

Теперь он сожалел, что не позволял Крекеру их съесть, гоняя его по всему дому, если хоть один лепесток был надкушен.

— Смерть… — Парень стиснул край одеяла, ощущая странную смесь чувств и эмоций: страх, вожделение, отчаяние и замешательство.

С запахом алых лепестков ему вспомнились детали его гибели.

Мучительные образы снова пронеслись перед его глазами.

Перемолотые в прах кости, обожженная кожа, растопившиеся, словно масло, до однородной массы внутренности…

И вдруг один солнечный луч упал на лоб Кенры. Еще не успел юноша погрузиться в пучину боли, как она была уничтожена в зародыше золотистой струей света, которая, впрочем, исчезла через секунду. Из его жизни словно вырезали несколько секунд: их бросили в колодец забвения разума; сцена, где он лежал в кровати и вспоминал о том, что произошло после самоподрыва Крафтера, стерлась из памяти.

…Кенра не обратил внимания на это сверхъестественное явление и продолжил осматривать комнату.

Старания природы оказались напрасными. Они не смогли сгладить общее серое настроение.

Любая женщина описала бы комнату лаконичным выражением — мусорный хаос. Брюки, футболки, носки и прочие предметы одежды смятыми комками покоились по углам. Найти что-либо необходимое среди них мог только хозяин. И Кенра всегда находил. Как находил и сейчас, чему был рад, но недолго. Для него это была обыденность. Унылая, гнетущая повседневность. Она въедалась в сетчатку глаз, подобно пятну от яркой лампы, если смотреть на нее слишком долго.

Эта обыденность и солнечный луч, попавший в лоб, практически полностью успокоили Кенру.

— Если это, что я вижу, лишь сон, то… что ж, я не против побыть в нём.

Тревожные мысли, словно тучи, стремительно рассеивались.

— Этот сон ничем не отличается от других, кроме пугающей реалистичности, — констатировал он, вернувшись к своему привычному хладнокровию. — Ну, мало ли. Бывает же. Точнее… такое, наверное, могло случиться только со мной. Определённо… Пожалуй… Хватит раскисать!

С трудом вздохнув, Кенра провёл по лицу рукой, оставляя красные следы от ногтей.

Увидев знакомое выражение лица своего хозяина, Крекер успокоился. Толстый кот с громким «мяу» запрыгнул на кровать. Он принялся теребить одеяло, издавая урчащие звуки.

— Какое знакомое утро, — заметил Кенра, обратив внимание на новую деталь. — У меня что, дежавю? Если не считать мелких отличий, я просыпаюсь точно так же, как в кошмаре.

Парень хмыкнул и накрыл лицо подушкой. Размышляя над сценами из сна, он постепенно отстранился от реальности. Тем временем Крекер всеми силами пытался привлечь внимание хозяина. Рыжий кот хотел есть.

«Тупой, жадный хозяин», — читалось прямо на его морде.

Кот испробовал различные методы: выпускал когти, ласкался, громко мяукал, резко прыгал на живот Кенры, но ничто не могло отвлечь парня от его гнетущих раздумий. Если бы юноша понимал язык кошек, он бы точно услышал от своего питомца что-то вроде: «Жадная скотина!»

Через час он сбросил подушку и сел. Он взял животное на руки. Глаза Крекера были такими же бесстрастными и безжизненными, как и у самого Кенры. Было невозможно понять, чего же это пушистое создание хотело от жизни.

— Вот теперь я понимаю, почему все раздражаются из-за моих глаз. Крекер, ты выглядишь как… как… В общем, как идиот, если говорить коротко.

Истинно говорят — хозяева похожи на своих питомцев.

Крекер безвольно обмяк в руках, будто решил притвориться мёртвым.

— Всё-таки… Это не могло произойти со мной на самом деле, — уныло произнёс юноша. — Сон — это всего лишь… Не более того. Правда ведь, мохнатый? Ты согласен со мной? Конечно, согласен. А то я тебя не покормлю.

Он мягко опустил кота на ковёр и уставился в стену.

— Ладно, более-менее пришёл в себя. — Кенра встал и потянулся. — Сначала умыться, потом поесть, прогуляться… А может, и дома останусь, — быстро поправился он, вспомнив последствия недавней прогулки. — Главное — чем-нибудь себя занять. Нужно окончательно выкинуть эту гадость из головы.

Парень накинул хаори на голое тело, нацепил наручные часы и вышел из комнаты.

Внезапно перед ним что-то стремительно пронеслось. Порыв холодного ветра ударил по бровям. Кенра на мгновение зажмурился. Его способность предчувствовать события дала сбой. Однако она оказалась и не нужна, ведь в тот же миг подросток намеревался почесать свой затылок и для этого вытянул руку.

Что-то пощекотало ладонь, и пальцы рефлекторно сжались — они мёртвой хваткой вцепились в гладкую, шелковистую прядь.

Детский визг, похожий на хрюканье, исказил воздух. Тяжёлая туша с грохотом рухнула на пол.

— Что ты творишь, братик?!

— А?

Кенра обнаружил, что держит за волосы свою сестру.

— Ну что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! Больно-о-о! Братик, ну отпусти! Гад! Коротышка! Приёмный! — Из каждого слова сестры сочилась смесь праведного гнева и чистого возмущения. — Я всё маме расскажу!

Кенра оказался в прострации.

Его долгое молчание и бездействие позволили наглой девчонке вырвать волосы из стальной хватки. Она начала растирать ушибленное место. В другой руке она что-то держала за спиной.

— И тебе доброе утро, подобие разумного человека! Ты умеешь его испортить! — язвительно говорила Топпи, переминаясь с ноги на ногу. — Ну зачем ты так, братик? Я же сильно-сильно ушиблась! А если бы упала ещё хуже, что бы ты тогда делал, а?! И не смей говорить, что по дому бегать нельзя! Я совсем чуть-чуть и совсем недолго бежала! И бежала вовсе не быстро!..

Кенра не слушал её слов. Его взгляд был прикован к предательской руке. В голову снова прокрались ужасающие мысли, которые всего минуту назад почти рассыпались под натиском стальной логики.

«Нет, это немыслимо. Такого просто не может быть…»

— …и останешься без ужина! Вот так! Короче, мне некогда с тобой тут болтать. Я побежала по делам. До вечера. С тебя долг за моральный и физический ущерб.

Мелкие ножки быстро засеменили вниз по лестнице.

Они остановились на полпути.

— А, и пока не забыла: не забудь покормить Печеньку! Я вчера случайно заперла кота на балконе, а он, как ты знаешь, любит там полежать. Если будешь искать миску — она должна быть в моей комнате. Но я, возможно, сегодня перенесла её на кухню, так что поищи и там на всякий случай. Не благодари.

У дверного косяка Топпи на прощание выкрикнула:

— И ничего странного я с собой не брала! Свои вещи я сегодня даже не трогала! Просто взяла свою любимую игрушку из своей комнаты, чтобы поиграться с ней! Вот так!

После ухода мелкой дьяволицы воцарилась тишина. Пугающая тишина.

Если бы мысли Кенры могли материализоваться, этот дом давно бы снесло взрывной волной от эмоциональной бури, состоящей из шока, неверия и паники.

Он стоял с вытянутой рукой, будто всё ещё держал сестру за волосы. Лицо застыло в нелепой гримасе: глаза навыкате, рот приоткрыт.

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… — затараторил юноша, когда информация улеглась в голове. — Просто… Просто совпадение.

Он нервно рассмеялся и принялся почесывать затылок.

— Да, иначе и быть не может. Это случайность. Чистой воды случайность, произошедшая по воле случая.

Кенра хлопнул себя по ушам и зажмурился.

— Сейчас я открою глаза и окажусь в своей теплой постели.

Он открыл. Ничего не изменилось.

Он не спал.

«Значит, когда я был в пещере — тоже не спал?» — Эта мысль пустила корни. И просто так, как после пробуждения, ее не вырвать.

— Черт… Черт… Да какого черта?! Что здесь происходит?!

Несколько минут он метался по коридору, теребя подол своей хаори. Остановившись, он в ярости пнул стену, будто это она была виной всему.

— Спокойствие, спокойствие, спокойствие… — пробормотал юноша, словно читая мантру, и принялся дергать себя за волосы. — Выброси это из головы, Кенра! Ничего необычного не произошло! Это было лишь совпадение, обычное дело… Нужно отвлечься, отвлечься…

Подросток взял телефон с наушниками и, пошатываясь, спустился по лестнице.

Он не заметил, что перед ступеньками была лужа воды.

Добравшись до кухни, он поставил чайник. Подогревать воду с помощью Ци он не хотел и не мог: мысли были погружены в мрачные догадки.

Юноша взял конфеты, достал из холодильника отцовскую бутылку коньяка и сел за стол. Меж тем он надел наушники и включил первую попавшуюся песню. В уши полилась легкая фортепианная мелодия.

«Зачем я вообще чайник поставил, если взялся за алкоголь?»

Поборов совесть, он вернул бутылку в холодильник.

— Пока обойдусь без тяжелой артиллерии.

Он не хотел завтракать, но заставлял себя есть, пытаясь переключить мысли. Музыка, еда, запахи; слух, вкус, обоняние. Как задействовать оставшиеся два чувства, подросток не придумал. Но и этого, как он надеялся, должно было хватить, чтобы закрасить темные пятна в сознании яркими красками; отвлечь разум от тревожных предположений.

…Изначально у этой затеи не было шансов на успех.

Пришлось сделать неутешительный вывод:

«Все почти так же, как и во сне!»

Кенра сдавленно вскрикнул и широким движением смахнул всю посуду со стола. Тарелки с треском разбились, еда разлетелась по полу. Сидевший рядом Крекер попал под удар: одна из тарелок упала ему на морду. Он вздыбил шерсть, поднял хвост трубой, обругал хозяина на своем языке и убежал в гостиную.

«События из кошмара повторяются…»

Парень не хотел верить в происходящее. Он сопротивлялся мысли о скорой смерти.

Ужас сковал тело и разум, словно жгучие цепи. Юноша всеми силами души не желал снова переживать мучительный опыт из сна. Но столкновение с Топпи показало, что это вполне возможно, если он продолжит идти по тому же губительному пути.

— Харум… Харум…

Инстинкт самосохранения и желание окончательно подтвердить свои догадки боролись внутри него. Кенра мог снова встретиться с Харумом на Старой поляне, мог пройтись по улицам Моллиса, где перекинулся бы парой фраз со знакомыми. Их было немного, всего двое.

— Но тогда я рискую повторить сценарий, который приведет к печальному финалу, — прошептал Кенра, кусая ноготь. Затем взглянул на часы. — Черт, время!

Времени на размышления почти не оставалось.

Ему нужно было выходить из дома прямо сейчас. Иначе он рисковал не попасть в нужный ритм диалогов.

— А внешний вид имеет значение? Интонации, мимика, мелкие движения… Что мне с этим делать, черт возьми?! Как поступать?!

Нервозность переросла в панику.

— Но ведь когда я столкнулся с Топпи – события повторились! Да, не в точности, но какая, к черту, разница?! Итог-то никак не изменился! А ведь я встал намного позже, чем в том сне! Но… Но… А сколько времени я потратил, пока ходил в душ и завтракал? Сколько… Сколько… Не важно! Плевать!

Кенра забежал в комнату, надел памятную футболку и штаны и пулей вылетел из дома.

«Быстрее, нужно еще быстрее!»

Кенра бежал, не жалея сил, чтобы хоть немного выплеснуть бурлящие эмоции. Пару раз он спотыкался о камни. Когда он в третий раз налетел на валун, то упал и разбил нос.

Непостижимым образом парень терял ориентацию, из-за чего маршрут заметно удлинился. А когда он почти добрался до цели, то подавился слюной и сильно закашлялся. В результате — добрался до площади точно в срок, ни минутой раньше или позже.

Так, по крайней мере, ему казалось.

***

— Ощущение, будто все это подстроено. Не иначе как проделки судьбы. Или же удача окончательно бросила меня, предварительно плюнув в лицо, — скрежеща зубами, рассуждал Кенра, вытирая кровь из носа футболкой.

Один из тех, с кем он коротко беседовал, гуляя по Моллису, был пожилой мужчина. Он проживал в трехэтажном особняке и во «сне» выходил покурить на балкон около часа дня. Заметив проходящего мимо Кенру, старик должен был завязать с ним разговор.

Должен был.

Кенра маячил на месте, ожидая. Мужчины так и не было. Минуло два мгновения, за которые юноша бесцельно молотил ногами грязь, образовавшуюся от смеси песка и его пота.

— Черт!

Не дождавшись, он бросился к следующей цели.

«Старик Сторхаус должен быть на главной улице. Я помню, он обычно закупается в продуктовой лавке», — размышлял он, время от времени сплевывая пыль, попадавшую в рот.

***

— Вы что, все сговорились?! — взревел Кенра, прибыв на предполагаемое место встречи.

Старика у лавки он не обнаружил. От такой вопиющей несправедливости ему захотелось выдрать добрую прядь волос с головы.

— Спокойно, Кенра, спокойно… Вдох, выдох. Просто дыши… Глубже… Да, верно. Успокойся…

Приводя себя в порядок, он вскоре пришел к закономерному решению:

«Нужно расспросить продавца о старике».

Целую минуту он с трудом восстанавливал маску невозмутимости, собирая ее осколки из самых дальних уголков своего разума. Получилось с переменным успехом: дрожь зубов, выдававшая страх и панику, никуда не делась.

Парень приблизился к прилавку и в знак приветствия помахал рукой.

— Доброго утра. Как поживаешь, Эрни?

Эрни был мужчиной в самом расцвете сил, переступившим сорокалетний рубеж. Его лицо украшала кудрявая бородка, а виски обрамляли седые пряди. Руки его были шершавыми и мозолистыми, а лоб, словно шрамы, рассекали глубокие морщины. Золотые зубы сверкали в улыбке. Взгляд его был усталым, пресыщенным как радостями, так и невзгодами жизни.

Эрни торговал превосходными фруктами и овощами. Было очевидно, что продукты источали сок и распространяли восхитительные ароматы с нотками сладости и пикантности. Кенра знал этого парня с детства и хорошо к нему относился, но долго с ним общаться не любил: от него всегда пахло перегаром. Эта встреча не стала исключением.

— Хэй! Какими судьбами, Кенра? — Эрни раскинул руки, намереваясь обнять юношу.

Тот отшатнулся, не в настроении для любезностей. Продавец пожал плечами, опёрся локтями на стол и, как ни в чем не бывало, продолжил в шутливом тоне:

— Посмотри-ка, какие мы нежные. Не хочешь, значит, обнимать старика. — Он рассмеялся глубоким басом. — Скажи-ка мне: сегодня какой-то особенный день? Чего вдруг пожаловал? Не иначе, как дождь собирается! — И снова рассмеялся.

От его последнего замечания приветственная улыбка Кенры задрожала.

«Дождь… точно! — осенило подростка, и он почувствовал, как у него тревожно засосало под ложечкой. — Это еще один довод — или опровержение — тому, спал я или нет. Обязательно нужно будет проверить!.. Если выживу…»

Шею словно обвила колючая проволока: слова отказывались покидать губы. Эрни прищурился, собираясь спросить о состоянии юноши — обеспокоенный взгляд продавца говорил об этом недвусмысленно, — но Кенра, собрав всю свою волю в кулак, разорвал невидимые путы первым:

— Да… Скорее всего, будет ливень, — неуверенно начал он, а затем сразу перешел к делу: — Я вот зачем пришел… К тебе сегодня не заглядывал старик Сторхаус?

— Мой покойный друг, что тебя так гложет? — поинтересовался Эрни, игнорируя вопрос Кенры; хотя волнение последнего и не было слишком очевидным, острый, жизненный взгляд мужчины легко проникал сквозь его маску, открывая истинные эмоции. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь… растерянным, каким-то перепуганным. И глаза твои… Когда я в последний раз видел их сияющими? Причем сияют они отнюдь не от радости, а наоборот. И что это за бордовые пятна на футболке?

Продавец покачал головой, сложил руки на груди и с неутешительной ноткой добавил:

— У кого-то, вижу, выдалось весьма насыщенное утро.

— Правда? Тебе лишь кажется, Эрни. Уверяю тебя, — отрезал Кенра голосом, острым и холодным, как сталь ножа. — Все в полном порядке. И у меня мало времени, так что… Не утруждай себя лишней заботой. И ответь на мой вопрос.

Эрни тяжело вздохнул и начал перебирать привезенные продукты.

— Сколько лет прошло, а ты не изменился. Все такой же колючий и закрытый для окружающих. — ворчал он. — Старик был у меня минут десять назад. Купил себе картошки, яблок и бананов. Мы о чем-то поболтали пару минут, а потом он отправился домой.

Кенра сжал кулак и злобно взглянул на свои наручные часы, словно обвиняя их в произошедшем.

«Черт…»

— Эй! — крикнул продавец вслед уходящему подростку. — Если захочешь кому-нибудь выговориться, знай, что дядюшка Эрни всегда здесь.

Кенра замер на мгновение. Горько усмехнулся. Продолжил тащиться по песчаной тропинке, которая сейчас казалась ему самой дорогой в ад. И думал он лишь об одном:

«Не хочу идти на поляну… Не хочу…»

Часть его мозга, отвечающая за здравый смысл, истерично вопила, что пора бы остановиться. Но юноша не мог.

«Белки глаз, налитые кровью, кожа, бледная, как у мертвеца, ногти, почерневшие, словно их окунули в яд, и зубы, заостренные, как у дикого зверя…» — с ужасом перечислял он, опасаясь даже представить, как сильно изменились внутренние органы его приятеля. — «Возможно, над ним провели не обычный ритуал усиления, как я думал ранее, а нечто куда более зловещее. Нечто, что считается табу даже среди практикующих Аспект Крови».

Харум продолжал безмерно наслаждаться добродушием Кенры, но тот прервал приятеля от его увлекательного занятия:

— Эй, так ты ответишь на мои вопросы? Эй, хватит дурачиться!

— А? Что? Вопросы? — растерянно переспросил полноватый.

Кенра фыркнул и на миг прикрыл глаза, будучи раздраженным странным поведением Харума.

«Что за цирк. Какие еще сюрпризы преподнесет этот ходячий мешок с неприятностями?»

— Харум. Давай. Быстрее. Или я забираю свои слова обратно и иду домой, — пригрозил он.

— Точно, конечно-конечно, прости, я сейчас же! Только… Пожалуйста, помоги мне подняться.

Вытянутая рука выглядела отвратительно и источала соответствующий запах: тухлятины, мертвечины. Внешняя сторона ладони была покрыта зловонными прыщами и гноящимися фурункулами, а на внутренней стороне кожа почти до мяса отслоилась, с тонких белых лоскутов стекал вязкий гной. Длинные, как у вендиго, пальцы напоминали тигриные когти, которыми легко можно было бы срывать плоть. Дородная фигура Харума, как казалось Кенре, потихоньку «сдувалась» с каждой минутой, худела. Зеленая кофта, что всегда плотно облегала грудь и плечи приятеля, теперь висела на нем, будто тряпка.

Протянутая конечность поблескивала на свету, покрытая тонким слоем прозрачной слизи. Была ли это пот или что-то иное, Кенре было все равно. Один лишь запах разлагающегося мяса вызывал у него тошноту и желание отойти на сотню метров. Прикрыв рот, он стоял, не в силах решить: взяться за протянутую руку или нет.

«Как я мог не заметить такое, когда мы встретились впервые? Чем я смотрел тогда? Точно не глазами. Но во время похода в пещеру… Всего этого точно не было. Я отчетливо помню бледную кожу, слегка заостренные зубы, ногти, ну и еще по мелочи. Сейчас же… Сейчас он выглядит как зомби».

С самого начала разговора юноша находился в пяти метрах от Харума. Руки он держал перед грудью: на случай непредвиденных обстоятельств он был готов поднять столб пыли, преобразовать поток сжатого воздуха в приятеля, а в крайнем случае — пырнуть его клиновидным суком, который лежал под ногами.

«Будто совсем другой человек… Но как? Как такое возможно? Почему чем больше я на него смотрю, тем больше отвратительных странностей я обнаруживаю?»

Кенра не хотел подходить ближе и подвергаться ненужному риску, но Харум упорно не мог встать сам, несмотря на то, что он изрядно попыхивал от натуги.

«Но если я не подойду, разве это не будет выглядеть странно? Даже прошлый „я“ не отказал бы в такой простой просьбе… Но прошлый „я“ не видел этой чертовой руки! Она, черт возьми, разлагается прямо на глазах! Даже кости уже видны!»

…Голову окатила волна режущей боли, словно по ней прошлись рубанком.

«Верь ему…» — повелевал неизвестный голос.

Боль ушла столь же внезапно, как и появилась, и юноша не придал ей значения, будто она не стоила и капли его внимания.

Доверившись ощущениям, Кенра все же рискнул помочь.

Вместо того чтобы взять Харума за руку, он схватил его кофту за рукав и дернул на себя. Запах гнили ударил в нос с новой силой. Кенра приоткрыл рот и издал утробный звук, похожий на гудение тромбона. Едва не почувствовав тошноту, он тут же отпрянул от приятеля и зажал нос пальцами. Впрочем, запах гнили он все равно ощущал, будто он въелся в саму атмосферу.

Харум же вздохнул полной грудью, сказал:

— Спасибо, друг! — и надрывно рассмеялся, словно рассудок окончательно покинул его вредоносное, смердящее смертью тело. — Что-то тяжело себя чувствую. Может, утром съел что-нибудь не то. И не делай такого выражения лица! Со мной что-то не так?

«Да буквально все не так!» — Кенра хотел выкрикнуть это вслух, но сдержался.

К его облегчению, Харум начал соскребать грязь с обвисшей на нем одежды, что дало юноше еще несколько десятков секунд на обдумывание дальнейших действий.

«Следует ли мне продолжать вести себя так, будто я ничего не замечаю? В конце концов, может, это действительно последствия обычного ритуала, и скоро все придет в норму? Харум изменился только внешне, но характер остался прежним. Я ведь вообще не разбираюсь в Аспекте Крови… Стоп, почему эта мысль так часто приходит мне в голову? Так ведь и должно быть, да? Так надо… Не надо обращать внимания… Забыть… Так… Надо… А?»

Внешние звуки начали искусственно приглушаться, пока совсем не исчезли. В голове, словно мантра, непрерывно повторялись одни и те же слова с определенной эмоциональной окраской. Настойчивый голос, имевший ровную интонацию, как у робота-автоответчика, затопил разум монотонным брюзжанием. Он подавлял волю Кенры, искажал его намерения.

«Забудь. Не смотри. Паникуй. Беги. Не думай. Не думай. Не обращай внимания. Болезнь. Никому не говори».

Кенра схватил голову руками, издав хриплый крик, не в силах выносить мозгораздирающий лязг голосов. Чем сильнее он отвергал чуждые мысли, тем сильнее полыхала боль. Возникало желание сдаться, следовать наставлениям гласа. И Кенра откуда-то знал, что если перестанет сопротивляться, то боль пройдет, и всё вновь придет в норму.

«Всё будет в порядке…» — вторил голос.

— Кенра! Что стряслось?! Тебе нехорошо?! — запаниковал Харум, подбегая к другу.

Кенра грубо оттолкнул приятеля, не в силах преобразовать поток ветра. Его внимание полностью переключилось на ментальную борьбу.

Впоследствии осталось лишь одно слово, раскатистым многослойным эхом путешествующее по сознанию:

«Повинуйся. Повинуйся. Повинуйся».

Разум медленно ускользал из-под контроля, и невольно перед глазами открылись картины былого — даже те, о которых Кенра не подозревал. Но теперь он ощущал всё куда чётче, чем утром.

Он снова лежит на пронизывающем до костей промозглом полу пещеры, где культисты и Харум взывают к их Богу перед бронзовой статуей. И снова он впитывает в себя негативные эмоции миллионов каторжников, покоящихся в пыточных камерах горных хребтов.

Воспоминания сменили тон, перенося его в иные пространство и время.

Теперь Кенра стоит на коленях, вскрывая себе глотку лезвием одного из бандитов…

Подобно тому, как замёрзший человек сворачивается клубком, стараясь максимально укрыться от стихии, так и Кенра убирал себя внутрь, в надёжное убежище своего интеллекта, неподвластное давлению внешних событий, — на поле боя, в заросшей лишаем траве, среди высокоранговых Крафтеров и ужасного чудовища.

Взрыв. Боль. Тьма. Взрыв. Боль. Тьма.

И так бесчисленными кругами…

Но вот он стоит посреди безбрежного океана крови, что омывает гудящие зубчатые горы, пронзающие туманные небеса с вопящими в них душами. Впереди — титанический многоликий образ дверных створок из плоти и крови, щупалец и пастей, костей и червеобразных сухожилий. А за Дверьми скрывается глаз, несущий неутолимый голод и страшную жажду резни.

Дверь показалась всего на миг, но она же явилась финальным аккордом в мысленном противостоянии — переломным моментом, где конфликтующие поменялись местами, и теперь уже механизированный глаз взвопил от боли.

В голове Кенры что-то щёлкнуло, и ему показалось, что это лопнул его мозг, не выдержавший психического коллапса. Из носа, глаз и ушей потекла кровь. Внутренний голос пропал окончательно, а с ним исчез и контроль над мыслями подростка.

А затем наступила темнота. Кенра всё помнил. Помнил, но не испытывал страха или волнения, точно эти эмоции ему отрезали. Липкий чёрный купол закрыл кошмарные фантасмагории от любопытной воли, подавил чувства. И осталось лишь недоумение.

«Что это сейчас было!?»

Кенра был в сознании, но как бы и нет. Он слышал, как мягко шелестит трава под ухом, чувствовал пряный аромат цветов, однако органы зрения и осязания отключились. Кенра не мог пошевелить и мизинцем, будто всё тело окаменело.

«Всё из-за Харума! Так и знал, что нельзя к нему подходить!.. Так, спокойно, только спокойно. Сколько раз я сегодня говорил эту фразу? Неважно. Главное — понять, что случилось. Если пойму, станет проще решить проблему… М?»

Не успела паника набрать обороты, как всё само собой стало приходить в норму. Ощущение приятного тепла и острых покалываний по всему телу немного успокоило Кенру. Тьма отступала, заменяясь полосой белого света. Через несколько минут юноша даже увидел небо.

Небо, затянутое чернильно-чёрными тучами, где скворчали белоснежные молнии.

— Что?!

Кенра резко вскочил, но тут же упал. Ноги ощущались вялыми, а команды, которые мозг отдавал телу, принимались с небольшой задержкой.

— Харум, ты ещё здесь? — спросил Кенра, но ответа не услышал. — Харум, ответь сегодня хоть на один мой вопрос! Где ты?!

Кенра еле как встал, протёр глаза, осмотрелся.

«Возможно, я зря подал голос», — с сожалением подумал он и снова лёг на землю.

Зная нынешнюю внешность своего толстого приятеля, Кенре меньше всего хотелось испытать остроту его когтей, если тот вдруг выйдет из себя.

Высокая трава с лёгкостью скрывала относительно маленькое тело юноши. И, к его счастью или сожалению, он довольно быстро нашёл бессознательную тушу Харума. Кенра аккуратно, стараясь не шуршать, подполз к нему.

Все отверстия на лице приятеля изрядно кровоточили. Трава и земля возле него окрасились в алый. Кенра сравнил его состояние со своим собственным.

«Харуму, по-видимому, пришлось тяжелее. Может, неизвестный голос мучил не только меня, но и его?»

Трогая лицо, Кенра ощутил на коже что-то сухое, затвердевшее, а затем соскоблил это ногтями.

«Запекшаяся кровь? Сколько же я так лежал? По ощущениям — секунд десять, а по виду — час или даже больше».

Природа подтвердила его рассуждения. Маленькие капли дождя упали на ладонь, а окрестности охватил гулкий звук грома.

Кенра бросил последний взгляд на бесчувственного приятеля, который хрипло дышал, и побежал домой.

«Прости, Харум. Грешен я или нет в произошедшем, мне не ведомо, но собственное существование мне дороже», — Кенра, не колеблясь ни секунды, оставил Харума на произвол судьбы.

Время неумолимо поджимало. Была крайняя необходимость подготовиться к появлению преступников. В этот раз их прибытие могло быть куда более ранним, даже несмотря на то, что Харум был без сознания. Наоборот, для бандитов это стало бы тревожным сигналом, указывающим на то, что в их замыслах что-то пошло не так. Было неизвестно, успел ли Харум сообщить своим сообщникам о месте проживания Кенры, но юноша прекрасно осознавал: следовать прежнему сценарию теперь абсолютно невозможно.

«Если верить воспоминаниям, то одна из их группы — субъект женского пола с садистскими наклонностями — обладает Аспектом Разума. Помимо сотворения иллюзий, Крафтеры Аспекта Разума способны проникать в воспоминания... Стоп. Ведь возможно, что тот голос принадлежал именно садистке…»

— Но ведь в предыдущий раз подобного не случилось! — вскричал юноша вслух.

Все его предположения и анализ упирались в недавний сон. В течение дня случались различные мелкие инциденты, идущие вразрез с произошедшим ранее. Однако нынешнее происшествие стало первым серьёзным отклонением, которое совершенно сбивало с толку.

«Что же я сделал не так на этот раз? Почему вдруг потерял сознание? И что за... бесформенное нечто, похожее на дверь, я лицезрел?»

Голова шла кругом. Вопросов было слишком много, а ответов юноша не знал ни на один. Лишь только ему казалось, что он начинает что-то постигать, как реальность тут же опровергала его догадки. Будь то сон, реинкарнация, перемещение во времени, иллюзия или переход в параллельный мир…

Вариантов было чересчур много, и каждый из них имел право на существование. Мир был полон множеством неординарных событий, которые не поддавались осмыслению даже высшими сущностями реальности. Что уж говорить об обычном подростке, который только начинал постигать азы преобразования Эфира?

Мозг Кенры разрывался от размышлений. Он не мог ничего поделать с происходящим и прекрасно осознавал безысходность ситуации. Уровень интеллекта, мастерства и чистой боевой мощи противников находился на недосягаемой для него отметке. Противостоять им было сродни битью лбом о каменную стену.

Дождь продолжал идти, до дома было ещё далеко, а в текущем состоянии Кенры — и того дальше.

«Нет, с меня хватит. Мне... требуется отдых».

Промокший до нитки, измученный как морально, так и физически, Кенра прислонился спиной к ближайшему дереву и закрыл лицо руками.

«Зачем мне вообще разбираться во всей этой ситуации? Ради чего? Теперь ещё и родители с сестрой в опасности. Я никогда не желал от жизни таких головокружительных приключений…»

Юноша нервно усмехнулся, и слёзы потекли из его глаз.

«Мне просто хотелось добавить немного разнообразия в свою жизнь... Вот и всё…»

Кенра со всей силы ударил кулаком по дереву. Погода яростно откликнулась вспышкой молнии и раскатом грома.

«За что мне всё это?! Почему сон не оказался явью?! Почему я не погиб тогда, в пещере?!»

Всплеск эмоций наступил незаметно. Бессилие, отчаяние и безнадёжность перед лицом судьбы заиграли новыми красками.

«Похоже, последствия для психики всё же имеются. Теперь я понимаю, почему тогда так сильно желал умереть. Но что мне ещё остаётся делать? Время летит слишком быстро, я нигде не успеваю. Мой мозг просто перегружается… Перегружается…»

И тут Кенра вдруг осознал:

«Перегружается? Но почему я вдруг стал столь эмоциональным? Если присмотреться, то резкие перепады настроения явно нехарактерны для меня. В жизни случалось многое, не первый раз смотрел в глаза смерти. И чтобы так сильно переживать... Нет, это ненормально, даже с учётом всех обстоятельств».

Ещё одна загадка пополнила его копилку.

Раскаты грома сотрясали окрестности. В какой-то момент Кенре показалось, что они становятся всё громче и громче.

И его предположение подтвердилось: молния с треском ударила в соседнее дерево. От неминуемой гибели юношу отделяло всего десять метров.

Сильно испугавшись, он упал лицом в грязь, ожидая очередного «подарка» от судьбы.

Этот же агрессивный порыв природы отвлёк юношу от внутренних терзаний. Почему-то он наполнился решимостью. И злостью. На самого себя и на головорезов. Кенра шлёпнул ладонями по земле. Грязь разлетелась ему в глаза. Он выругался, оттёр её мокрой футболкой и поднялся.

«Ну что ж, отдых окончен. Пора приниматься за дело. От бездействия толку нет, но и от моих действий мало что изменится. Однако, если у меня будет хоть малейший шанс вывернуться… Чёрт, я надеюсь, что он хотя бы есть. Да, лучше верить, что он существует. Пусть даже один на миллион. Остаётся лишь слепо полагаться на удачу».

Отбросив все сомнения и догадки, Кенра выбрал путь наименьшего сопротивления. А именно — обратиться за помощью к общественной безопасности.

«Идти домой слишком рискованно. К тому времени, как я доберусь, преступники уже могут быть здесь… Так зачем идти? Я просто совершу экстренный вызов, и сотрудники прибудут к дому».

Но был один маленький нюанс.

— Телефон! Где мой телефон?! — внезапно воскликнул Кенра.

Подросток раз пять проверил карманы, прежде чем вспомнил, что оставил телефон дома. Чрезмерная утренняя спешка сыграла с ним злую шутку.

Иронично, ведь он совершил ту же ошибку, что и его сестра.

— Та-а-а-а-а-а-к, — протянул он, дергая за волосы, — ладно, еще не все потеряно. Помнится, отец говорил, что в Моллисе до сих пор не убрали телефонные будки. Надо найти одну из них, только и всего. Главное только не паниковать. Не паниковать… Слышишь меня?! Не паникуй!.. Проще сказать, чем сделать.

До жилых домов Кенра добрался к шести часам вечера. Уличные фонари были словно бальзам на душу: пробираться по лесу почти в кромешной темноте невероятно сложно и опасно, не имея и малейшего источника освещения. Сложно не споткнуться хоть раз по пути, а с удачей Кенры число падений в грязь перевалило за десяток. Юноша исцарапал лицо, нажил несколько сильных ушибов, растяжений и, кажется, заработал воспаление легких.

«Должно быть где-то здесь, — думал он, шагая по улице и хрипло кашляя. — Вряд ли телефонный автомат стоит на богатой улице, а вот на старой и дряхлой ему самое место».

Предположение подтвердилось. Через пять минут, проведенных в лихорадочных поисках, он нашел искомое.

— Пожалуйста, лишь бы ты работал, — взмолился Кенра.

Он взял трубку и набрал номер.

Послышались характерные гудки.

— Да!

Радости не было предела, но длилась она лишь десять секунд. Гудки продолжались, а вот ответа все не было и не было. На другом конце не хотели брать трубку. Минут десять Кенра вешал телефонный аппарат на стойку и звонил повторно.

Безрезультатно.

— Падла! Ответь же, ответь на звонок! Не пародируй сестру из сна! Не будь как Топпи!.. Ну почему такое происходит только со мной?! Ты, кто по сторону телефона — не игнорируй меня! Не игнорируй, тварь!

Потом случилось непоправимое. В порыве ярости Кенра сильно ударил телефон о стойку, и тот разлетелся на кусочки. Материал оказался слишком хрупким.

Юноша потерял дар речи. Пустой взгляд застыл на крошках когда-то работавшего устройства. Ругать оставалось только себя.

«Только не говорите, что все же придется идти домой за телефоном…»

Другая сторона проблемы — Кенра не знает номера родителей. Ему казалось, что простых ‘’мама’’ и ‘’папа’’ достаточно, о чем сейчас горько жалел.

— Топпи сегодня дома не ночует, но вот родители… Дьяволо! Они придут домой… А там… Там уже наверняка будут головорезы!..

Вариант развития событий один — смерть.

Сцена, где садистка безжалостно убила Харума, как только необходимость в нем отпала, была еще свежа в памяти подростка.

«Не все в округе знают номера родителей. Если нагряну к кому-нибудь в таком виде — уж точно потом не отпустят. Люди из общественной безопасности приедут, как я и хотел, но только не к моему дому. Затем повезут в отделение, и только потом уже начнут выяснять обстоятельства. А родители… К тому моменту они умрут. Учитывая мою сегодняшней удачу, вероятность такого исхода стопроцентная».

Оставался только один выход.

***

Кенра издалека наблюдал за домом. Свет внутри не горел, двери закрыты, а следы, если они и были, давно смылись дождем.

«Иметь дело с обычными ворами и с высококвалифицированными головорезами — совершенно разные вещи, — думал он. — Такие люди и пылинки после себя не оставят».

Глубоко вздохнув, юноша помолился Богам-Созидателям и двинулся в путь.

«Была не была».

Кенра лег и пополз по земле, стараясь совершать как можно меньше телодвижений. Предварительно еще и ‘’слил’’ Эфирный резерв парой преобразований.

«У меня и так малый энергетический запас, а теперь, по идее, меня вообще не должны засечь. Если головорезы не обладают обостренным чувством Эфира, то я для них сейчас невидим… Точнее, хочется в это верить».

Дождь и темнота скрывали его физически, а практически полное отсутствие Эфира в теле — энергетически.

«Лишь бы никто из них не был Благословлен. Только не Благословение, пожалуйста».

Опасения Кенры не оправдались. Он подобрался к дворику без лишнего шума и других проблем. Осталось дело за самым сложным — залезть на второй этаж в свою комнату и забрать телефон. Проблема заключалась в скользкой поверхности. Если пальцы соскользнут — звук падения тушки Кенры не перебьет даже барабанящий дождь.

«Помаленьку, потихоньку, медленно, осторожно…»

На его благо по стене выступали кирпичи. За них юноша и цеплялся. Но внезапно нагрянул сильный порыв ветра. Кенра потерял концентрацию и равновесие. Повис на одной руке. Кровоточащие пальцы отчаянно цеплялись за гладкую твердь.

В последний момент подросток выбросил вторую руку, ухватился за тот же самый кирпич. Положение хвата оказалось удачным. Кенра удержался.

Колотящееся в груди сердце бешено разгоняло кровь по организму. Адреналин давал ощущение силы и сосредоточения на поставленной задаче.

«Почти… Почти… Есть!»

Последний рубеж был преодолен. Не без проколов, но бесшумно.

С тяжелым кряхтением Кенра перекинул руки через подоконник.

«Осталось только перемахнуть на другую сторону и не грохнуться со всей дури на пол».

Мышцы рук и ног ныли он напряжения, отказывались завершать начатое.

«Давай! Последнее усилие!»

Старания не прошли даром. Наконец, Кенра оказался на балконе у себя дома. Буквально одну минуту дал себе на передышку, а затем на цыпочках прокрался в комнату.

Привыкший к кромешной тьме, подросток тут же нащупал телефон. Он лежал на прикроватной тумбочке. Заряда оставалось достаточно, но в такой сильный ливень аппарат мог перестать работать. К тому же, одежда Кенры промокла насквозь, и в кармане аппарат не удержать.

Юноша отворил тумбочку. Дверца со скрипом выдала его.

«Черт!»

Парень выругался из-за своей невнимательности. Замер на мгновение. Затем осторожно достал пакет и поместил туда телефон.

«Теперь нужно выбраться тем же путем, отойти на безопасное расстояние и позвонить…»

— Интересно, — прозвучал знакомый хриплый голос.

Кенра застыл. Надеясь, что слова были адресованы не ему, он никак не отреагировал, оставаясь неподвижным.

— Ты. Надолго.

В комнате зажегся свет. Кенра, долго блуждавший в темноте, был ослеплен ярким светом. Пакет с телефоном с грохотом упал на пол.

«Значит, все было тщетно»;

«Ну почему же. Ты действовал вполне неплохо. Не будь меня здесь, тебя бы никто и не заметил», — голос раздался уже в сознании Кенры.

«Аспект Разума! Снова!»;

«Совершенно верно. Позволь лишь спросить: почему снова? Ты уже встречался с пси-способными раньше?»

Кенра не собирался продолжать мысленный разговор. Он метнулся к окну, готовясь выпрыгнуть.

Не вышло.

Тело будто стало каменным. Он не мог пошевелить и пальцем.

«Жаль. У меня к тебе накопилось много вопросов. Но, как я вижу, к беседе ты не расположен». — Преступник печально вздохнул, и Кенре показалось, что в этот момент он даже кивнул.

«Если судить по словам, то это, скорее всего, глава киллеров. Дьяволо, какая неудача. А? Нет! Он же может читать мыс…»

«О? — перебил главарь. — Ты меня знаешь? Не припомню, чтобы мы встречались лично, уж тем более вели беседу. Моя речь достаточно характерна, поэтому я общаюсь только с доверенными лицами».

Головорез поднялся с кресла, подошел к нему. Плащ убийцы зашуршал — он что-то извлек из внутреннего кармана.

«Ничего страшного бы не случилось, если бы ты знал лишь мое лицо. Да, сотрем память, обычное дело, — монотонно продолжил преступник. — Однако того, чего я допустить не могу, так это соратника, находящегося при смерти».

Мысли главаря стали жесткими, стремительными. Словно острые иглы, они вонзались в голову Кенры. За ними следовали эмоции непонимания и гнева, и они принадлежали не юноше.

«Мне очень интересно, как тебе удалось привести Круцци в такое состояние. Она просто мягко направляла твои мысли в нужное русло и скрывала некоторые внешние изменения твоего друга. Каким-то образом ты распознал ее манипуляции, ответил. Тогда Круцци попыталась подчинить твою волю».

Детали картины начали проясняться.

Однако любые попытки Кенры ответить пресекались и мгновенно стирались. В голове царил полный хаос. Лишь рассуждения головореза звучали ясно и четко.

«Ее ошибкой стало излишнее любопытство. Просматривая воспоминания, она, вероятно, наткнулась на то, чего видеть не следовало: образ, от которого ее мозг почти расплавился. Отдача настигла и тебя, и твоего приятеля, ведь вы в тот момент были связаны ментально», — резюмировал главарь.

Он приблизился к Кенре, развернул его лицом к себе. Взглянул в глаза и направил остроконечный предмет прямо ему в сердце.

«Извини, но слишком рискованно оставлять в живых того, кто может случайно уничтожить весь мой отряд. Еще одной подобной случайности я не потерплю». — Преступник частично ослабил контроль над волей Кенры.

«Зачем…»

«Хочешь знать, почему я тебе все это рассказываю? — снова перебил убийца. — Не считай меня неопытным простаком. Стал бы я что-то объяснять, если бы не считал тебя уже мертвым? Через несколько секунд твое тело будет полностью уничтожено. И душа, думаю, тоже. Возможность поговорить с жертвой редко выпадает, а мои способности выражать слова физически, как ты сам прекрасно понимаешь, весьма ограничены. Но, клянусь Достопочтенным Экстером, такого исхода я не желал».

Без всякого предупреждения головорез вонзил Артефакт в сердце Кенры. Если бы парень заглянул вниз, он бы увидел тот самый Артефакт в форме обоюдоострого кола из черной кости.

— Прощай. — Преступник углубил клинок.

Свет в комнате замерцал, а через секунду лампа взорвалась, и на пол посыпались раскаленные осколки.

По черной кости побежали символы. Внутри стеклянного отсека вспыхнула кровавая искра.

Огонек становился все ярче, а тело подростка иссыхало: из него вытягивали жизненную силу. Кенра сначала кричал, но затем силы для крика покинули его. Глазницы высохли, ввалились в череп. Внутренние органы слились в однообразную кровавую субстанцию, и Артефакт поглотил ее.

В конце остались лишь кожа и кости, с треском рухнувшие на пол.

Преступник склонился над останками, заглянул в пустые глазницы черепа. От Артефакта исходил белый пар, бурый огонек горел ярче обычного. Рука главаря начала разлагаться. За несколько секунд отслоился слой кожи. Мясо и кровь превратились в густой кровавый сок, стекающий по предплечью.

Другой рукой, здоровой, головорез сложил мудру. В воздухе преобразовались белые повязки. Они обернулись вокруг Артефакта в виде кола. Затем босс сложил другую мудру, и предмет исчез в бирюзовой вспышке. Рана на поврежденной руке не затягивалась, а лишь набирала обороты. Тогда преступник вытащил из-за пояса клинок и отрубил оскверненную Внереальным Аспектом кисть. Следом преобразовал огненную сферу, прижег рану.

Выходя из комнаты, случайно заметил семейную фотографию. Остановился. Достал из кармана пакет с деньгами и положил на тумбочку, рядом с фотографией.

***

— Мяу!

— А?

Кенра резво вскочил с кровати и тут же схватился грудь. Сердце пронизывала острая боль. Десять минут он лежал и страдал, пока боль не начала уходить.

Крекер словно понимал, что хозяин не в порядке. Кот спрыгнул с кровати, оставил попытки выбить себе еду.

Оклемавшийся Кенра протер глаза, осмотрелся. Потом еще раз протер глаза, и еще, и еще…

— Хех. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Легкое нервное хихиканье переросло в громкий смех умалишенного. Юноша веселился так долго и сильно, что умудрился надорвать горло. Но даже сквозь кашель пробивались игривые, безумные нотки.

— А знаешь что, Крекер, — обратился он к напуганному питомцу. — Теперь ведь… моя жизнь повернет в совершенно другую сторону, не так ли?

И были слова, что Кенра боялся озвучить, но четко понимал:

«Все еще только начинается».